Жар от чая давно рассеялся.
Остывшая пиала одиноко стояла на каменном столе во дворе, вторя опустившимся до самого дна сердцам стоявших на коленях управляющих.
Шэнь Цинхэ поставила чайник, и глухой стук донышка о камень неприятно резанул слух.
В мертвой тишине двора этот звук прозвучал оглушительно.
─ Поднимайтесь все, ─ промолвила она. Голос звучал тихо, но отчетливо долетел до ушей каждого.
Управляющие переглянулись, не смея шевельнуться. Пожилой Чжан Дэцюань, управляющий лавкой древностей, разменявший шестой десяток, прополз на коленях пару шагов вперед, дрожащим голосом вымолвив: ─ Хозяйка, мы ведь изо всех сил старались! Это семья Лин… Они на этот раз решили нас уничтожить!
─ Ростовщики требуют возврата долгов, лишая нас живых денег. Поставщики зерна разорвали договоры и задрали цены до небес, горожане штурмуют амбары. Торговцы тканями, аптекари… Все до единого оптовики за одну ночь отвернулись от нас, предпочтя выплатить неустойки, лишь бы прекратить поставки.
С каждым произнесенным словом его сердце замерзало всё сильнее.
Это была не торговая конкуренция – это была резня.
Враг задействовал всю свою мощь, сжимая кольцо со всех сторон, чтобы задушить их голыми руками.
Шэнь Цинхэ молча слушала, не выказывая ни тени волнения.
Поднявшись на ноги, она направилась к старому вязу посреди двора, и ее взгляд упал на дрожащего на коленях Чжан Дэцюаня.
─ Старик Чжан.
─ Г-госпожа… я здесь, ─ спешно отозвался тот.
─ Если не ошибаюсь, в наших амбарах на юге города всё еще пылится тридцать тысяч ши старого риса?
─ Д-да! Вы велели приберечь его в прошлом месяце на случай особой нужды, но… теперь зерно дорожает на глазах, если мы станем продавать его…
Чжан Дэцюань хотел сказать, что те крохи зерна в сравнении с зерновым штормом, поднятым семьей Лин, – капля в море, которая растворится беззвучно.
Шэнь Цинхэ оборвала его.
─ Слить всё до захода солнца.
─ Что?! ─ Чжан Дэцюань резко вскинул голову, решив, что ослышался.
─ Продать по рыночной цене, ─ не терпящим возражений тоном произнесла Шэнь Цинхэ. ─ Пустите слух, будто у нас кончились оборотные средства и мы распродаем остатки ради долгов.
Среди управляющих пронесся ропот: разве это не самоубийство, не ползание на брюхе перед семьей Лин?
Проигнорировав их перешептывания, Шэнь Цинхэ продолжила: ─ Вырученные от продажи деньги вместе со всеми свободными средствами со счетов пустить на скупку лавок на Южной улице Чжуцюэ.
Чжан Дэцюань окончательно лишился дар речи.
Южная улица Чжуцюэ? Из-за слухов о переносе речного порта девять из десяти лавок там терпели убытки, а оставшиеся готовились к закрытию. Покупать там имущество мог только круглый идиот.
─ Хозяйка, одумайтесь! Лавки там идут по мертвым контрактам, выброшенные туда деньги превратятся в груду битого кирпича!
─ Делай как велено, ─ в глазах Шэнь Цинхэ промелькнул холод. ─ Живо.
В этом взгляде не было кровожадности, но веял он таким арктическим холодом, что оставшиеся слова застряли у Чжан Дэцюаня в горле. Тяжело поклонившись и унося с собой отчаяние и непонимание, он поднял потрясенную толпу управляющих и вывел их вон.
Бай Чжи стояла рядом, теребя пальчиками край юбки и с тревогой глядя на госпожу.
─ Сестрица Шэнь, они же…
─ Пустяки, ─ Шэнь Цинхэ вернулась на место и снова налила себе чаю. ─ Сеть заброшена, надо же дать рыбе время заприметить наживку.
…
В резиденции семьи Лин, в кабинете.
Среди курительных палочек талантливый управляющий торговой ветвью клана Линь Вэньтао почтительно докладывал Линь Сяожаню.
На его лице застыло неподдельное торжество.
─ Молодой господин Сяожань, всё под контролем. Имущество Шэнь Цинхэ трещит по швам. Стоило банкам потребовать кредиты, как она покатилась к банкротству. Теперь она и впрямь принялась избавляться от активов, распродавая зерно в отчаянной попытке спастись.
Линь Сяожань откинулся на спинку резного кресла, вертя на пальце нефритовое кольцо, а губы его искривила жестокая усмешка.
─ Превосходно. Посмотрим, чем выскочка без роду и племени станет тягаться с моим родом. Я не просто уничтожу ее тело – всё, что она попытается воздвигнуть в этом мире, обратится в прах!
Линь Вэньтао льстиво хихикнул: ─ Мудрость молодого господина не знает равных. Мы уже подготовили людей: как только ее зерно попадет на рынок, мы тут же обрушим цены, чтобы она потеряла всё до последней монеты. И одновременно запустим слух, будто ее зерно испорчено и покрылось плесенью, уничтожив ее репутацию. Ну а затея с покупкой лавок на Южной улице Чжуцюэ… Ха-ха, верх глупости, пусть спустит туда последние гроши.
Они переглянулись, словно уже видели, как Шэнь Цинхэ на коленях молит о пощаде.
Однако в этот момент дверь распахнулась, и в кабинет влетел перепуганный слуга с лицом белее мела.
─ Молодой господин, беда! С-случилось страшное!
Линь Сяожань нахмурился: ─ Чего ты орешь! Небо на землю упало?
─ Э… Это власти! Городская управа только что вывесила указ: императорский двор постановил прорыть новый канал в тридцати ли к югу от города! Новый причал построят… построят прямо в конце Южной улицы Чжуцюэ!
─ Бам! ─
Линь Вэньтао рухнул на колени, будто пораженный молнией, в голове у него зазвенело.
Почему лавки на Южной улице стоили гроши? Потому что старый порт собирались забросить. Но теперь там возведут новый порт невероятных масштабов?
На сколько вырастут тамошние цены за одну ночь?
Всплывший в памяти безумный шаг Шэнь Цинхэ по массовой скупке лавок в южном районе заставил ледяную волну пробежать от пят до макушки.
Совпадение? Разве в этом мире бывают такие совпадения!
Не успел он опомниться, как вбежал второй слуга, захлебываясь слезами: ─ Молодой господин! Наш… Наш банк «Сихайтун» опечатан!
Линь Сяожань вскочил на ноги: ─ Ты что сказал?!
─ Резиденция наместника доказала связь «Сихайтун» с делом о контрабанде железной руды с севера, улики неопровержимы, все… всех арестовали!
«Сихайтун» служил для семьи Лин кошельком для манипуляций на рынке и теневых сделок, а ради сокрушения Шэнь Цинхэ они стянули туда колоссальные средства для скупки зерна и контроля над ценами.
Теперь банк опечатан, и эти деньги… сгорели!
Линь Вэньтао стоял ни жив ни мертв, лицо его потеряло всякие краски.
До него дошло.
Распродажа зерна Шэнь Цинхэ оказалась спланированной приманкой. Когда они вбухали все средства, надеясь прикончить ее на зерновом рынке, она выбила почву у них из-под ног, уничтожив их банк!
Всё было связано в единую цепь, удар пришелся на поражение!
Лицо Линь Сяожаня побагровело, превратившись в нечто сродни печени свиньи. Схватив Линь Вэньтао за воротник, он взревел: ─ И это твоя «абсолютная надежность»?!
─ Я… Я… ─ Линь Вэньтао не мог выдавить ни звука.
В голове не укладывалось: выбор места для нового канала – высшая государственная тайна, откуда Шэнь Цинхэ могла узнать о нем? А контрабандные связи банка с рудниками скрывались идеально, как она отыскала улики и заставила двинуться управу наместника?
Это выходило за рамки простых торговых интриг.
Подобное предвидение граничило с божественным провидением!
В зале заседаний семьи Лин атмосфера давила так сильно, что казалось – воздух превратился в воду.
Старейшины свинцовыми лицами вглядывались в пугающие убытки на страницах бухгалтерских книг.
Всего один день.
Потребовались всего сутки.
В мирских активах семьи Лин зияла колоссальная брешь. Банк опечатан, несколько связанных с ним отраслей рухнули мгновенно. А те самые активы, что они сбросили по дешевке ради давления на конкурента, бесшумно подобрал некий таинственный покупатель.
Не надо иметь семи пядей во лбу, чтобы догадаться, кто им был.
Какая же жуткая ирония!
─ Эта девка – не человек! ─ глухим голосом произнес седовласый старейшина, прерывая мертвую тишину.
─ В торговле она действует как бесплотный демон, просчитывая всё наперед. В мире практики – способна с одного удара убить мастера Основания Фундамента. Какого же монстра мы… нажили себе враги?
Линь Сяожань стоял посреди залы, слушая пересуды старших и ощущая направленные на него взгляды полные разочарования и сомнений. Его щеки горели огнем.
Унижение, ярость и бессилие вгрызались в его сердце ядовитыми змеями.
Он вознамерился использовать привычные мирские рычаги, чтобы помыкать этой женщиной словно игрушкой, дабы она познала вкус истинного могущества.
В итоге же в дураках остался он сам.
─ Хватит! ─
Линь Сяожань испустил дикий рев, глаза его налились кровью.
Всплеск внутренней духовной силы разнес красное деревянное кресло рядом с ним в щепки.
─ Подумаешь, какая-то сука, владеющая грязными трюками! Испугались?
Обведя взглядом сородичей, он захледывался безумной жаждой убийства:
─ Раз уж в мирских играх мы ей не ровня, к черту эти игры!
─ Я прямой наследник рода Лин, практик Основания Фундамента! Прикончить какую-то простолюдинку для меня легче, чем раздавить муравья!
─ Сегодня же ночью я пойду и сверну ей башку!