Праздник перевалил за половину, и атмосфера в парадном зале Шэнь раскалилась до предела.
Звон чарок и лицемерные хвалебные речи сплелись воедино с такой силой, казалось, с потолка вот-вот посыплется пыль. Старейшина рода Шэнь Чжэньнань восседал на массивном кресле из красного дерева во главе стола. И хотя он изо всех сил старался держаться бодро, серый пепельный оттенок, затаившийся в уголках его глаз, был прекрасно виден Шэнь Цинхэ.
Его пальцы вцепились в подлокотник, а ногти время от времени царапали дерево из-за неконтролируемой мелкой дрожи, издавая едва слышный скрежет.
─ Почтенный предок, внук специально отыскал для вас «Пилюлю Возвращения Истока», нет ничего лучше для подпитки духовной силы. ─
Нынешний глава клана Шэнь Хун с угодливой улыбкой извлек из рукава нефритовый ларец и распахнул его на всеобщее обозрение. Внутри покоилась темно-красная пилюля, испускавшая густой целебный аромат.
Сидящие вокруг сородичи тут же издали восхищенные вздохи.
─ Неужели это пилюля второго ранга «Возвращения Истока»? Глава и впрямь не пожалел средств.
─ Стоит предку принять ее, и он непременно продлит годы жизни, а наш клан Шэнь еще век будет процветать без потрясений.
Шэнь Цинхэ стояла в сторонке, перекатывая в пальцах нетронутую чарочку. Слегка опустив голову, она принюхалась. Сквозь густое амбре лекарства пробивалась крошечная, еле заметная нотка горечи – так пахнут сгнившие в разгар лета корни трав.
Это вовсе не целебный эликсир.
Это запах «иссушенного дерева».
Такой отвар на короткое время распаляет скрытые резервы заклинателя, окрашивая щеки здоровым румянцем и удесятеряя силы – со стороны кажется, будто раны затянулись, а寿命 возросло. На деле же он безжалостно сжигает последние капли жизненной энергии. Все равно что плеснуть крепкого вина в почти потухший светильник: огонь взметнется с невероятной яростью, но после фитиль превратится в бесполезную золу.
Главная ветвь клана больше не могла ждать и жаждала отправить предка на покой с «почестями».
Шэнь Цинхэ поставила чарку на стол и ровным шагом направилась сквозь гудящую толпу. Она двигалась неспешно, но в каждом ее движении сквозила уверенность, которую невозможно было игнорировать.
─ Эй, ты куда собралась, Шэнь Цинхэ? Разве на подобных собраниях место таким, как ты? ─ раздался сбоку презрительный шепот одного из юнцов клана Шэнь.
Она пропустила реплику мимо ушей и остановилась в трех шагах от трона старейшины.
В этот момент Шжэнь Чжэньнань как раз протягивал руку к ларцу. Его пальцы дрожали, а взгляд подернулся мутной пеленой.
─ Почтенный предок, в день рождения у вашей внучки нет дорогих подарков, ─ вдруг заговорила Шэнь Цинхэ, и ее звонкий прохладный голос прозвучал в зашумевшем зале излишне громко. ─ Лишь одна особая техника успокоения разума, которую я бы хотела предложить вам на суд. ─
Лицо Шэнь Хуна помрачнело, и он рявкнул: ─ Безумие! Предку сейчас необходим покой и целебное лекарство, а ты, соплячка, в чем смыслишь? А ну прочь! ─
Однако Шэнь Чжэньнань лишь предостерегающе поднял руку. Прожив долгую жизнь, он повидал немало льстецов, но эта доселе незаметная правнучка почему-то заставила его насторожиться. Ее глаза казались пугающе чистыми – до леденящего душу холода.
─ Не мешай. ─ Голос Шэнь Чжэньнаня прозвучал хрипло. ─ Раз у тебя есть такое желание, подойди ближе. ─
Шэнь Цинхэ шагнула вперед и остановилась рядом со стариком. Опустив утонченные пальцы, она непринужденно коснулась его плеча.
В тот же миг, едва кожа соприкоснулась с кожей, чистейший и одновременно текучий, словно вода, поток духовной энергии ворвался сквозь акупунктурную точку Цзяньцзин в тело Шжэнь Чжэньнаня.
Старик содрогнулся всем телом, а его зрачки резко сузились.
Он думал, что молодая девчонка решила угодить ему простым массажем, но ворвавшаяся внутрь ци действовала подобно самому острому хирургическому скальпелю, мгновенно разрывая клубки застарелых застоев крови.
─ Предок, сделайте глубокий вдох, ─ шепнула она ему на ухо.
Ее пальцы стремительно заскользили вдоль позвоночника Шжэнь Чжэньнаня, а кончики испускали незримое для остальных зеленоватое сияние. С каждым нажатием на болевые точки старик чувствовал, как десятилетиями моривший его изнутри холод отступает на шаг.
Его меридианы, источенные ядом «иссушенного дерева», на мгновение получили долгожданную передышку.
─ Хах… ─
Шжэнь Чжэньнань судорожно втянул воздух. Он отчетливо ощущал, как тяжелый камень, годами давивший на грудную клетку, наконец-то сдвинулся с места.
Шэнь Цинхэ действовала быстро, на все про все ушло не больше дюжины дыханий. Когда она отняла руки, на ее лбу выступили мелкие капли пота. Это была вовсе не обычная разминка – она задействовала толику первородной силы меча Цинлянь из глубин своего сознания, чтобы насильственно подавить яд.
─ Ты… ─ Шжэнь Чжэньнань повернул голову и в упор уставился на девушку.
Муть в его глазах рассеялась, сменившись почти суеверным потрясением.
Будучи мастером поздней стадии Создания Основы, он лучше кого бы то ни было знал истинное состояние своего организма. Облегчение, наступившее в те мгновения, не было иллюзией. Эта девчонка, которую записали в изгои клана, владела техникой исцеления куда более искусной, чем хваленые алхимики!
─ Как чувствует себя предок? ─ спокойно поинтересовалась Шэнь Цинхэ.
─ Хорошо, прекрасно! ─ Шжэнь Чжэньнань дважды повторил это слово и даже попытался встать, но Шэнь Цинхэ мягко придержала его за плечо.
Бросив взгляд на нефритовый ларец в руках Шэнь Хуна, она холодно произнесла: ─ Это лекарство обладает слишком бурной силой. Ци предка только пришла в норму, и если он сейчас проглотит столь «мощный» дар, боюсь, тело не выдержит и ответит обратным ударом. ─
Лицо Шэнь Хуна вмиг позеленело.
─ Шэнь Цинхэ, ты что несешь? Неужели ты думаешь, что я желаю предку зла?! ─ Сердце мужчины бешено колотилось, а в груди зародился липкий страх.
Она не удостоила его ответом, лишь глядя на Шжэнь Чжэньнаня, добавила с глубоким смыслом: ─ Лекарство способно как исцелить, так и убить. Предок повидал на своем веку немало, ему ли не знать этой прописной истины. ─
Шжэнь Чжэньнань много лет крутился в мире заклинателей – каких только интриг он не повидал? Доселе он просто ждал смерти и ни о чем не думал. Но теперь, после исцеляющих манипуляций Шэнь Цинхэ, его разум прояснился, а стоило ему взглянуть на перепуганное лицо Шэнь Хуна, как по спине пробежали ледяные мурашки.
Он с раздражением оттолкнул ларец, и голос его стал заметно холоднее: ─ Раз Цинхэ говорит, что принимать его рано, пока отложим в сторону. Шэнь Хун, твое усердие заслуживает похвалы. ─
Шэнь Хун неловко замер на месте, превратившись в посмешище с горящим в руках подарком. Одарив Шэнь Цинхэ ядовитым взглядом, он был вынужден со стыдливой улыбкой отступить.
Шжэнь Чжэньнань сидел в кресле, а ладони его уже покрылись холодным потом.
Он вновь перевел взгляд на Шэнь Цинхэ. Эта правнучка тихонько отступала назад в толпу гостей. Ее точеная фигурка казалась хрупкой, но держалась она с прямым хребтом вложенного в ножны меча, лишенного показного блеска.
─ Когда эта девчонка успела… ─ В душе старика бушевали волны.
Он мог поручиться чем угодно – Шэнь Цинхэ не была бездарностью, какой ее малевали за спиной. Чистота той духовной ци превосходила даже его собственные запахи на позднем этапе Создания Основы!
Откуда у юной девчонки подобная проницательность и такие врачебные навыки?
Куда сильнее его пугало предупреждение Шэнь Цинхэ.
Неужели собственная родня из главной ветви и вправду так сильно торопила его на тот свет? Дошло до того, что они использовали медленный яд?
Окинув взглядом сияющий радостью зал и улыбающихся сородичей, Шжэнь Чжэньнань вдруг с отвращением подумал, что этот шумный праздник напоминает отвратительную панихиду.
─ Эй, вы там, ─ старейшина махнул рукой, подзывая личного телохранителя.
─ Что прикажете, предок? ─
Шжэнь Чжэньнань наклонился ближе, и в его глазах сверкнула жестокость: ─ Выясни, откуда взялась эта пилюля Возвращения Истока, тихо и без шума. И еще – собери всё до крупицы о том, чем занималась Цинхэ последние годы. Доложи мне слово в слово. ─
Отдав приказ, он откинулся на спинку кресла и механически
поскреб
пальцами подлокотник.
Он чувствовал: оставленный Шэнь Цинхэ след живительной ци продолжал медленно латать его поврежденное сердце. Ощущение было странным – теплым, мощным и властным одновременно.
Эта девчонка скрывала слишком многое.
Вернувшись на свое место, Шэнь Цинхэ заметила обеспокоенный взгляд Бай Чжи, которая тут же наклонилась к ней: ─ Сестрица Шэнь, ты меня чуть до инфаркта не довела! У главы лица не было от злости. ─
─ Чтобы съесть человека, нужно иметь хорошие зубы, ─ небрежно обронила Шэнь Цинхэ.
Она снова поднесла к губам чашку и сделала глоток.
Причиной ее вмешательства вовсе не была семейная привязанность или желание спасти жизнь Шжэнь Чжэньнаню.
Ей просто требовалось, чтобы вода в пруду стала еще мутнее.
Если предок не умрет, ублюдки вроде Шэнь Хуна не осмелятся зайти слишком далеко. Но стоить ему заподозрить главную ветвь, как междоусобная бойня в клане вспыхнет с новой силой.
Лишь в такой смуте она сможет вернуть то, что по праву принадлежит ее роду, а затем… окончательно оборвать все кармические нити, связывающие ее с Шэнь.
В другой части зала Линь Сяожань сверлил Шэнь Цинхэ взглядом полным ненависти.
Пусть он не понял сути того, что она проделала, но перемена в отношении к ней старейшины не укрылась от его глаз.
─ Эта сука до ужаса странная, ─ Линь Сяожань сжал кубок с такой силой, что побелели костяшки.
Его первоначальным планом было разобраться с ней прямо у выхода после пира, но теперь, когда предок выказал к девчонке столь пристальное внимание, ему пришлось действовать с оглядкой.
─ Раз открыто нападать нельзя, придется воспользоваться другим методом. ─ Линь Сяожань пробормотал что-то под нос, и в его глазах мелькнула злоба.
Он подозвал своего слугу и отдал тому короткий приказ. Слуга кивнул и бесшумно растворился за дверями зала.
Шэнь Цинхэ видела всё.
Она опустила чашку, а уголки ее губ тронула едва заметная улыбка.
Некоторые рыбы искренне считают себя охотниками, даже не подозревая, что сети давно заброшены.
Праздник продолжался, но запахи в помещении постепенно сменились с ароматов жареного мяса и вина на зловещий душок разложения и перерождения.
Шэнь Цинхэ бросила взгляд на ночной пейзаж за окном; осколок меча в ее море сознания слабо завибрировал, отзываясь возбужденным гудением.
Резня, возможно, еще не началась, но холод уже просочился сквозь порог особняка Шэнь, заползая в сердца каждого присутствующего.
Она поднялась на ноги и, не обращая внимания на любопытные взгляды, направилась к выходу.
─ Почтенный предок, Цинхэ нездоровится, позвольте покинуть пир первой. ─
Шжэнь Чжэньнань кивнул и глубоким взглядом проводил ее фигуру, пока та хрупкая тень окончательно не скрылась в конце длинной галереи.
Этой ночью многим было не суждено уснуть.