Фламель уже проводил про себя аналогию с крестьянином и рыцарем, где он — тот самый рыцарь, использующий меч.
Или надзиратель, что пленит бедную волю.
Во всех ситуациях, хоть это и была аналогия, которую он про себя представлял в момент применения магии и использования воли, суть это не меняло — фантазия в том числе влияла на всё это.
И, как он заметил, в мире стихии ветра действительно есть такое понятие, как иерархия.
Он мог сотрудничать и подчинять потоки воздуха именно потому, что они считали его своим из-за наличия сердца стихии, что производила энергию нужного типа.
Эти потоки действительно были крестьянами, а он — рыцарем.
Кто мог заставить упрямых крестьян, что не боялись смерти, покинуть свои земли?
Никто.
Даже бог.
Ведь какой смысл уходить в неизвестность, где по пути их будут ждать бесчисленные опасности, а придя на новое место, единственное, что может их встретить, это многолетняя возделка целины и восстановление непригодной земли.
— Значит, потокам воздуха нужно лучшее будущее?
Лицо Фламеля в действительности скривилось до невозможности, настолько забавной, но столь же логичной казалась ему своя мысль.
— Но… — его лицо вдруг стало очень серьёзным. — Если моя догадка верна, не значит ли это, что чтобы усилить магию, мне всего лишь нужно хорошо обращаться с потоками, а не каждый раз угрожать им мечом? Ведь если лорд даст крестьянину всё для лучшей жизни, не будет ли он стараться ради него?
От осознания абсурдности ситуации мужчина даже привстал.
Он не хотел в это верить.
Но в то же время все его мысли и наблюдения указывали на это.
Желание попробовать хоть что-то уже давно жгло его сердце, поэтому, войдя в домен разума, он первым делом отправил волю к одному из потоков.
На этот раз это не было подобно ситуации, когда грабитель вламывается в дом жертвы, угрожает убить всю его семью и под дулом пистолета надругается над его женой. А затем, забирая всё ценное, уходит как ни в чём не бывало.
Теперь его воля была лёгким стуком, что отдавался в ту самую дверь. Прислушавшись к своим чувствам, он в действительности нащупал очень слабый импульс.
Будто кто-то приглашал войти его в дом.
И он вошёл.
А затем, присев на стул, что предложил хозяин, начал с ним разговаривать о жизни.
Тот в свою очередь быстро накрыл на стол, и две кружки с тёплым элем стукнулись.
Раздался весёлый хохот за приятным времяпровождением.
Фламель незаметно для воли потока воздуха перевёл разговор в другое русло.
Он начал рассказывать о землях, что простирались совсем недалеко, где трава была зеленее и выше, где деревья приносили плоды каждый год, а засеянные поля порождали нежданные всходы злаков.
Но чтобы мужчина ни говорил, он видел печаль на лице собеседника.
Тогда Фламель рассказал о том, что вечная тьма этого мира была освещена светом, что там есть интересные люди и каждое знакомство — новая история, передаваемая ветрами.
Собеседник сразу оживился и начал слушать с нарастающим вниманием. По мере рассказа он не забывал на правах хозяина подливать эль в кружку мужчины и ставить на стол редкие закуски. В особенности он гордился своими копчёными колбасками.
Так они и договорились.
Воля Фламеля под убедительные разговоры заставила волю потока покинуть собственное лоно.
И как только он вышел на свет, закричал в агонии от тьмы, что накинулась на него со всех сторон.
Затем поток воздуха, что застыл и стал как будто мёртвым, начал наполняться тьмой.
Видя всё это, Фламель почему-то не чувствовал радости.
Наоборот, его сердце переполнялось глубокой скорбью.
Он хотел отказаться от того, чтобы использовать поток воздуха, наполненный тьмой.
Однако сделанного было уже не воротить. Ради прошлого себя и убитого собственноручно радушного хозяина дома он сделал это.
Его воля железными тисками сжала воздух и тьму, которая пыталась вырваться наружу, но была бессильна.
А затем мужчина запустил получившийся шар в сторону земли, и, коснувшись её, прогремел взрыв, слышный даже на крыше здания.
Во все стороны повалила тьма, что мигом впиталась в свой домен, но Фламель этого не мог видеть.
Все его мысли были заняты тем, что он совершил и совершал в прошлом по отношению к потокам воздуха.
Он не чувствовал сожаления, но лёгкую грусть — безусловно.
Он мог убивать, не моргнув и глазом. Он мог даже обманывать и предавать ради собственных интересов и права на выживание, но ограничивать чью-то свободу…
Он не мог.
Ведь тот, кто мечтает стать свободным, как ветер, может ли такой человек оставаться безразличным к подавлению и подчинению других?
Может и да. Но Фламель чувствовал, что это не его путь. И, что самое главное, он убедился, что достаточно попросить, как поток воздуха проявит большую мощь и неистовость, что прежде.
«Я не обещаю, что с осознанием новой истины этого мира не буду использовать вас как мне угодно. Но, по крайней мере, в некоторых моментах я действительно не прочь подружиться с вами и попросить вас о помощи».
Мужчина слегка поклонился.
В тот же момент сердце стихии внутри него дрогнуло сильнее обычного, но он не заметил этого.
Уже собираясь снова сесть на крышу, к своему удивлению, впервые в море тьмы мужчина смог разглядеть проблеск света.
Как костёр, что колыхался в ночи леса и был готов погаснуть в любой момент от холодного ветра и бесчисленных танцующих теней.
Удивил мужчину не сам источник света, а другое.
«Какой идиот разжигает огонь в мире, где он как маяк для бесчисленных монстров?».
И тут же нашёл ответ на свой же вопрос:
«Идиот бы здесь долго не выжил. Значит…»
Сердце Фламеля учащённо забилось. Однако он не рванул вперёд и тем более не начал кричать.
Вместо этого мужчина затаился и продолжил наблюдать на крыше.
В то же время источник огня приближался к тому месту, где он находился. Хотя они определённо шли мимо него, чуть в сторону.
Как только они прошли минимальное расстояние, Фламель наконец-то получил некоторую видимость происходящего.
Это был человек.
А пройдя тот ещё дальше, он заметил и людей вокруг него.
«Не ожидал встретить здесь группу выживших».
Чем ближе они подходили к месту дислокации Фламеля, тем лучше он мог разглядеть детали.
Летний полевой костюм камуфляжной расцветки, ботинки с высокими берцами, тактические перчатки и отсутствие привычных кепок — таков был вид военных, которых увидел мужчина.
Группа включала в себя четырёх человек, и было неизвестно, состояла ли она в объединении или большей ячейке российской армии, но из-за различных ситуаций поредев в отношении численного состава.
На что Фламель обратил внимание, так это на измождённый вид солдат.
У одного из них, что находился в центре, а спереди и по бокам от него, образуя подобие треугольника, трое других мужчин, была отрезана правая рука. Она не кровоточила.
С непривычной хваткой он держал пистолет в левой руке по направлению к земле, нервно оглядываясь по сторонам и вздрагивая даже от малейшего шума, что издавали рядом идущие люди.
Впереди группы выступал, по-видимому, их лидер и по совместительству адепт стихии, что в это время управлял танцующим в воздухе пламенем.
Образовав шар, он, как планета, кружил вокруг головы мужчины, освещая несколько метров пространства от тьмы.
Двое последних мужчин ничем не выделялись. Только их уверенная поза и сосредоточенные глаза выдавали в них профессионалов, а не тех, для кого служба в армии — всего лишь этап жизненного пути.
Фламель с интересом наблюдал за сгустком пламени, который горел без каких-либо видимых веществ в виде топлива.
Там, где оно проходило, потоки воздуха бурлили и вздымались от резко возросшей температуры, что двигали газы и молекулы в бешеном темпе.
Фламель также заметил, что в некотором роде потоки воздуха источались, будто часть них была поглощена пламенем. Он примерно догадался, в чём дело.
«Кислород?»
Тем временем, подойдя ближе к магазину сувениров, военный во главе группы безошибочно посмотрел в сторону позиции мужчины и заговорил:
— Враг или друг?
Фламель на секунду забыл, что, находясь в домене разума, он тем самым позволяет видеть себя другим, как и он видит противоположный купол.
Тот, в свою очередь, был намного больше, чем у Фламеля, и, присмотревшись к вставшему на месте военному, он смог рассмотреть его статус:
[Игрок] — 10-й уровень.
Фламель мысленно закатил глаза и подумал: «Если бы я не исследовал магию, то уже давно бы обогнал их всех…»
Некоторая гордость игрока, что всеми силами всегда и везде пытался занять самые высокие места в рейтинге, была ущемлена в нём.
Но, не дождавшись устного ответа, а получив всего лишь сканирование себя, военный бросил:
— Будь по-твоему.
К моменту, когда вокруг мужчины потоки воздуха начали вибрировать от переполняющего их жара, остальные трое людей быстро рассредоточились, но не решаясь покинуть зону света, созданную огнём лидера.
Потоки тепла стеклись со всех сторон, и в воздухе начала образовываться ледяная взвесь.
Землю же и редкие предметы покрыл слой лёгкого инея.
Если бы не потоки тепла, что перемещались со всех сторон, формируя вихрь, переходящий в жидкий, как вода, оформленный шар, Фламель бы и не подумал, что имеет дело с адептом стихии огня, а не льда.
Хоть он не знал, есть ли такой вообще.
Шар огня, достигший около нескольких десятков сантиметров в диаметре, постепенно менял свой цвет, становясь привычным — жёлто-оранжевым с вкраплениями красного.
Испускаемый им жар, никем не ограниченный, заставлял воздух дрожать перед невооружённым взглядом, как бушующий шторм в океане.
Однако жар огня не достигал адепта стихии и его людей. Первый достаточно точно контролировал свою стихию, чтобы избежать случайностей.
Большой шрам от ожога на его левой руке говорил о не самом лучшем опыте в прошлом.
Но если опыт не убивает человека, то делает его лишь сильнее.
И перед Фламелем был именно такой человек — молодой мужчина с короткими русыми волосами и продолговатым лицом.
Его серьёзное лицо, будто выточенное из камня, на самом деле таким не являлось. Оно редко подёргивалось, словно под маской внутри мужчины скрывались его настоящие эмоции.
И лишь глаза, в которых плескалось отражение пламени, использовали огонь как источник света, чтобы скрыть в них тьму сердца.
Огненный шар, более никем не сдерживаемый, отправился в полёт.
Хоть его скорость и не могла посоревноваться со скоростью ветра, это ему было не нужно.
Ведь разрушительная сила и площадь поражения огня компенсировали этот недостаток с лихвой.
В ментальном мире Фламель наблюдал, как жар от пламени искривлял потоки воздуха и, искажаясь, они перетекали в зону пониженного давления, образуя в реальном мире вихрь, что сопровождал шар.
Лишь недавно узрев истинную волю потоков воздуха, мужчина чувствовал, что столь близкое знакомство с стихией огня нисколько не нравилось жильцам своих маленьких территорий.
И он решил использовать их подобие эмоций, чтобы попробовать на вкус вражескую магию.
Не то чтобы мужчина не мог атаковать противника ещё в момент его подготовки.
На самом деле у него было много возможностей для этого.
Однако за четыре дня апокалипсиса, помимо себя, он встретил всего двух адептов, и каждый был сильнее него.
Ему нужен был боевой опыт, а не бег от опасностей.
Ведь опасность — это возможность.
К этому времени шар быстро пролетел несколько метров и вошёл в домен разума Фламеля.
Сконцентрировав волю, он понял, что контролировать потоки воздуха, уже находящиеся косвенно под властью стихии врага, довольно сложно.
Поэтому вместо того, чтобы воздействовать на них, он привычно ускорил разум и направил волю в потоки воздуха перед собой.
Сейчас мужчине не хотелось экспериментировать слишком сильно.
Наоборот, ему нужно было справиться с атакой врага максимально легко и неэнергозатратно.
На то было несколько причин, и одна из них — это не устраивать смертельный бой, а запугать и, в конце концов, показать свою ценность.
Ведь с начала апокалипсиса взрывы и выстрелы, что раздавались в северной части города, могли быть лишь от одной группы выживших — военных.
И сейчас перед Фламелем предстал их представитель. Не мелкая сошка, а высокоуровневый игрок.
Все эти мысли не заняли в голове мужчины и секунды размышления под ускорением восприятия реальности.
Потоки воздуха на пути шара поспешно отступили в сторону.
Фламель больше не приказывал, не подчинял и не управлял ими — он лишь повелевал, и они послушали его, видя ситуацию и участь собратьев и сестёр.
Это позволило хоть и на миг, но создать вакуумную область без воздуха, куда и угодил огненный шар, как будто вступил в ловушку.
Его поверхность резко подёрнулась, и форма стала нестабильной.
На земле лицо адепта стихии больше не могло сохранять прежнюю маску, и муки боли проступили на его жилах и вздувшихся венах.
Фламель быстро проанализировал ситуацию:
«Видимо, используя кислород из окружающего воздуха, он значительно сокращает потребление маны для создания и поддержания магии».
«Но как только первый исчез, ему пришлось использовать колоссальный объём собственной энергии, чтобы заменить привычные законы реальности своими», — он мысленно кивнул.
Потоки воздуха вернулись на своё место, а те, что кружились вокруг шара, истощились достаточно сильно.
Однако, вернув прежнюю стабильность, огненный шар продолжил путь.
В лицо Фламеля подул порыв обжигающего ветра.
До столкновения было всего несколько метров, и в этот момент освещённый мужчина встал и небрежно махнул правой рукой.
В тот же миг поток воздуха перед шаром вытянулся в линию на всём своём протяжении, сузившись до размера палки, но не теряя объём и не обтянутый оболочкой из воли.
Кончик потока встретился с атакой противника, и неспособный сместить преграду на пути в сторону из-за влитой в неё энергии и воли, огненный шар самым натуральным образом лопнул, как мыльный пузырь.
Форма разрушилась, и заточённая в ней воля рассеялась.
Потоки огня ринулись во все стороны, словно цветок, что распустил свои бутоны, и тепло ударило в мужчину. Однако оно не причинило ему вреда, ибо потоки воздуха просто отводили его в сторону, а те, что быстро нагревались, улетали прочь.
Так мужчина и стоял на крыше, заведя руки за спину.
Его чёрные волосы и такие же чёрные свободные одежды, покоцанные временем, трепетали на ветру.
Два взгляда встретились, и военный непроизвольно сделал шаг назад. А вместе с этим его подчинённые в последних бликах света наставили оружие на Фламеля. Раздались первые выстрелы, звук которых не распространялся слишком далеко из-за окружающей тьмы.
В ускоренном восприятии времени мужчина видел траекторию пуль и их скорость, которая хоть и была чрезвычайно высокой, оставалась той, на которую можно было бы среагировать.
Поток воздуха перед лицом Фламеля поменял форму и, став круглым и гладким, как щит, принял на себя удар.
Оболочка из воли Фламеля и плотность сжатого воздуха не оставила каких-либо шансов для пуль пробиться вперёд.
В воздухе перед самим мужчиной они просто падали вниз и издавали характерный звон о металлическую крышу магазина.
Солдаты всё стреляли и стреляли, пока у первого, а затем и у последующих не закончились патроны в обойме.
Уже собираясь перезарядить пистолеты, они вздохнули с облегчением, когда раздался голос командира:
— Хватит. Не тратьте боезапас на бесполезное дело.
Выйдя вперёд, он представился:
— Приятель, меня зовут Алексей Воронов, и мы пришли со стороны базы общего назначения, что находится к северу от города…
Помолчав на этом моменте, он попытался разглядеть что-то на лице мужчины под вспыхнувшим рядом огнём, который привычно начал кружить вокруг группы.
Однако, не добившись какой-либо реакции на бесстрастном лице, мужчина в тайне стиснул зубы и продолжил:
— Думаю, как и мы, ты заблудился и не можешь покинуть это место. Почему бы нам не объединиться?
Фламель, что продолжал стоять и смотреть на них, не проронил и слова.
Он не пытался торговаться, требовать от них прощения за свои действия и много чего ещё.
И это молчание вместе с окружающей тьмой и тенями, что отражались на лице мужчины, делали обстановку всё более напряжённой.