Прошла неделя. Утро. В обед было запланировано открытие аптеки. Маск Гущин мерил шагами торговый зал — мастер обещал принести новую вывеску ещё вчера вечером. Не было. Показался только к десяти. Маск выдохнул, принял работу, занёс траты в книгу учёта. На свежем дубе вывески было вырезано солнце, встающее над перевёрнутым горшочком. Рядом название «Аптека Весна». Не просто прямыми буквами, а плавно, как пишут в старых рукописях. Красиво. Бурк залез на лестницу, закрепил. Петли заскрипели, вывеска качнулась, замерла.
Теперь у бизнеса было имя.
Внутри пахло приятно: сухими травами, горькой полынью, сладкой хвоей и чистым воском. Мариенна знала толк в раскладке. На полках — идеальный порядок. Склянки темного стекла, глиняные горшочки, мешочки, перевязанные бечевкой. Чистота. Всё тонуло в лучах рассветного солнца.
Здание украсили разноцветными флажками: красные, зелёные, синие, жёлтые. Пёстро. Броско. Заметно. Чтобы видели издалека. Чтобы дети тыкали пальцем. Чтобы шли. Маск даже пригласил продавца леденцов. Леонтис стоял снаружи за столиком, зазывал:
— Люди добрые, подходите! Травяной чай с ромашкой! Бесплатно! В честь открытия! Одна упаковка в руки!
Собралась небольшая очередь. По Кардэну ходили мальчишки и кричали:
— На главной улице открывается «Аптека Весна»! Только сегодня! Первая покупка за полцены! Только сегодня!
По городу пополз слух: «Говорят, это Пророк Церкви Света открывает аптеку. Сам спаситель Кардэна».
К обеду перед аптекой собралась целая толпа. Маск даже не ожидал такого. Клиенты повалили, вопросы посыпались:
— Леди Мариенна, у меня болит поясница. Что-нибудь можете подсказать?
— У вас есть что-нибудь от бессонницы?
— Как поем — постоянная изжога. Что делать?
…
Солнце почти село. Маск перевернул вывеску: «Закрыто». Выдохнул. Весь день не сесть — нескончаемый поток людей. Прикинул в голове: прибыль небольшая, потратились сильно. Но главным было другое: привлечь, заманить, показать. Чтобы клиент остался доволен. Чтобы рассказал друзьям, родственникам. Чтобы пришёл ещё раз.
Вдруг раздался стук в дверь. Маск вздрогнул, вырванный из мыслей. Кого ещё там чёрт принёс?
На пороге стояла женщина. Молодая. Лет тридцати, не больше. Платье из синего бархата, на запястье — тонкий браслет с камнем, который тускло ловил свет закатного неба. Волосы собраны. Осанка прямая, как у тех, кого с детства учили держать спину.
— Это вы, Илон Люстиг? — спросила она. В голосе волнение.
— Да, — ответил Маск и заметил: её карие глаза были чуть покрасневшие.
— Можно с вами поговорить?
Маск кивнул.
— Пройдёмте.
Он повёл её в соседнюю комнату. Маленькая. Столик. Два стула. Вокруг ящики. Не кабинет. Просто место, где можно сесть и закрыть дверь. Женщина нерешительно села. Сжала ткань платья руками.
Мариенна появилась бесшумно. Поставила две кружки травяного чая. Мята, шалфей, что-то горькое на дне. Посмотрела на женщину. На Маска. Вышла. Дверь прикрыла.
Женщина взялась за кружку. Не отпила.
— Меня зовут Инесса. Я слышала о Чудесах Церкви Света, — начала она. — О том, что вы осветили воду. О том, что... что можно получить очки. Что Свет не оставляет.
Маск слушал. Кивал. Держал паузу. Ждал, когда закончится прелюдия. Иногда людям сложно перейти к делу.
— Простите. Я… я просто не знаю, как начать.
— Не волнуйтесь. Говорите. Всё останется между нами, — сказал Маск.
Инесса глубоко вдохнула. Выдохнула. И произнесла — еле слышно:
— В вашей церкви... можно ли забеременеть бесплатно?
Маск чуть не поперхнулся, отпивая чай. Сдержался. Гроссбух закрутился в голове. Беременность. Роды. Неужели в этом мире и это стоит очков? И сколько? Этого он не знал. Может, она обнулённая? Вероятность есть, но невысокая.
— Это святое дело, — начал он. — Не стоит жалеть очков.
Она потупила глаза.
— Не в этом дело. Мы с мужем много раз пытались. Всё перепробовали. Не получается.
Возможно, бесплодие, — предположил Маск про себя.
— Остался ещё один вариант. — Инесса стала говорить ещё тише, почти одними губами. — Одна дама советовала обратиться к господину Беольду. Он проводит тайный обряд. Но муж не хочет.
— А в чём суть обряда? — поинтересовался Маск.
— Как мне сказали. Пара должна прийти в специальное место после заката. Выпить специальное снадобье. Уснуть. А проснуться уже с окном Системы.
Звучало очень подозрительно. На месте мужа Маск тоже сильно сомневался бы. И кем был этот господин Беольд: важный человек или нет? Маск не собирался влезать в эту историю, по крайней мере пока. Записал внутрь, в гроссбух: «Беременность за очки. Если проблемы — тайный обряд. Проводит Беольд. Собрать информацию. Проверить позже».
— Дитя, — обратился Маск. — Я помолюсь за вас. Вы тоже молитесь за Истинного Бога Света. Главное — верить. И всё получится.
— С-спасибо, — сказала она. Голос дрогнул. В углах глаз блеснуло. Вытерла пальцем, быстро, украдкой.
— Приходите через несколько месяцев, — сказал Маск, вставая.
Он проводил гостью к выходу из аптеки. На улице — совсем темно.
— Всего вам хорошего. Да пребудет с вами Свет, — попрощался Маск.
Инесса кивнула и пошла к карете — чёрной, с богатой отделкой из жёлтого сафьяна. Маск закрыл дверь и задумался. «Да пребудет с вами Свет» — где-то он уже это слышал. Не вспомнил. Важным было другое: завтра начнётся рутина. И она началась.
***
Бизнес заработал, и деньги потекли. Не сразу. Не потоком. Тонким ручейком, который с каждой неделей становился шире. Первые дни — десятки медяков. Обнулённые собирали лекарственные травы по картинкам, часть закупали у крестьян из окрестных деревень. Мариенна с утра до ночи готовила лекарства. Пальцы вечно зелёные. С ног до головы в работе.
Маск продавал весь день, стоя за прилавком. После, до самой ночи, вёл учёт. Всё записывал, считал, пересчитывал. Цифры не сходились — он снова считал.
Вскоре всплыло окно:
> «Навык [Бухгалтерский учёт, уровень 1]. Стоимость: 100 очков. Приобрести?
[Да] / [Нет]»
Маск нажал «Да». Потом следующее:
> «Навык [Письмо, уровень 1]. Стоимость: 100 очков. Приобрести?
[Да] / [Нет]»
Нажал «Да». Он продавал, считал, писал. И окна появлялись одно за одним:
> «Навык [Язык москонский (кардэнский диалект), уровень 1]. Стоимость: 100 очков»
> «Навык [Бухгалтерский учёт, уровень 2]. Стоимость: 200 очков»
> «Навык [Письмо, уровень 2]. Стоимость: 200 очков»
> «Навык [Язык москонский (кардэнский диалект), уровень 2]. Стоимость: 200 очков»
В сумме 900. Маск смотрел на цифры долго. Каждый раз. И каждый раз нажимал «Да». Механически. Как штампуют печати в канцелярии. Бухгалтерия не терпит хаоса. Очки уходили, гроссбух становился точнее, а Маск — беднее. Но спокойнее.
Очки в окне светились:
[996 450]
Мариенна перестала торговать совсем. Только готовила лекарства. Казалось, зелень въелась ей даже в кожу на лице. Маск как-то раз пошутил: «Похожа на орка». Она не оценила, просто упала в кровать. Не справлялась. В аптеку наняли ещё сотрудников.
Одна из них — девушка Элси. Начинающий лекарь, лет двадцати, рыженькая, с косичками и веснушками. Училась в академии, не доучилась — выгнали, не хотела тратить очки на других. Навык исцеления остался на начальном уровне. Смотрела на Мариенну с уважением, с завистью. Училась быстро. Покупатели её полюбили.
Маск записал в гроссбух: «Элси. 20 лет. Лекарь. Навык исцеления: начальный уровень. Много очков. Добрая. Не хочет тратить. Хороший материал».
К концу месяца пошла «настоящая» прибыль. Серебро. Десятки. Монеты звенели в кассе, и звон этот был слаще мёда под лучшую музыку.
***
Обнулённые в трущобах стали жить лучше. Не хорошо. Не богато. Не как люди. Но лучше. Маск почти не платил им. Кормил. Раздавал вещи, скупленные где подешевле: рубахи, штаны, ботинки, одеяла. Не новые. Но без дырок. Они собирали травы, сушили, фасовали. Таскали мешки, мыли полы, разносили заказы. Делали то, что помнили. То, что руки знали. Не учились новому. Не могли.
Район оборванцев стал меняться. Медленно. По лачуге. По тряпке. Стал похож не на район оборванцев, а на бедный. На тех, у кого мало, но что-то есть. Хотя бы «завтра».
Леонтис поник. Великие дела для пера пропали. Не было врага. Не было битвы. Не было света, который надо нести в тьму. Всего лишь аптека и лекарства. Ещё продажи. Он писал стихи про травы от кашля, про настойку от живота. Стихи были скучные, правильные, рифмованные. Но от них оставалась горечь во рту, как от самих лекарств.
— Я величайший поэт этого мира, — говорил Леонтис каждое утро. — И я пишу оды мази от геморроя.
Маск ничего не ответил на эту жалобу, но записал в гроссбух: «Леонтис. Реклама. Эффективность: низкая. Настроение: падает. Наблюдать».
Бурк был доволен. Насколько Бурк мог быть доволен: сыт, с выпивкой. Таскал мешки и коробки вместе с другими обнулёнными. Они шутили, пили, ели. Ругались. Мирились. Снова пили. Братская дружба. Грубая. Простая. Без лишних слов и без пафоса. Наверное, единственное, что у Бурка осталось. И этого было достаточно.
Каждое утро Хольд гонял Маска. Потом стоял у дверей аптеки. Смотрел. Ждал. Не говорил. Просто был, как тень. Один раз вечером, когда все разошлись, а Маск заполнял документы, Хольд сказал:
— Отравление города мне не понравилось.
Маск перестал писать.
— Но результат неплохой, — продолжил Хольд. — Люди стали жить лучше. Обнулённые работают. Получают еду, лекарства. Это хорошо. —
Он почесал затылок.
— Но я сомневаюсь в дальнейшей судьбе. Мы ещё не столкнулись с Церковью Порядка. Ни разу. Ни одной проверки. И это странно.
Маск положил лист в стопку рядом.
— И что думаешь?
— Церковь следит за исполнением Порядка. Главное — чтобы все старели раз в год. Платили сто очков. И ты эти правила пока не нарушаешь. Но они придут. Когда ты станешь слишком большим и заметным.