«Так вот он какой, мой чит……»
Зелир почесал голову.
Характеристики делились на базовые, продвинутые и высшие, и к каждой была заботливо приложена подсказка.
Если судить по норме в шестьдесят очков для обычного человека, его базовые характеристики были довольно крепкими.
Для мага главное — дух и интеллект, и оба не подкачали, а даже чуть превысили средний уровень; это радовало.
Что до продвинутых характеристик, то раз каждое повышение стоит два очка, среднее значение, видимо, должно быть вдвое меньше — очков тридцать.
Восприятие в тридцать очков выглядело обычно, а вот обаяние в сорок пять — это уже кое-что.
Уж не потому ли, что прежний владелец тела был неплох собой?
А ещё удача.
Эта мистическая штука оказалась высшей характеристикой, и каждое её повышение стоит четыре очка.
По весу выходило, что средняя удача должна быть около пятнадцати, а у него на панели значилось ошеломительных сорок одно очко — даже больше восприятия.
«Это уже перебор…… неужели я избранник небес?»
Затем Зелир перевёл взгляд на нижнюю строку панели — на навык-талант.
Талант мага: разблокируется после повышения уровня.
Выбрать одно из двух.
Первый: Буйство заклинаний.
Пропорционально духу повышает запас маны, скорость её восстановления и силу магии, делая твою магическую основу прочной, как скала.
«Огневая мощь — вот справедливость!»
Второй: Небесное постижение чар.
Позволяет разбирать структуру любой увиденной магической формулы и воспроизводить её, обращая себе на пользу.
Но скорость разбора привязана к интеллекту: чем он выше, тем быстрее анализ, а сложность структуры формулы тоже влияет на прогресс.
«Твоя магия неплоха, но через секунду она станет моей».
Зелир потёр подбородок, прикидывая.
«Если так сравнить, то один — это гора сырых цифр, а второй — чистая механика……»
Выбери Буйство заклинаний — и запас маны, и её восстановление, и даже сила заклинаний подрастут, а это ключевые для мага вещи.
Но Небесное постижение чар……
Даже по одному описанию ясно: Небесное постижение чар — настоящий клад.
В этом ином мире магии учатся лишь за бешеные деньги по свиткам, а некоторые редкие её виды и вовсе бесценны — свиток не достать ни за какие деньги.
А с Небесным постижением чар достаточно увидеть, как другой колдует, — и структуру формулы можно разобрать. Поистине божественный навык.
Но скорость разбора завязана на интеллект……
Тогда придётся вкладываться в интеллект, а интеллект, как гласит панель, крепко связан с обаянием: четыре очка интеллекта дают одно очко обаяния.
«Неужели придётся идти путём мага-обольстителя?»
Зелир изо всех сил тряхнул головой.
«Ладно, об этом думать ещё рано».
Талант разблокируется только с повышением уровня, так что сперва надо раздобыть ещё опыта.
Говоря по совести, маг — занятие благородное, но требует горы ресурсов.
Такому безродному самоучке, как Зелир, до поры до времени и вовсе цены нет.
В драке он уступает мечнику, держать удар — не то что танк, бегает медленнее ассасина, а пока не выучит убойные заклинания, и в дальнем бою следопыту проигрывает.
За эти пять дней отряд истребил двадцать два волка: девять — Маркус, по шесть — Грей и Валес.
А вот Зелир убил всего одного.
Это уже не авантюрист, а школьник на пикнике.
Он пошарил в поясной сумке: кроме сухого пайка там был лишь кинжал.
«Была бы у меня хоть ручная арбалет — не довольствовался бы одной-единственной головой…… Вот дурак», — не удержался Зелир и мысленно отчитал прежнего владельца тела.
Ночной ветер принёс освежающую прохладу, а вместе с ней — и какой-то странный запах……
Вонь диких волков!
Погружённый в раздумья Зелир встрепенулся и тут же, не раздумывая, заорал во всю глотку!
— Тревога!!!
Храп и скрежет зубов в палатке разом оборвались; после короткой возни полог резко распахнулся.
Первым с мечом в руке выскочил Грей, за ним — Маркус и Валес.
За эти несколько секунд в тёмных кустах одна за другой стали проступать тускло-зелёные огоньки и замерцали, не угасая.
Зелир сжал кулаки: он знал, что это не блуждающие огоньки, а волчьи глаза.
Они пришли.
Судя по расположению глаз, волки полукольцом обходили отряд сбоку и сзади.
Зелир невольно занервничал.
В прошлой жизни он от силы резал кур, а теперь, тёмной ночью, лицом к лицу с этими свирепыми волками, чувствовал, что почва уходит из-под ног.
— Не дрейфь, парень, это всего лишь зверьё……
Грей, не отрывая взгляда от кустов, между делом крутанул клинок в руке.
— И хорошо, что сами пришли, — не придётся гоняться за ними по всему лесу.
Маркус и Валес тоже были наготове: один со щитом встал впереди, второй натянул тетиву до отказа, готовый спустить стрелу.
Бой грянул в один миг — волчий вой и рывок в атаку слились воедино!
Взгляд Валеса заострился; он навёл стрелу на переднего волка, и с коротким свистом она понеслась — точное попадание!
Стрела насквозь прошила глазницу, войдя почти на полдревка; кровь хлынула ручьём, и волк по инерции пробежал ещё пару шагов, а затем рухнул мордой в землю.
Тем временем Грей и Маркус тоже вступили в дело.
— Ха!
С яростным рыком Маркус шагнул вперёд, первым притянув к себе внимание волков.
Высокий рост был ему на руку: волкам не так-то просто дотянуться до его горла.
А круглый щит Маркус вращал так, что ни капли не просочилось: всякий волк, бросавшийся в прыжке, получал сокрушительный удар.
Звериные кости не выдерживали такой мощи и ломались с хрустом; следом наносил последний удар боевой клинок Маркуса — и смерть была мгновенной. Его коренастая фигура среди волков походила на бога войны.
Грей тем временем прикрывал Маркусу фланг: его меч был стремителен, для волков этого хватало с лихвой — одного быстрого взмаха хватало, чтобы разрубить волка пополам.
Протяжный, жуткий вой не смолкал, вспугивая птиц из чащи; густая, едко пахнущая кровь лилась и заливала траву, а в ней попадались ошмётки внутренностей.
Маркус и Грей сдерживали натиск волков в первых рядах, и при поддержке стрел Валеса строй отряда окончательно устоял.
Сменилась и манера боя: вместо размашистых рубящих ударов они перешли на точные выпады — ведь самое дорогое в волке это шкура, и каждый лишний серебряный не помешает.
Маркус, Грей и Валес рубились с упоением, а Зелир на их фоне выглядел совсем лишним.
Сжимая кинжал, он несколько раз порывался вступить в схватку, но в конце концов с тоской понял, что ввязаться ему решительно некуда.
— Эх……
Зелир вздохнул, и на душе у него стало тоскливо.
«Ничего не поделаешь — мы, маги, поначалу именно такие».