Выше девяти небес бушевал хаос, ревело море молний.
Девятицветная божественная молния, пронзившая небеса и землю, неся в себе разрушительную ауру, способную уничтожить звезды, свирепо обрушилась вниз. Под вспышкой молнии гордо стояла облаченная в зеленые одежды женщина, а в ее руке расцветал ослепительный, приковывающий взгляд меч-лотос, сотканный из трехфутового клинка.
Она была первой бессмертной меча за десять тысяч лет в этой вселенной – Шэнь Цинхэ.
─ Расколись! ─
Ее звонкий окрик, прозвучавший подобно звону меча, пронесся над девятью небесами. Свет меча превратился в пронзающий небо зеленый лотос, устремившийся против течения навстречу той уничтожающей мир божественной молнии.
Грохот – !!!
Пространство раскололось, великий путь испустил скорбный стон. Зеленый лотос дюйм за дюймом рассыпался на осколки, сияние меча поблекло, а сопровождавший ее всю жизнь бессмертный меч «Вэньтянь» издал скорбный стон и обратился в прах. Остаточная мощь девятицветной молнии мгновенно поглотила ее предельно истощенное тело бессмертной.
Плоть разрушилась, бессмертная эва разошлась. Сквозь невыносимую боль Шэнь Цинхэ почувствовала лишь то, как ее дух разорвала непреодолимая сила, увлекая в бесконечную пучину пространственной турбулентности. Последним, что запечатлело ее сознание, был промелькнувший в раскатах молнии зловещий багровый узор.
Преодоление скорби, почему оно потерпело неудачу? И что это был за узор?
…
─ Хмм… ─
Сознание словно с трудом выбиралось со дна десятитысячфутовой бездны – тяжелое, вязкое, удушливое.
Шэнь Цинхэ с трудом приоткрыла глаза, и в поле зрения предстала вовсе не ожиданная обитель мертвых, а совершенно незнакомая обстановка.
Потолок отливал дешевой серо-белой краской, а прямо над головой висела странная на вид «стеклянная лампа», которая даже не излучала света. В воздухе висел слабый запах сырости и лекарств, а духовная энергия оказалась до того истощенной, что казалась почти иссохшей и невыносимо мутной – стоило сделать вдох, как душа, привыкшая к чистейшей ци бессмертных, отзывалась приступами острой боли.
Где это она?
Она попыталась приподняться, но обнаружила, что это тело до ужаса ослабло, конечности были ватными и непослушными, лоб пылал жаром, а горло пересохло так, будто собиралось треснуть.
В этот самый момент сложный и хаотичный поток воспоминаний хлынул в ее разум подобно прорвавшей плотину воде.
Нахлынула острая боль, и даже ее закаленная, прочная как железо душа бывшей бессмертной меча невольно издала приглушенный стон, а лицо мгновенно побледнело.
Эту оболочку тоже звали Шэнь Цинхэ, и она приходилась внебрачной дочерью главы влиятельного клана Шэнь из Яньцзиня – в этом мирском словесно-порочном мирке под названием «Земля». Пятнадцать лет назад ее мать скончалась от тоски, и отец, Шэнь Чжэньшань, забрал девочку в семью Шэнь. Однако вместо тепла родных ее ждали лишь бесконечные холодные взгляды и издевательства.
Придирки мачехи Чжоу Лань, унижения со стороны единокровного брата Шэнь Цыанга, двуличие и пренебрежение слуг… В этой позолоченной клетке она существовала ничтожнее пылинки. Три дня назад лишь за то, что на банкете она случайно опрокинула бокал красного вина и испачкала платье невесты Шэнь Цыанга, тот прилюдно столкнул ее в ледяной бассейн.
Высокая температура, воспаление легких вдобавок к хроническому недоеданию и душевному истощению – эта девятнадцатилетняя девушка испустила последний вздох в тесной, мрачной кладовой, полная отчаяния и невысказанной обиды.
А она, Бессмертная меча Зеленого Лотоса с девяти небес, в этот самый миг обрела неуничтожимую частицу души меча, занявшую только что осиротевшее тело.
Вот оно как.
Шэнь Цинхэ медленно закрыла глаза, переваривая это непостижимое преображение. Путь от стоящего на вершине девяти небес небожителя до презренной всеми брошенки из знатного семейства – подобная пропасть способна сломить или свести с ума любого с менее твердым характером.
Но кто она такая?
Она – Шэнь Цинхэ. Та самая Бессмертная меча Зеленого Лотоса, что поднялась из низов, за три столетия постигла Дао и одним ударом меча заставила поблекнуть всех гордецов своей эпохи! Раз в прошлой жизни она сумела единым взмахом меча сокрушить мириады законов, то и теперь, даже оказавшись в этом иссушенном краю конца света, она останется собой.
Только вот кармические узы, оставленные этим телом, в конце концов придется оборнуть ей самой.
Пусть так. Посчитаем это первым ударом клинка, обращенным к миру смертных перед возвращением на вершину.
Стоило ее мыслям улечься…
─ Бац! ─
Раздался оглушительный грохот: тонкую деревянную дверь кто-то грубо распахнул ударом ноги снаружи, так что она с силой влетела в стену, издав жалобный стон под непосильной ношей.
Хлынул ослепительный свет, и две разодетые фигуры замерли против солнца, наглухо забаррикадировав проход.
Впереди стояла ухоженная женщина средних лет с изысканной химической завивкой и в костюме от Chanel – та самая мачеха владелицы тела, Чжоу Лань. Следом за ней высился молодой человек лет двадцати с красивым лицом, чье выражение источало спесь и нетерпение – Шэнь Цыанг.
Чжоу Лань брезгливо сморщила нос, окинув взглядом эту темную и сырую кладовую, и ее взор упал на бледную Шэнь Цинхэ, лежащую на постели; уголки ее губ искривила язвительная насмешка.
─ Ого, еще не окочурилась? А я уж думала, у тебя и вправду есть хребет, раз решила так бесславно отдать концы. Строишь из себя Линь Дайюй, а лисьих штучек своей матушки так ничему и не научилась? ─
Шэнь Цыанг сунул руки в карманы брюк и свысока уставился на сидевшую на кровати «сестрицу», в чьих глазах читалось неприкрытое презрение:
─ Шэнь Цинхэ, прекращай прикидываться мертвой ради жалости, живо поднимайся! Сегодня есть важное дело, о котором нужно объявить. ─
Шэнь Цинхэ не шелохнулась, лишь молча глядя на них. Тот взгляд, что прежде вечно полнился робостью и страхом, сейчас напоминал бездонный древний колодец, в котором не рябило от малейшего дуновения.
От такого взгляда у Чжоу Лань почему-то екнуло сердце. Она поморщилась, прогоняя это неприятное ощущение, вытащила из дорогой кожаной сумочки тисненую золотом открытку и небрежно швырнула ее на грязный пол.
Раздался легкий, но резкий шлепок.
─ Это приглашение на помолвку от семьи Лин, ─ голос Чжоу Лань звучал не терпящим возражений приказом. ─ Мы в семье Шэнь уже обо всем договорились с семьей Лин, первым родом практиков из Яньцзиня, и тебя выдают за их молодого господина Линь Сяожаня. Через три дня состоится твое обручение. Это величайшая удача, выпавшая тебе за восемь жизней, так что приведи себя в божеский вид и не позорь наш клан! ─
Брак по расчету? Молодой господин семьи Лин, Линь Сяожань?
В ее памяти это имя олицетворяло верхушку молодого поколения Яньцзиня. Обладатель выдающегося таланта и ослепительной красоты, он был мечтой бесчисленных девиц из знатных домов. А прежняя хозяйка тела являлась лишь инструментом, жертвой, с помощью которой клан Шэнь стремился прибиться к семье Лин. Их совершенно не волновало, с какой стати семейству Лин вдруг понадобилась скандально известная внебрачная дочь; пока цель достигалась, до чужой жизни никому не было дела.
─ Слышишь или нет? ─ видя, что Шэнь Цинхэ хранит молчание, Шэнь Цыанг нетерпеливо шагнул вперед, искривив лицо в злобной усмешке. ─ Возможность выйти за молодого господина Линя – колоссальное благословение для такой бастарды, как ты! Не думай, будто мы не знаем, что у тебя на уме, небось губы раскатала на наследство? Так знай: если послушно выйдешь замуж, отец из сострадания выделит тебе солидное приданое. А если вздумаешь выкидывать фокусы… ─
С этими словами он протянул руку, намереваясь схватить ее за воротник, словно привык волочить девушку с постели.
Но в самый миг, когда его кончики пальцев уже почти коснулись худого плеча, до того сидевшая неподвижно Шэнь Цинхэ наконец шевельнулась.
Она медленно подняла голову.
В то же мгновение Чжоу Лань и Шэнь Цыанг одновременно ощутили, как мороз продрал их спины до самого темени.
Стоящая перед ними девчонка по-прежнему выглядела больной и изможденной, но взгляд ее изменился. В нем больше не было робости и страха – лишь неведомое им прежде, не поддающееся описанию равнодушие. Казалось, божество с девяти небес взирало на суетящихся внизу букашек, источая извечное, пробирающее до мозга костей презрение и величие.
Шэнь Цинхэ не удостоила вниманием протянутую руку Шэнь Цыанга, лишь подняла собственную тонкую правую руку и, казалось, с легкостью смахнув пылинку, сложила пальцы в меч, легонько ткнув его в запястье.
Движение вышло невесомым, словно смахивание лепестка.
─ Ах! ─
Шэнь Цыанг же отшатнулся так, словно его поразило молнией, издав короткий крик. Острая волна онемения и ломоты мгновенно пронзила его правую руку от запястья до половины туловища, лишив правую конечность всяких сил; парень пошатнулся, отступая на два шага назад, и в ужасе уставился на собственную руку.
Он ведь тоже практиковал сбор ци, и пускай пренебрегал тренировками, но почему этот отброс смог обездвижить половину его тела одним тычком?
─ Ты… что ты со мной сделала? ─ испуганно и яростно взвыл Шэнь Цыанг.
Шэнь Цинхэ неторопливо опустила руку, и голос ее, звучавший негромко, обладал странной пробивной силой, эхом разлетаясь по тесному помещению:
─ У человеческого тела множество точек. Это место отвечает за онемение, и если приложить каплю внешней силы, тело онемеет наполовину. Сделай ты еще хоть шаг вперед, и целью моего тычка станет вовсе не это место. ─
Ее тон был столь будничным, будто она констатировала самую простую истину, но содержание сказанного заставило Шэнь Цыанга покрыться мурашками. Он ни капли не сомневался: сделай он еще хоть одно движение, эта «сестрица» без колебаний ткнет его в горло или в сердце.
─ Ты… да как ты смеешь! ─ Чжоу Лань, испуганная и взбешенная, взвизгнула срывающимся от злости голосом. ─ Совсем распоясалась! Шэнь Цинхэ, ты смеешь поднимать руку на брата! Неужели ты думаешь, что я… ─
Ее слова оборвались на полуслове.
Потому что взгляд Шэнь Цинхэ переключился на нее.
Этот взгляд казался материальным, ледяным и острым, словно обнаженный несравненный клинок, в мгновение ока пробивший всю ее показную спесь и надменность. Чжоу Лань отчетливо почувствовала, как невидимая, бескрайняя, подобная пучине давящая воля обрушилась ей на голову, породив в глубинах души первобытный ужас, заставляющий рухнуть на колени!
Ей казалось, будто перед ней не больная девушка, а явившийся с гор трупов и рек крови демон-убийца. За этим холодным взором стояли горы черепов, реки крови и гибель мириадов живых существ!
Этого… этого не может быть!
У Чжоу Лань подкосились ноги, губы задрожали, не в силах вымолвить ни звука. Ее привычное высокомерие знатной дамы перед лицом устрашающей убийственной ауры бессмертной души рассыпалось в прах, хрупкое, как бумага.
В комнате воцарилась мертвая тишина.
Наконец Шэнь Цинхэ медленно, с трудом приподняла верхнюю часть тела. Опершись о изголовье кровати, она обвела взглядом эту тюрьму, держащую прежнюю хозяйку девятнадцати лет в заточении, а затем перевела взор на побледневшую, дрожащую парочку в дверях, и уголки ее губ тронула еле заметная холодная усмешка.
В этой улыбке сквозило презрение, холодная насмешка и отпечаток пережитых сквозь тысячи бедствий веков.
─ Проваливайте. ─
Она заговорила, ее голос всё так же звучал слабо, но нес непреложный приказ:
─ Не смейте пачкать мое жилище. ─
Чжоу Лань и Шэнь Цыанг, словно получив спасительное помилование, кубарем скатились и побежали прочь из этой удушающей кладовой, позабыв даже поднять оброненное у порога приглашение.
Дверь распахнулась настежь, и уличный свет озарил бледное лицо Шэнь Цинхэ.
Она не обратила внимания на сбежавших людей, лишь опустила взгляд на собственные незнакомые руки. Костлявые, с натруженными за годы тяжелой работы тонкими мозолями на кончиках пальцев, хрупкие до крайности.
Но эта самая смертная плоть несла в себе душу, заставлявшую некогда трепетать девять небес.
Шэнь Цинхэ подняла глаза, пронзив взглядом узкое оконце и устремив его на небосвод, раздробленный сталью и бетоном. Иссушенная духовная энергия, искаженные законы – для практика это была тюрьма куда более безнадежная, чем любая глушь.
И все же в ее глазах не было ни капли уныния – напротив, там разгорелась искра.
То закаленная в горах трупов стойкость, та уверенность, что выкована посреди бесчисленных техник владения мечом.
─ Покончить с мирской кармой, очистить дом Шэнь от скверны. Таковы краткосрочные планы. ─
Промолвила она вполголоса, словно давая обещание прежней хозяйке и одновременно возвещая о собственном перерождении.
─ В этом мире конца света вновь выковать бессмертную кость, переплавить душу, растоптать небеса и вернуться к девяти небесам. А заодно выяснить правду о неудаче моего преодоления скорби. ─
─ Таков мой путь. ─
Она медленно подняла с пола позолоченную открытку, а ее пальцы нежно
огладили имя «Линь Сяожань», в то время как во взгляде мелькнуло леденящее душу сияние меча.
Семья Лин? Помолвка?
Все это лишь ничтожная ступенька на ее пути к вершине.