Домик сняли у самых ворот. Небольшой. Дешёвый. Две комнаты, кухонька, двор с колодцем. Стены бревенчатые, почерневшие от времени. Маск Гущин записал: «Крыша чуть течёт в одном углу. Надо починить». Не критично. Критично другое: негоже выглядеть нищим, когда ты — одна из центральных фигур города. Но лишних денег не было. Хозяйка — пожилая женщина с седым пучком волос и руками в муке — посмотрела на балахон и не взяла плату за первый месяц.
— Внук выздоровел, — сказала она искренне. — После освещения воды. Три дня рвало. Три дня горел. А на четвёртый — встал, попросил каши. Я думала, потеряю. А он встал. Спасибо тебе, Пророк.
Маск просто кивнул. И записал в гроссбух: «Известность. Плюс. Бесплатный месяц. Лояльность».
Мариенне отвели одну комнату. Маленькую: окно во двор, кровать узкая, стол кривой. Она огляделась, поджала губы недовольно.
— Тесно. Мне нужен отдельный дом. Сад. Мастерская. А тут — два мужика за стенкой.
— Привыкнешь, — сказал Маск. — Уже не дети.
Мариенна ещё поворчала немного, как старуха, но согласилась.
В другой комнате Маск лёг на двуспальную кровать. Рядом — Хольд. Плечом к плечу. Тесновато. Хольд занимал две трети. Лежать с ним было как рядом со шкафом. Твёрдым. Молчаливым. Но зато безопасно. Ни один нож не долетит. Ни одна рука не дотянется.
И Маск уснул, как младенец. Глубоко: без снов, без гроссбуха, без цифр. Тело наконец было довольно. Не скамейка и не кусты. Постель. Матрас. Мягкость. И это было больше, чем любой миллион. Больше, чем любая победа. Просто — мягкость. Тело сказало: спи. И он спал. Как человек.
Проснулся один. Хольда не было. Кровать холодная с той стороны. Солнце — чуть выше горизонта. Он лежал, смотрел в потолок. Думал.
Верт Шелайнер может мстить. Или кто-то другой. Факт. Не паранойя. Верт сломан, но не мёртв. Двадцать лет власти не исчезают за один жест. Остались связи, деньги. Хольд защитит, Бурк прикроет. Но если они не успеют? Если нож прилетит из темноты, когда Хольд отвернётся?
Надо суметь защищаться самому. В рефлексе. Нужен инструмент, который не зависит от чужих рук. Может, магия?
Маск сел на кровати. Открыл окно навыков. Нашёл ветку:
[Магия] → [Огонь] → [Разрушение]
Система работала просто и цинично — без маны, без чудес и без заклинаний на латыни. Каждое действие требовало оплаты очками. Как всё: навыки, старение, исцеление — даже дыхание, если бы Система добралась до него.
На уровне 0 простейший [Малый Огненный Шар] стоил 10 очков. За один шарик огня, который пролетит три метра. Грабёж. Маск представил: десять медяков — один хлопок. Примерно так.
На уровне 10 цена падала. Начиналась оптовая скидка: 1 очко за выстрел — штатный плановый расход. Относительно приемлемо. Но чтобы дойти до него, нужно было влить в навык колоссальный капитал: больше 100 000 очков. Оторвать от миллиона с мясом.
Окно светилось:
[997 500]
Купить уровень 0 за 50 очков? Чтобы потом стрелять за 10? — повис в голове вопрос. Маск смотрел на окно. Палец завис над кнопкой «Да». Внутри шла война. Тяжёлая. Невидимая. Страх беззащитности тянул в одну сторону. Маниакальная жадность бухгалтера — в другую. 50 очков за право потратить ещё 10. И ещё 10. И ещё. Пока не кончатся.
К тому же ораторство. Максимальный, тринадцатый уровень стоил астрономически — 409 600 очков. В сумме вся ветка до финала сожрала бы больше 800 000. Он посчитал и от этой цифры поплохело. Лёгкие сжало. Сердце застучало. Он лёг обратно. Минут пять смотрел в потолок. Глаза бегали, искали трещины, щели, паутину. Что угодно кроме цифр.
Если прокачивать ещё и магию — табло покажет дно раньше, чем он привыкнет. А там — конец. Сердечный приступ. Как в прошлом мире. Как после суда. И не станет. Ни Пророка. Ни Маска Гущина.
Нажал «Нет». Окно закрылось.
Защиту нужно искать иначе. Дешевле. Разумнее. Если что-то и прокачивать ради личной безопасности — то холодное оружие. Нож. Меч. Клинок. Магия берёт за каждый чих. Оружие же стоит очков только при покупке навыков. Удар — бесплатно. Не для убийства. А чтобы не впадать в ступор, когда лезвие пойдёт к горлу. Чтобы металл в руке не казался чужим. И когда Хольд не успеет — не замереть. Отбиться. Выбор очевиден.
Маск закрыл окно. Встал. Босые ноги коснулись холодного пола. Пошёл на кухню — маленькая. Стол, две скамейки, печь. Сквозь окно во двор падали солнечные лучи, ложились на доски. Мариенна наливала себе травяной чай. Пахло мятой и шалфеем. Хольд сидел напротив, обхватив кружку обеими руками, пил молча, не торопясь.
— Будешь? — спросила Мариенна.
Маск кивнул, сел.
— Хольд, Мариенна. — Слова после навыка [Ораторство, уровень 4] легли на дерево стола плотно, как плита. — Расскажите мне про этот мир. Откуда очки? Почему Церковь Порядка контролирует старение?
Мариенна замерла, подавая кружку. Остановилась на полпути. Посмотрела на Маска. Хольд поднял глаза.
— Ты серьёзно? — спросила она. — Ты спрашиваешь так, будто ничего не знаешь.
— Год назад потерял память, — сказал Маск. Полуправда. — Очки вернулись. Навыки обнулились. Всё, что было до — как в тумане. Помню цифры. Помню, как считать. Помню, как торговать. Но мир, история, система, церковь. Пусто. Как вырезали.
Мариенна и Хольд переглянулись, помолчали. Маск видел, как в их глазах крутится одна и та же догадка: может, лжёт.
— Ты хочешь сказать, — начала Мариенна, — что твои очки. Почти миллион. Что это...
— Правда, — перебил Маск. Развернул окно и повернул к ним.
[997 500].
— Смотрите. Не иллюзия. Не подделка. Цифры. Мои.
Мариенна смотрела на окно. Хольд — нет. Он смотрел на лицо Маска, в глаза, которые не лгали. Не сейчас. Не в этот раз.
— Кроме ораторства и торговли ничего не умею, — продолжил Маск. — Все остальные навыки по нулю. Магия — ноль. Оружие — ноль. Всё, что у меня есть — голос, расчёт и почти миллион, который тает с каждой тратой.
Мариенна откинулась на спинку скамейки. Посмотрела в сторону двора. Задумалась.
— Ладно, — сказала она. — Слушай.
Хольд поставил кружку, облокотился на стол.
— Раньше Системы не было, — заговорила Мариенна. Голос тихий, ровный, как вспоминают старую сказку. — Тысячи лет назад в древнем мире жили боги, демоны, люди, духи, звери, рыбы, насекомые. И никто из них не умирал. Сам по себе. Никогда.
— Хаос, — подал голос Хольд, грубый, басистый. — Вечные войны. Боги убивали демонов. Демоны — людей. Духи — зверей. Люди давили насекомых. Насекомые жрали богов. По кругу. Без конца.
Маск нахмурился.
— И что случилось?
— Один бог оказался умнее остальных. — Мариенна стала серьёзнее. — Он пожрал каждого. По одному. Стал сильнейшим. Посмотрел на этот бардак и решил: хватит.
— И оптимизировал, — вставил слово Маск. Оно вырвалось само. Произвольно. Из прошлой жизни, из офиса, из цен на продукты. Из той жизни, где он оптимизировал расходы, сокращал штат. Слово, от которого внутри стало тепло. Знакомо. Почти уютно.
Мариенна уставилась на него удивлённо, затем продолжила:
— Он спустился с небес. В облике человека-дракона. В синих блистательных одеяниях. И сказал: «Я — Великий Бог Купорос. Мне надоел беспорядок». Ну, и оптимизировал, как говоришь ты.
— Как?
— Радикально, — отчеканил Хольд слово. — Из духов создал магию. Демонов запечатал в Неправильные Артефакты. Зверей, рыб, насекомых лишил бессмертия навсегда. Чтобы старились и дохли сами. Наверное, опротивели совсем. А людей пожалел. Чем-то понравились. Дал им Систему. И выбор.
— Выбор? — Маск поднял бровь.
— Тратить или не тратить, — сказала Мариенна. — Стареть или не стареть. Система даёт очки. Сначала люди плодились, захватывали земли. — Она задумалась, посмотрела на пар от кружки. — А потом снова начали воевать. Без продыху. Мир утопал в крови. Пока полторы тысячи лет назад не появилась Церковь Порядка. Кто её создал, как, откуда — никто не знает. Но они ввели Обряд Движения с принудительным старением. Сто очков за год. И наступил мир.
— Ну, или почти, — сказал Хольд со вздохом.
— Потому что все заняты, — сказал Маск. — Заняты выживанием. Все платят, стареют. Все текут к нулю. И никому не до войны. Не до бунта.
Мариенна посмотрела на него. Долго. Внимательно. Как смотрят на того, кто сказал то, что все знают. Но никто не говорит.
— А очки как-нибудь пополнить можно? — задал вопрос Маск.
— Не слышала, — ответила она коротко.
Хольд покачал головой.
Маск умолк. Повисла тишина. Записал в гроссбух, в голову, в память: «История мира. Бог-оптимизатор. Человек-дракон. Купорос. Магия — бывшие духи. Стоит очков. Неправильные Артефакты — бывшие демоны. Бессмертие отнято у всех, кроме людей. Церковь Порядка — регулятор. Обряд Движения — принудительное старение. Есть ли кешбэк: неизвестно».
— Значит, магия — это траты, — сказал Маск ровно, по-деловому. — Каждое заклинание списывает очки. Хольд, я хочу научиться защищаться оружием. Нож. Меч. Что угодно. Научишь?
Хольд медленно повернул голову, посмотрел. Пятьдесят три года. Тощее тело. Руки, которые никогда не держали клинок. На краешках губ огромного легионера появилась улыбка. Маск внутренне поёжился.
— Начнём, Пророк, — сказал Хольд. — Завтра на рассвете. Но только сильно не жалуйся.
— Не буду.
— Все жалуются, — ответил Хольд, вставая.
Когда тот вышел, Мариенна заговорила:
— Ты странный Пророк. Не знаешь истории мира. Не умеешь держать и ножа. Жалко каждого медяка. Говоришь, что потерял память. Но считаешь как тот, кто помнит всё.
— Я не Пророк, Мариенна. Я бухгалтер чужих страхов.
Мариенна хмыкнула.
— Ладно. Нам пора. Сегодня займёмся аптекой.