Приглашение от семьи Шэнь пришло уже ближе к вечеру, когда небо тронули первые сумерки.
То была не официальная золоченая грамота на плотной бумаге, а лишь тонкий лист алого папируса. Его доставил в задний двор лавки незнакомый слуга, бросивший пару оброненных сквозь зубы слов.
─ Старейшине исполняется восемьдесят лет, глава рода велел вам завтра явиться.
Выпалив это, слуга швырнул красную бумажку на каменный стол и тут же повернулся к выходу, не удостоив их лишним вздохом – словно одно поручение в этих краях могло навлечь на него дурное предзнаменование.
Бай Чжи вперила взгляд в грубый алый лист, и ее личико побелело от затаенной злости.
Разве это приглашение? Чистой воды высокомерный приказ.
Шэнь Цинхэ же осталась совершенно равнодушна.
Она подняла записку, кончиками пальцев легко огладив шершавые зазубрины по ее краям, а в ее спокойном взгляде нельзя было прочесть ни единой эмоции.
─ Сестрица Шэнь, ты и вправду собираешься идти? ─ не выдержав, спросила Бай Чжи. ─ Они явно затевают недоброе.
─ Пойду. ─ Шэнь Цинхэ ответила всего одним словом, небрежно придавив алый листок чайной чашкой.
Разумеется, она пойдет.
Семья Шэнь считалась ее корнями лишь на словах, но от некоторых вещей нельзя просто так отмахнуться, сколько ни прячься. К тому же ей и самой хотелось своими глазами взглянуть, во что превратился их клан в нынешние дни.
…
На следующий день фамильное поместье Шэнь утопало в огнях праздничных фонарей, а у входа толпились кареты и шумели кони.
Будучи одним из трех великих кланов Юньаня, Шэнь устраивало пышный юбилей старейшины, что само по себе становилось главным событием во всем городе. Приглашенные гости были сплошь знатными богачами или влиятельными чиновниками, и лица каждого из них украшала безупречная улыбка.
К моменту прибытия Шэнь Цинхэ пиршество уже было в самом разгаре.
Она не стала нанимать повозку и пришла пешком, в одиночку. Самое простое синее платье из грубой ткани резко выделялось среди пестрых шелковых нарядов прочих гостей.
Стоявший у ворот управляющий на мгновение замер, заметив ее, но тут же напустил на себя прежнее выражение лица, хотя в глубине его глаз не было и намека на радушие. Он не стал громко объявлять ее имя, лишь молча отступил в сторону, жестом разрешая войти.
Шэнь Цинхэ проигнорировала это пренебрежение и уверенным шагом переступила порог ярко освещенного парадного зала.
Внутри вовсю гремели звонкие тосты и лилась нежная мелодия бамбуковых флейт.
Ее появление подействовало на собравшихся подобно булыжнику, брошенному в гладь озера. Шум голосов на секунду затих, и со всех сторон на нее устремились сотни взглядов – любопытных, презрительных и откровенно злорадных.
Ее мнимый отец, глава рода Шэнь Чанмин, как раз непринужденно беседовал с несколькими знатными гостями. Бросив на Шэнь Цинхэ мимолетный взгляд, он едва заметно поморщился, а затем тут же отвернулся, будто перед ним стоял совершенно посторонний человек.
Никто не собирался представлять ее старшим, никто не спешил проводить к столу.
Шэнь Цинхэ просто оставили стоять посреди огромного зала.
Молодые члены семьи Шэнь сбились в кучки, тыча в ее сторону пальцами; шепотки звучали как раз достаточно громко, чтобы она могла разобрать каждое слово.
─ С чего это она заявилась? Совсем стыд потеряла.
─ Девка-потаскушка родила ублюдка, и эта бабёнка возомнила, будто тоже имеет право переступить порог Шэнь?
─ Гляньте на ее нищенские шмотки. Наверное, пришла побираться и вымаливать подачки, примазываясь к знатным родственникам.
Шэнь Цинхэ пропустила все это мимо ушей, отыскала самый тихий угол и опустилась на стул. Чай в стоявшей перед ней чашке давно остыл, но она без малейшего колебания поднесла ее к губам и сделала небольшой глоток.
Она словно чужая со стороны наблюдала за фальшивым великолепием этого клана.
В этот момент раздался чей-то звонкий и мелодичный голос.
─ Ой, разве это не сестрица Цинхэ? Почему ты сидишь здесь одна?
Обернувшись на звук, гости увидели девушку в расшитом золотыми фениксами наряде, которая плавной походкой приближалась к столам. Обладательница утонченной внешности и изысканных манер, она приходилась старшей законной дочерью и главной гордостью нынешнего поколения клана Шэнь – Шэнь Цинюэ.
Стоило Шэнь Цинюэ показаться, как всеобщее внимание мгновенно приковалось к ней. Она ласково приблизилась к Шэнь Цинхэ и, изобразив на лице крайнее изумление, прикрыла рот рукавом.
─ Я так рада, что ты смогла прийти, сестрица. Семья уже давно не собиралась в таком полном составе, а ты вечно пропадаешь со своими торговыми делами – глядишь, и вовсе забудешь дорогу домой.
Вроде бы прозвучали теплые слова, но каждое из них было начинено ядом.
Она одновременно и напомнила всем о незаконнорожденном происхождении Шэнь Цинхэ, и уколола тем, что та «не дома», да еще и унизила ее низким статусом, упомянув недостойные благородной девицы купеческие хлопоты.
По залу тут же прокатилась волна сдержанных смешков.
Шэнь Цинхэ подняла глаза и посмотрела на источающую лучезарные улыбки «сестрицу».
Она не вышла из себя, а лишь безмятежно ответила: ─ Нормально. ─
Улыбка на лице Шэнь Цинюэ на мгновение застыла.
Она мысленно перебрала множество вариантов того, как отреагирует Шэнь Цинхэ – та могла сгореть от стыда, вспылить от гнева или начать жалко оправдываться, но Шэнь Цинхэ никак не ожидала этакой непробиваемой холодности.
Ощущение удара кулаком по мягкой вате доставило ей немалый дискомфорт.
─ Сестрица по-прежнему не любит много говорить, ─ быстро справившись с собой, еще приветливее улыбнулась Шэнь Цинюэ. ─ Ну ничего, впредь почаще навещай нас, и всё наладится.
Резко сменив тему, она кивнула куда-то в сторону: ─ Глянь-ка, молодой господин Линь Сяожань тоже здесь. Он ведь специально прибыл лично засвидетельствовать почтение нашему почтенному предку. ─
Проследив за ее взглядом, Шэнь Цинхэ увидела в толпе Линь Сяожаня.
Он стоял в окружении нескольких наследников главной ветви клана Шэнь, окруженный всеобщим вниманием, словно луна среди звезд. Заметив Шэнь Цинхэ, Линь Сяожань помрачнел лицом, а на его губах застыла жестокая усмешка.
Недавний сокрушительный провал в торговых делах довел его ненависть к Шэнь Цинхэ до абсолютного предела.
Он поднял бокал, салютуя им в сторону Шэнь Цинхэ, а затем залпом осушил его до дна. Вызов и жажда убийства в его взгляде даже не думали прятаться.
Увидев это, Шэнь Цинюэ улыбнулась еще шире.
Ей было важно, чтобы все вокруг видели: будущий глава семьи Линь дружен с законными наследниками Шэнь, в то время как к побочной девчонке они питают лишь омерзение.
И все же реакция Шэнь Цинхэ в очередной раз ее разочаровала.
Та лишь мимоходом мазнула Линь Сяожаня взглядом и тут же отвернулась, будто посмотрела на какую-то дежурную вазу в углу. Она даже не удостоила ответом реплику Шэнь Цинюэ, а невозмутимо взяла со стола кусочек сладкого пирожного и принялась медленно его жевать.
Полнейшее, абсолютное равнодушиие.
Это задевало куда сильнее любой яростной отповеди.
Пальцы Линь Сяожаня, сжимавшие ножку кубка, побелели от напряжения, да и Шэнь Цинюэ едва сдерживала исказившееся от злости лицо.
Когда атмосфера в зале стала совсем уж напряженной, из внутренних покоев донесся звонкий голос глашатая: ─ Старейшина изволил пожаловать! ─
Шумный зал мгновенно утих.
Все гости дружно поднялись на ноги и почтительно уставились на вход во внутренний двор.
Пожилой мужчина в темно-красных праздничных одеждах, с белоснежными волосами и лицом, пышущим здоровьем, неторопливо вышел в сопровождении главы рода Шэнь Чанмина.
Его щеки алели румянцем, шагал он уверенно, а голос звучал зычно, когда он приветствовал гостей – старик выглядел чрезвычайно бодрым и ни капли не походил на дряхлого старика.
─ Ха-ха-ха, сидите, все садитесь! ─
Стоило старейшине взмахнуть рукой, как приглашенные заняли свои места, а лелеющие лесть речи полились рекой.
Шэнь Цинхэ тоже поднялась вместе со всеми, но ее взгляд был прикован исключительно к старому предку.
В глазах окружающих этот глава рода Шэнь обладал мощной жизненной силой и глубокими познаниями в культивации.
Однако ее восприятие, закаленное мечом Цинлянь, уловило нечто зловещее и дисгармоничное.
Дыхание старейшины казалось ровным лишь на первый взгляд, но ровно после каждого седьмого вдоха происходила едва заметная заминка. Когда он поднимал руку, приветствуя толпу, мизинец на его внешне сильной руке в момент опускания кисти слегка и неестественно дрожал.
Но хуже всего было то, что в воздухе висел едва уловимый шлейф лекарственного запаха.
То были не обычные тонизирующие отвары для укрепления здоровья, а вытяжка из редкого растения под названием «иссушенное дерево», которое использовали исключительно для насильственного удержания угасающей жизни. Это было сродни утолению жажды ядовитым вином.
Шэнь Цинхэ опустила ресницы, скрывая промелькнувшее на дне глаз осознание.
Жизнь старейшины рода Шэнь подходила к концу.
А главная ветвь клана отчаянно скрывала эту тайну, создавая вокруг него видимость железного здоровья.
Она подняла остывшую чашку чая и снова пригубила ее.
Ледяная влага точно повторяла холод в ее груди.
Впрочем, этот пир определенно стоил того, чтобы на него явиться.