— И впрямь чудно…… — Зелир покачал головой и усмехнулся.
Эти их потуги почему-то напомнили ему обезьяну за печатной машинкой, что бесконечными попытками выстукивает единственно верный ответ.
— Чудно — это ещё мягко сказано! Они причинили внешнему миру огромный вред! Малевать как попало — значит вовсе не понимать, какая магия у тебя выйдет; контуры формул могут взаимно исключать друг друга, а это вещь совершенно смертельная!
— Три года назад в столице один маг-мечтатель создал заклинание, которое выпило всю влагу из тел четырёх человек, включая его самого. Четверо живых людей в одно мгновение обратились в мумии, и среди них была особа королевской крови!
Бева сыпала примерами как по писаному.
— А в прошлом году другой маг-мечтатель ненароком сотворил заклинание, навеки превращающее землю в солончак. И угораздило же его ставить опыты прямо возле огромного пшеничного поля — главной житницы города…… Что было дальше, я уж и говорить не стану; словом, его голова до сих пор выставлена на городской стене.
— Таких примеров не счесть: то по неосторожности наслал на кого-то проклятие, то обратил себя в нечто, равно далёкое и от человека, и от призрака, то попросту взорвался на месте из-за нестабильной маны — мне уж и перечислять лень.
— А гильдия магов разве с этим не борется? — Зелир слушал, разинув рот.
— Эх…… тут всё не так просто. Хоть большинство магов с головой и выступают против мечтателей, всегда найдутся те, кто в них верит, и среди них есть люди, занимающие высокие посты в гильдии и держащие власть в руках.
Бева покачала головой.
— К тому же мечтатели, малюя как попало, всё же иногда крупно везёт — и они создают что-нибудь полезное. Так что верхушка не решается вырезать их под корень и лишь строго-настрого запрещает им ставить опыты в густонаселённых местах.
— Ну, это и впрямь……
— Словом, запомни одно: маги-мечтатели — это свора безумцев, и связываться с ними не вздумай. — Лицо Бева было очень серьёзным.
— Понял……
Выслушав её рассказ, Зелир невольно размечтался.
Во-первых, он теперь мог утверждать: Великое искусство творения существует, и то предание — правда.
Это объясняло и то, почему в самый миг, когда он выбрал Небесное постижение чар, Великое искусство творения тут же встало в очередь разбора — ведь этот мир и был создан Великим искусством творения.
Всё, что он видел, было его частью.
Во-вторых, Зелиру стало крайне любопытно, как это заклинание можно воспроизвести.
Если бог-творец и впрямь, подобно мечтателям, сварганил Великое искусство творения наугад, то удача у него была очков на 99999.
Погоди-ка……
А ведь способ воспроизвести Великое искусство творения…… у него уже есть, разве нет?
Зелир вдруг опешил.
И в тот же миг перед его взором словно всплыли картины иного времени.
Точка обзора Зелира поднялась до третьего лица, и он ясно увидел самого себя.
Кадр за кадром вспыхивали картины, и в сознании беззвучно зазвучал холодный голос за кадром.
Зелир осознал одну вещь.
Он уже получил окончательный сценарий этой игры судьбы.
Да. Это 【Великое искусство творения】.
С ним все усилия бессмысленны, и даже борьба становится смехотворной.
Оно — ответ на все вопросы, конец всякого пути; оно, как стела, безмолвно стоит на краю времён.
Зелиру больше не нужно искать что-либо ещё. С этого мгновения ему остаётся думать лишь об одном.
«Выжить».
Да. Просто выжить.
Какими бы средствами, какой бы ценой, в каком бы облике — лишь бы жить. Тогда дождёшься, когда прогресс разбора Великого искусства творения достигнет ста процентов.
Пусть путь будет долгим, день этот всё равно настанет.
И Зелир избрал такой путь.
Он отринул все чувства и всю мораль, сделав выживание единственным своим символом веры.
Он с исступлением взялся за древние фолианты чёрной магии: учился вытягивать жизненную силу из предсмертных воплей живых существ, вгонять свежую кровь в собственное дряхлеющее тело.
Он проводил самые жестокие обряды жертвоприношения, отправляя одну невинную жизнь за другой к злым богам — лишь бы выторговать право влачить жалкие дни.
И Зелир перестал быть человеком.
После бесчисленных переделок магией плоти и крови Зелир обратился в непрерывно копошащийся ком злой плоти.
Он запечатал себя в пещере на самой глубине земли.
Копошение. Копошение.
Облик давно переменился, утрачена даже личность.
Но это неважно.
Копошение. Копошение.
Лишь бы жить — и достигнешь конца пути.
Лишь бы жить.
Разбор Великого искусства творения шёл очень медленно, но перед временем и он в конце концов дошёл до предела.
Великое искусство творения — разбор завершён.
Зелир овладел высшей властью, и всё сущее падёт перед ним ниц.
Сколько времени прошло? Десять тысяч лет? Сто тысяч? Или больше?
Моря обратились в поля, созвездия свернули с путей.
Всё это неважно: Зелир одержал окончательную победу.
Весь мир в его искажённом сознании Великое искусство творения обратило в землю плоти: куски плоти и гной растеклись по земле, покрыв каждый её уголок.
В этом мёртвом пространстве всякое личное сознание живых было удушено; лишь молодые ростки плоти буйно разрастались под кровавой луной, вволю вкушая дар, преподнесённый им Зелиром, — бессмертие.
【Концовка первая: Проклятие Бессмертного.】
— Эй, Зелир, ты меня слушаешь?
Бева помахала ладонью у него перед лицом, вырывая Зелира из миража.
Зелир вздрогнул, словно очнувшись от кошмара; спину разом покрыл холодный пот.
«Что это только что было за видение……»
Он потрогал щёку; пальцы дрожали, дыхание сбилось.
【Концовка первая: Проклятие Бессмертного】?
Неужели это путь, на который он ещё может ступить?
— Я…… как я сейчас выгляжу? — с испугом взглянул он на Бева.
— Да обычно выглядишь…… крошек на губах нет.
Бева внимательно всмотрелась в него: — Что, хочешь, чтобы я сказала, какой ты красивый?
— Обычно — и хорошо……
«Лишь бы не ком плоти», — с облегчением выдохнул Зелир.
Стать таким ради бессмертия — уж лучше умереть.
«Те картины…… наверное, просто его воображение?»
— Что с тобой? Лицо вдруг стало совсем бледным, тебе нехорошо? — обеспокоенно спросила Бева.
— Ничего…… просто на миг задумался.
Зелир покачал головой: — Всё в порядке.
Они провели в гильдии магов столько времени, что незаметно наступил вечер.
Все дела Зелира были почти улажены; попрощавшись с Бева и договорившись о следующей встрече, он покинул гильдию магов.