Первые лучи солнца только показались. Небо ясное. Прохладно до дрожи. Роса лежала на траве, серебрилась. Маск Гущин стоял во дворе за домом — босой, в сером пиджаке, который, почему-то казалось, стал велик. Ботинки остались у двери. Хольд сказал: «Босиком. Земля учит лучше, чем подошва». Он стоял напротив. Без рубахи. Плечи как дверной проём. На груди шрамы. Двадцать. Тридцать. Точно не счесть. Меч в руке — длинный, тяжёлый, широкий. Блестел. Лучи отражались Маску прямо в глаза.
— Что умеешь? — спросил он холодно. Перед ним был новобранец. Не Пророк.
Маск посмотрел на свои руки. Тонкие. Сухие. Пальцы, которые держали ручку, мышку, телефон. Которые подписывали документы, нажимали кнопки, перелистывали страницы. Которые никогда не держали клинок, не чувствовали вес металла.
— Ничего, — сказал Маск честно.
Хольд помолчал, посмотрел на тело. Думал долго. Секунд двадцать. Может, тридцать. Маск стоял. Ждал. Босые ноги мёрзли в сырой траве. Пальцы поджимались. Тело дрожало.
— Меч не пойдёт, — сказал Хольд наконец. — Тяжёлый. Меч для тех, у кого руки. У тебя — палки.
Маск не обиделся. Это была правда.
— Тогда что?
Хольд посмотрел ещё. Оценивающе. Как мастер смотрит на заготовку. На ту, что можно перековать. Если не жалеть.
— Холодное оружие. Основной навык. База. Пригодится для всего: ножи, клинки, копья. Всё, что попадётся под руку. Всё, что нужно, чтобы не умереть в первые секунды. А вторым — владение саблей. Лёгкая. Короткая и кривая. Не рубит — режет. Не ломает — скользит. Для твоего тела сойдёт.
Маск кивнул. Логично. Хольд отложил меч в сторону.
— Но сначала не навыки. Сначала тело. Без тела навык — пустая строчка. Палками не повоюешь. Палки надо превратить в нормальные руки и ноги.
Маск сглотнул. Посмотрел на глыбу мышц перед собой. И понял: будет больно. Будет так больно, что гроссбух в голове затрещит.
— Начнём, — сказал Хольд. Не слово — приказ.
И Маск начал. Первое — приседания. Двадцать. Маск сделал три. На четвёртом колени хрустнули. На пятом спина прострелила. На шестом он чуть не упал.
— Ещё, — сказал Хольд и начал приседать рядом.
Колени тряслись. Тело кричало. И просило: остановись.
— Ещё четырнадцать. — Хольд уже делал третий заход по десять.
Маск сделал. С трудом. Но сделал.
— Дальше — отжимания. Десять раз.
Маск лёг в траву. Холод обжёг ладони. Трава колола щёку. Он отжался. Один раз. Опустился. Поднялся. Два раза. На третьем руки подогнулись. Грудь коснулась земли. Встать не смог. Лежал. Дышал. Смотрел в траву. Перед носом полз муравей. Которому было всё равно. Который не знал про пророка. Просто полз. И делал то, что делал всегда.
Отжался ещё пять раз. Больше не смог.
— Вставай, — скомандовал Хольд.
И Маск встал.
Дальше — бег. Вокруг двора. Десять кругов. Сделал два. На третьем закололо в боку. На четвёртом потемнело в глазах. На пятом он остановился. Согнулся. Упёрся руками в колени. Дышал. Хрипел. Кашлял. Пятьдесят три года. Ночи на соломе, на скамейке. И тело сказало: «Хватит».
— Ещё пять, — сказал Хольд.
И Маск побежал. Медленно. Криво. Косо. Когда закончил — лёг. В траву. В росу. В холод. Лежал. Смотрел в небо. Голубое. Низкое. Тела не чувствовал. Не рук. Не ног. Просто лежал. Дышал. Воздух резал лёгкие, как стекло.
Хольд подошёл, посмотрел сверху. Помолчал. Потом сказал:
— Завтра будет хуже.
Маск хотел засмеяться — не смог.
— Повалялся и хватит. Ещё кости застудишь, — продолжил тот.
И он был прав. Маск перевернулся. Упёрся о землю одним коленом. Потом — вторым. И медленно, но верно стал подниматься. Как черепаха — или Сизиф, толкающий камень в гору.
Хольд не терял времени. Вышел из-за угла с двумя вёдрами воды.
— Помоемся и по делам, — сказал он бодро и поставил одно перед Маском. — Ну, с Богом.
Он вылил ведро себе на голову. Мотнул головой. Брызги попали на Маска.
— Ох, хорошо как!
Маск взял ведро в руки. Ледяное — только с колодца. Сглотнул. Но поднял — и вылил. Тело вздрогнуло, колени подогнулись. Обжигающий холод будто вспорол мозг.
— Ну, как? — спросил Хольд.
— Х-о-о-р-о-о-ш-о-о… — ответил Маск. Зубы стучали, сердце бешено билось.
Хольд ударил по плечу.
— То-то. Ещё понравится.
Маск же в этом сомневался.
Оделись, вышли из дома. Солнце ярко светило. Горожане сновали. При виде Маска Гущина многие улыбались, кивали. Ощущение было необычное: будто звезда вышла на прогулку. Он бы и рад погулять, но времени не было.
Показалась аптека. Вид был не лучший: разбитые стёкла, камни, доски, вывороченные на улицу прилавки. Несколько обнулённых убирались снаружи. Один молча вставлял выбитые доски. Другой собирал стекло с веником в руках.
— Поставь туда. Это сюда. Несите ящики из моей лачуги, повязанные зелёной тряпкой, — только и раздавались команды Мариенны.
Часто слышалось басовитое:
— Ладно.
Бурк отвечал, как обычно. Работа кипела.
Маск зашёл внутрь, поздоровался. Подошёл к главному прилавку. На дереве большими буквами было нашкрябано:
«СУКА!!!»
Маск провёл пальцем. Вырезано с яростью, глубоко. Порча имущества при смене собственника оставила какое-то неприятное послевкусие. Верт отметился даже так. Подошла Мариенна. Переглянулись — улыбнулись.
— Надо закрасить, — сказал Маск.
— Определённо, — согласилась она с усмешкой.
— И сверху поставить какую-нибудь коробку, — добавил он.
Маск взялся за работу: начал перебирать уцелевшие документы и делать то, что умел лучше всего — считать. Приход, расход, сколько что стоит. Надо было заказать вывеску. Заказать окна стекольщику. Траты росли. А потом вылезло окно:
> «Навык [Бухгалтерский учёт, уровень 0]. Стоимость: 50 очков. Приобрести?
[Да] / [Нет]»
Об этих потраченных очках он точно не пожалеет. Это первый навык, который показался родным. То, что он любил ещё в прошлой жизни. Бухгалтерия — это не просто бумажки. Это язык, на котором деньги говорят с человеком. Понятный, честный, без эмоций и лжи. Если цифры сходятся — ты прав. Мир может рушиться, но баланс должен сойтись.
Нажал «Да». Окно мигнуло:
[997 450]
***
Вечер. Рынок закрывался. Карт собирал непроданные товары в телегу — старую, одноосную, с рассохшимися деревянными колёсами. Труженица, как и её хозяин.
Маск подошёл к лотку. Сел рядом. Посмотрел на товары. На руки. На спину, которая не разгибается.
— Карт, — обратился Маск, — я ухожу. Аптека. Главная улица. Сам понимаешь.
Карт услышал, повернулся, ничего не ответил.
— Но я не забуду, — продолжил говорить Маск. — Буду покупать у тебя. По рыночной цене для обнулённых: капусту, репу, молоко, яйца. Всё.
Карт смотрел долго. На того, кто прошёл путь: бомж, торговец, его золотая рыбка, Пророк. На того, кто не сидит и не ждёт.
— Спасибо, — сказал Карт коротко, подошёл и обнял крепко, по-мужски.
В плечах что-то хрустнуло. Мышцы заныли сильнее. Маск скривился — утренние тренировки Хольда снова дали о себе знать.
Маск записал внутрь, в гроссбух: «Карт. Свой. Поставка продуктов. Постоянно. Для обнулённых».
Потом ещё пожали руки. И Маск поковылял домой. Ковылял и думал: Кровать. Белая. Мягкая. Обволакивающая. Шёл долго. Или недолго. Оказался дома и не понял, как. Завалился в комнату. Лёг. Мозг ещё работал: вспомнил о Хольде, о тренировке, тыкнул пальцем в окно, нашёл нужные навыки:
> «Навык [Холодное оружие, уровень 0]. Стоимость: 50 очков. Приобрести?
[Да] / [Нет]»
> «Навык [Владение саблей, уровень 0]. Стоимость: 50 очков. Приобрести?
[Да] / [Нет]»
Сил думать: стоит или нет — уже не было. Нажал «Да», «Да». Окно мигнуло.
[997 350]
Тело тоже расход, — пришла последняя мысль. И — уснул.