После взрыва пухлого трупа фрагменты осколков костей попали в мужчину. Однако благодаря вихрю, который заблокировал часть снарядов, только его ноги получили ранения.
Наблюдая, как края ран почернели и начали медленно гнить, мужчина, стиснув зубы и взяв нож, отсёк заражённую плоть.
— Ш-с-с!
Фламель понял, что вся та боль, что он пережил до этого, не шла ни в какое сравнение с тем, когда ты сам, без капли адреналина в крови, рассекаешь собственную плоть.
Но он «обработал» лишь одну рану, а их было несколько.
В сердце Фламеля зародилось непреодолимое желание убить ублюдка, что устроил эту ловушку.
Не будь он адептом, не будь у него развитых способностей или среагируй он чуть медленнее — смерть.
Но в то же время мужчина понимал, что его действия по отношению к миру были все ещё слишком наивны.
Но он учился.
И учился быстро.
Схватив второй нож, мужчина вцепился зубами в рукоять и начал срезать чёрную плоть. Тёмная энергия внутри неё служила очагом заражения, что разрастался во все стороны.
К концу медицинского вмешательства Фламель тяжело дышал, а лоб покрыла испарина.
Схватившись за сохранённые к этому моменту питательные батончики, он начал с жадностью поглощать их.
Параметр стойкости заработал с новой силой. Кровь остановила свой путь наружу, а остатки черноты с течением времени подавлялись всё сильнее, пока вовсе не исчезли.
Решив проблему с корнем и с убийственным намереньем в сердце, мужчина двинулся внутрь «Аполлона».
Открыв дверь и войдя внутрь, его левый глаз был закрыт, а правый сканировал окрестности.
Вдалеке, в самом конце прохода, ведущего в продуктовый центр, мелькало сражение.
Группа людей в лице выживших отступала назад.
Спереди, в авангарде, находились мужчины с различным вооружением.
Но что примечательно, ни у кого из них не было оружия дальнего боя. И, присмотревшись, Фламель увидел, как один из их противников, заметив в арьергарде женщину, что схватилась за пистолет дрожащей рукой, молниеносно обойдя мужчин, оказался возле неё и полоснул ногтями по горлу.
Затем убийца отступил назад и принялся кружить рядом с крепким и высоким зомби.
А то, что это были зомби, не вызывало сомнения.
После такой демонстрации больше никто не посмел подобрать упавший с мёртвого тела пистолет.
С самого начала, как только на их анклав напали, люди видели, что цель неизвестного в капюшоне были именно стрелки.
Словно у него была маниакальная идея или некая травма, из-за которой он ненавидел тех, кто стрелял в него, будь то лук или огнестрельное оружие.
Но Фламель догадывался, что адепт стихии перед ним всего-навсего устранял угрозу для себя, не имея достаточных способностей для защиты.
Но чего у него было в избытке, так это атакующих возможностей.
Двое зомби в подчинении — это была лишь верхушка айсберга.
На их фоне выделялся третий монстр. Это был скелет. С редкими кусками сморщенной плоти, потрёпанная одежда офисного работника нелепо болталась на нём.
Но у тех, кто смотрел в две глазницы черепа вместо глаз и видел беспроглядную черноту, не было повода для смеха.
С поднятой рукой скелет поочерёдно указывал пальцем на сражающихся мужчин и испускал в них зримые волны негативной энергии.
Каждый раз атака имела один и тот же вид, но вот её воздействие на людей координально отличалось.
У одних кожа начала гнить и покрываться пустулами. У других не было никаких физических проявлений, но маниакальный смех и безумие в их глазах говорили пуще всяких ран, что атаки, направленные на разум, были страшнее физических.
Некоторые люди просто застывали на месте, парализованные, а другие замедлялись, и температура их тела падала критически низко.
Это был маг в образе монстра, и такого мага контролировал другой, ещё опаснее.
Крупный зомби выступал мясным щитом. Не обращая внимания на попытки людей причинить ему вред, он накрывал их лица большими ладонями и сдавливал черепа под звук хруста костей.
Поджарый зомби передвигался от одного участка боя к другому, защищая скелета и адепта стихии, а также прикрывая спину напарнику в ближнем бою. А в совсем редких случаях, как это было с пистолетом, выступал диверсантом в тылу врага, которого никто не мог остановить.
Фламель не был способен определить точного количества людей, что жались друг к другу в попытке обрести хоть какое-нибудь чувство безопасности и прятались кто куда.
По приблизительным подсчетам, он насчитал более сотни людей. Их защитники в лице авангарда стремительно падали один за другим.
Мужчина всё ещё не действовал. Он увидел каждую смерть, кроме одной — от иссушения.
И этот момент настал.
Фигура в капюшоне виртуозно махнула рукой, как дирижёр, и на слишком сплочённую группу людей в арьергарде подул тёмный ветер.
Стоило этому ветру пройти через тела людей, как они на глазах увядали, лишаясь жизненной силы, будто неизвестная энергия поглощала её с каждым порывом.
Второй взмах рукой, что закрывал широкий рукав, и иссохшие трупы попадали на землю.
Один из защитников в авангарде яростно крикнул:
— Сукины дети! Вам же сказали не кучковаться и держаться подальше!.. Блять, блять, блять!
Лица защитников панически скривились. Некоторые из них с ненавистью посмотрели на трупы.
Их реакция была загадкой для Фламеля, но спустя короткое время он понял, в чём дело.
Тёмный ветер вернулся к некроманту и, остановившись перед ним, принял скручиваться, словно тряпка, из которой выжимают воду.
Несколько капель изумрудной эссенции повисли в воздухе, и, схватив их, незнакомец бросил жидкость в сторону многочисленных трупов защитников.
В следующий миг от каждого лежащего на земле тела начала распространяться непроглядная чернота, как пепельная струйка дыма после сожжённого благовония возле могилы умершего.
Эти струйки сливались в один поток, который стремительным движением поглотил изумрудную эссенцию, словно пасть ненасытного зверя.
Это чудовище начало разрастаться с невооружённой глазу скоростью, пока не превратилось в чёрное облако длиною и шириною в девять метров.
Незнакомец махнул рукой в третий и последний раз, завершая симфонию.
Облако распространилось во все стороны, и тёмные частицы проникли в каждого человека, что находился внутри продуктового центра.
Не важно, прятался кто-то или нет, его судьба была предрешена.
В следующий миг наступил…
Нет, не хаос.
Это слово больше не могло передать то, во что превратились люди после контакта с негативной энергией.
Все те друзья и подруги, что собрались в этом анклаве, хватали различные предметы с полок и начали с хихиканьем избивать друг друга, пока лица не превращались в кровавую кашу и осколки зубов не смешивались с кровью.
Влюблённые и просто пары в неистовстве бросались друг на друга и, разрывая одежду в клочья, в диком сношении калечили кожу и плоть.
Родители, прижимающие к себе родных детей, с безумными улыбками сворачивали шею ребёнку, а затем, встав напротив друг друга, себе, будто помогая в истинном проявлении извращённой любви.
Старики же кидались на всех живых и с остервенением пытались вырвать глаза, нос, рот и уши и приставить их себе.
Фламель не видел всех зверств, что происходили в этот момент кульминации между жизнью и смертью, где плохое и доброе поменялось местами, где эмоции перевернулись с ног на голову.
Но даже край, который он узрел, помутнил его рассудок, будто увиденное заразило его толикой безумства и навсегда изменило его сущность.
Или это могло быть всего лишь иллюзией.
Он не знал.
Да и не хотел знать.
Больше всего на свете мужчина сейчас желал лишь одного — убежать от этого кошмара, покинуть этот ад на земле и забыть о том дне, когда увидел первого на своём пути адепта…
Нет, чудовище.
Сила, показанная им. Возможности и то, как он манипулировал магией, словно не прошло всего три дня после начала апокалипсиса.
Эта демонстрация угнетала и подавляла до осознания полного бессилия.
В этот момент Фламель почувствовал себя ребёнком, который до сих пор играл в песочницу и фармил «мобов» в виде зомби.
Во второй раз он почувствовал себя жалким.
— Но тогда… — его пальцы коснулись дрожащих губ. — Тогда… Почему я улыбаюсь?
И в глубине души он увидел ответ.
— Потому что самое страшное — возгордиться. Гордые — не зрячие. А без зрения ты не увидишь, что до вершины ещё очень далеко…
— Я должен поблагодарить тебя, незнакомец.
Фламель медленно начал идти в сторону застывшего некроманта.
— Потому что на миг, но ты вселил в меня первобытный страх, а страх — это прелюдия к совершенствованию.
Глаза закрылись, и мужчина увидел противоположный купол разума. И что примечательно, центром этого купола была не фигура в капюшоне, а слегка в стороне, в одном из магазинов одежды.
Попытавшись пробиться сквозь вражеский барьер, Фламель не добился какого-либо результата.
Подойдя ближе на пару шагов, ничего не изменилось — его граница уменьшилась, словно подавленная некромантом.
А это означало лишь две вещи: незнакомец был сильнее мужчины и, что самое главное, битва адептов стихий координально отличалась от обычного боя.
Ведь теперь Фламель не мог по своему желанию атаковать врага, находясь от него в непосредственной близости.
«Или могу?»
Понимая, что его уже, скорее всего, заметили и времени до действия противника мало, мужчина задумался над проблемой, ведь она была довольно существенной.
У Фламеля не было подручных, которые помогли бы ему в ближнем бою, а раз он может использовать магию только издалека, значит, и увернуться от неё не составит особого труда.
Как бы ветер не был быстр и незаметен, мужчина сомневался, что попади его навык с сигнатурой энергии в область разума некроманта, тот не сможет почувствовать даже направления атаки.
А раз его характеристика интеллекта выше, значит, и скорость реакции, и длительность «замедления времени» дольше.
Поэтому тут нужен был нестандартный подход.
К этому времени зомби уже начали разворачиваться в сторону Фламеля, и в этот момент в его голове мелькнула идея.
«Я мыслю слишком узко. Если мы столкнулись разумами, значит это битва разумов, а не стихий».
С этим простым пониманием что-то щёлкнуло в голове мужчины. В ментальном мире барьер вокруг него содрогнулся несколько раз, прежде чем начал стремительно уменьшаться, сходясь к центру тела.
Недолго думая, Фламель ускорил восприятие реальности, которое собирался оставить как контрмеру аналогичной способности противника, но передумал.
Зомби в его глазах только начали медленно двигаться, как мужчина уже снова выпустил границы купола разума вперёд. Однако он больше не был похож на сферичный барьер.
Это была грубая форма молота, которая переливалась и грозилась распасться. Мужчине с трудом удавалось сохранять контроль.
Он быстро понял, что в этом состоянии его сознание должно быть кристально чистым, без единой посторонней мысли, которая может вызвать хаос и сделать применяемую форму нестабильной и хрупкой.
Но в то же время он подумал об обратном:
«Что, если использовать ту же концепцию, что и со стихией? Усилить молот с помощью собственной мысли и каплей энергии».
«Стабильность», — спроецировал он единую мысль в разуме, и это в действительности помогло.
Как будто это слово стало якорем для молота, и он больше не подавал признаков разрушения.
Однако Фламель интуитивно знал, что, попробуй он внести в него ещё хоть одну концепцию в виде слова, произойдёт коллапс.
То, что он делал, было уже за гранью его способностей.
Поджарый зомби проделал уже половину пути до физической оболочки Фламеля, а скелет, наставив свой палец, приготовился атаковать негативной энергией.
Мужчина понял, что больше не может ждать.
Молот разума с силой опустился на сферичный барьер некроманта. По нему быстро распространилась сеть трещин.
В том месте, где должен был находиться закулисный кукловод, раздался полный жалобный крик боли.
Фламель мог поклясться, что это был женский крик.
Но, не раздумывая над чем-либо, он нанёс второй удар, из-за которого барьер стремительно рухнул, как городская стена перед мощью осадных баллист.
Для самого мужчины две эти атаки не прошли бесследно. В некоторых местах молот крошился, а вместе с этим сознание мужчины загудело, будто его голову с силой встряхнули, желая получить коктейль из взбитого мозга.
Он тут же вышел из ментального мира и, согнувшись, смотрел на то, как тонкие ручейки крови вытекали из его носа.
— Тьфу! — выплюнув сгусток крови, Фламель с трудом поднял голову, чтобы увидеть застывшую нежить.
Поджарый находился к нему на расстояние вытянутой руки. Ещё чуть-чуть, и он бы настиг мужчину.
С трудом переставляя ноги, Фламель направился вперёд по направлению к раннему крику и предполагаемому месту нахождения некроманта.
Обратившись к своему внутреннему резерву, мужчина с удивлением отметил девственную чистоту незримого сосуда.
Находись он в ментальном мире чуть дольше по времени или будь барьер разума врага ещё крепче, на что потребовалось бы не два, а три удара, Фламель не выдержал бы и умер первым.
После этого боя он понял важность характеристик, и стремление в его сердце стать сильнее разрослось с новой силой.
Зайдя в магазин одежды, мужчине не пришлось долго искать бессознательное тело.
Это действительно была женщина, и он тут же попытался вызвать её статус:
[Игрок] — 8-й уровень.
Фламель втянул полную грудь воздуха и тихо выругался.
— Что ты пережила за эти три дня?
Качая головой, мужчина по-новому взглянул на эту воительницу, которая без зазрения совести убила в этом здании более сотни людей самыми жестокими образами.
Слегка бледноватая кожа контрастировала с абсолютно чёрными волосами цвета вороньего крыла.
Аккуратный носик, как спелая вишня, расположился над бровями, такими же изящными и тонкими, как ветви этой самой вишни.
Глаза, обрамлённые длинными ресницами, трепыхали, как бабочки в ночном лесу.
Ну а губы замыкали запретную картину, как ключ — тонкие, слегка сжатые, гармонично передавая характер своей хозяйки.
Стройное тело обтягивал мотоциклетный чёрный комбинезон, закрывающий каждый участок кожи, но в то же время изгибы тела оставляли свою историю для готовых слушателей.
Как одинокий мужчина, не имеющий девушки, Фламель не мог не залюбоваться столь необычной воительницей.
Но это не помешало ему надавить на грудь женщины коленом и приставить нож к её горлу.
Ресницы резко взметнулись, и аквамариновые глаза с враждебностью уставились на глубокие серые.
Последние, в свою очередь, были как озеро, показывающее тем, кто смотрит на него, то, что они хотели увидеть, скрывая истинное положение дел на самом дне.
И вот, несмотря на своё восхищение врагом и нарастающую похоть, в глубине этих серых, уже не столь наивных глаз в безмолвном молчании восседала безжалостность.
По-видимому, заметив что-то, женщина застыла на месте, и только её губы приоткрылись.
— Если хочешь поговорить со мной нормально, сначала отодвинь лезвие и спрячь свой ствол.
«Ствол?»
Если спокойные слова женщины были попыткой смутить мужчину, то ей это с честью удалось.
А когда до него дошло, о каком стволе шла речь, то он и вовсе чуть ли не покраснел и вскочил, как маленький мальчик, родители которого застали ребёнка за непотребством.
Но он сдержал порыв. Медленно вдохнув и выдохнув, его слегка покрасневшее лицо вернулось в норму.
Наблюдая за увиденным, женщина вздёрнула брови в ироничном образе, и уголки её губ приподнялись.
— Продолжай.
— Что? — недоумённо спросила женщина.
— Свои попытки отвлечь меня, пока восстанавливаешь энергию и медленно возвращаешь зомби к себе.
Лицо женщины даже не дрогнуло. Придавленное к её горлу лезвие ножа пустило первые капли крови.
— Чего ты добиваешься, мальчик, что не щупал девочек? — её голос изменился на пару тонов. — Если хочешь убить — убей, хочешь — насилуй или ломай, как тебе душе угодно.
Она улыбнулась.
— В конце концов, ты победитель, а я твой трофей. Но помни… — её голова дёрнулась вверх, и нож, дрогнув, отстранился вместе с ней. — У тех, кто принял смерть, не одно начало.
Сказав всё, что нужно, женщина расслабленно положила голову на пол и прикрыла глаза, словно отдыхая.
Застывший Фламель чувствовал противоречивые эмоции: его мужское «я» так и кричало: «Подави!», «Подчини!». Объективное же жаждало задать вопросы и узнать больше информации от высокоуровневого игрока и адепта с редкой стихией, явно более высокого ранга, чем ветер.
Но всё это было частью Фламеля, а не он сам.
И мужчина не знал, чего желало его сердце.
«Разве это так?» — задался он тихим вопросом внутри разума, и его мысли вернулись к началу его пути.
То, когда он вышел из безопасной квартиры, чтобы попытаться заиметь некую возможность.
То, когда мужчина, получив силу стихии ветра, вознамерился её развить, и у него это вышло.
И тот момент, длинной в один отрезок, где он планомерно сражался, чтобы стать сильнее и иметь благополучное будущее.
Все эти воспоминания и события были неразрывно связаны только с одним.
Ветром.
Прошло три дня, но он полюбил эту стихию, как любил игры и книги.
В глубине души он хотел, чтобы у него был собственный боевой товарищ или подруга, готовые прикрыть ему спину в час нужды, но как он не мог понять, что всё, что он искал, было уже с ним?
Стихия — она не выбрала его. Он сам к ней пришёл и сам постучался в дверь сердца, открыв сверхспособности.
Весь его путь от начала и до этого момента — его воля и его желания.
«Так чего желает моё сердце?» — вопрошал он во второй раз, и сердце стихии внутри него содрогнулось.
«Я хочу стать свободным, как ветер. Путешествовать, наблюдать и не быть скованным никакими рамками».
Фламель закрыл слегка тусклые глаза и тут же их открыл — яркие и живые.
Его взгляд упал на женщину, которая могла бы покорить множество юношеских и мужских сердец. Не только из-за внешности, но и характера.
Но теперь он был един со своим сердцем, и ветру не нужна была привязанность плоти — лишь рамок.
— Знаешь, — начал он, и тело под ним приоткрыло правый глаз, с интересом ожидая продолжения, — ты не поверишь, но несколько раз я на полном серьёзе хотел провести несколько экспериментов со стихией на живых людях…
Второй закрытый глаз женщины немедленно открылся, и её ресницы затрепетали.
— Думаю, если я хочу перестать быть мальчиком, я должен быть мужчиной, который держит своё слово? Как ты думаешь?
В ответ прозвучал лишь звук сглатываемой слюны.
Перед глазами женщины больше не было немного наивного и потерянного в жизни юнца, сейчас на неё смотрел голодный волк с широко открытыми глазами.