Песок под ногами скрипел, цепляясь за ткань сандалий, мелкие вихри пепла взлетали при каждом шаге. Дюны изгибались, будто спины зверей, готовых вздрогнуть. Е Линь двигалась вдоль трещины в скале, посох в правой руке чертил ритм пути. Ветер бил в лицо, выдувая запах пепла прямо в горло. Она закашлялась, прикрывая рот рукой, но не остановилась.
– Дыши через нос, коротко, – пробормотала она. – Не хватай воздух как глупая рыба.
Рядом, будто из воздуха, мелькнул Истинный Огонь — багрово-золотой, с мягким переливом, словно раскалённая капля янтаря. Он завис у её плеча и прошептал едва слышно:
– Впереди.
Е Линь напряглась. Пальцы на браслете дрогнули — привычка. Аромат полыни ударил в нос, жёг слизистую, вызвал спазм в горле. Сердце сжалось.
– Не сейчас, – выдохнула она. – Не о нём.
Скала впереди заканчивалась обрывом. Она пригнулась, глядя вниз — пепельный склон, а у подножия — следы. Широкие, с рваными краями. Царапины на камнях. Когти. Свежие.
– Жрецогрыз. Или тот, что сменил шкуру, – произнесла она вслух. – В любом случае — не игра.
Истинный Огонь завис у камня, кружась медленно. Его шепот обжигал, но в нём не было боли — только сосредоточенность.
– Следи за дыханием. Ноги крепче.
– Я и сама знаю, – процедила Е Линь. – Не отвлекай.
Она спустилась по склону, опираясь на посох. Под подошвами сыпался пепел. Когда достигла нижнего края, замерла. Зверь был рядом. Ци в воздухе искажалась — незначительно, но этого хватало. Тяжёлая, вязкая. Как под раной.
– Он в норе? – Прошептала она.
Огонёк покачнулся — вниз, в сторону расщелины между камней.
– Значит, ждёт, – пробормотала она. – Будем вытаскивать.
Её пальцы легли на рукоять меча. Деревянная оболочка была шероховатой, местами почерневшей от старого жара. Меч — не артефакт, не реликвия. Просто то, что выжило вместе с ней.
– Один удар, – сказала она, будто зверь мог услышать. – И не промахнись, Линь.
Ци начала вращаться. Из даньтяня вверх — к плечам, к спине. Кожа вспотела сразу — не от жары, от напряжения. Она сделала вдох, резкий, и шагнула вперёд.
– «Серебряный Ветер». Поворот влево, подсечка, укол под горло. Сразу назад.
Из тени рвануло. Чёрное тело, покрытое щетиной, разрывающее воздух, с пастью, от которой шёл зелёный дым. Глаза зверя — бледные, но с точкой ци внутри. Он бил лапой — Е Линь ушла в сторону, посох обрушился сбоку. Вихрь пепла взлетел.
– Медленно, – выдохнула она. – Задержался на долю.
Истинный Огонь вспыхнул рядом с её лицом, как предупреждение. Зверь снова бросился. Е Линь присела, опускаясь почти на колени, и в этот миг её аура вспыхнула. Багрово-золотая вспышка — и меч, выброшенный вверх, прорезал небо. Тварь взвизгнула, отступила, заливаясь гнилым светом.
– Глотка не пробита. Плевок будет. Назад!
Она прыгнула, приземлилась на спину и покатилась вбок, вставая на одно колено. Изо рта зверя вылетел зелёный сгусток — он с шипением ударил по скале, вызвав клубы яда.
– Руки не дрожат, – прошептала она. – Значит, выдержу.
Она подскочила, меч прошёл по касательной, срезав ухо твари. Кровь — густая, вязкая — окропила песок. Е Линь чувствовала, как ци разогревается, будто её меридианы пульсируют в ответ. Боль в животе — слабая, но чёткая. Она знала: ещё два, три удара — и ци выйдет из-под контроля.
– Поторопимся, – сказала она. – Пока всё держится.
Огонёк загудел в такт её сердцебиению. Он шептал:
– Снизу. Левый бок.
Она прыгнула — не вверх, а вбок, и ударила мечом под грудную пластину зверя. Скрежет. Писк. Крик.
Тварь завалилась, брыкаясь, воздух вздрогнул от хрипа. Ци вокруг зазвенела.
– Смерти нет. Только падение, – произнесла Е Линь, поднимаясь и счищая пепел с запястья.
Она стояла над телом зверя. Сердце стучало быстро. Тело звенело от напряжения. Аромат полыни наполнил ноздри — снова. Острый, почти до слёз.
– Если бы ты был здесь… – прошептала она. – Ты бы не вмешался.
Истинный Огонь шевельнулся, и голос стал громче:
– Смотри по сторонам.
– Я смотрю, – ответила она. – Но назад — не хочу.
Она наклонилась, положив ладонь на рану зверя. Ци начала перетекать — медленно, вязко, как мёд. В глазах у Е Линь блеснул свет.
– Первый шаг, – сказала она. – Дальше — по следу.
Закат заливал пустошь ржавым светом. Дюны чернели, как следы от когтей, скалы бросали резкие тени, будто в них пряталось что-то большее, чем камень. Воздух был густым и липким, в нём стоял запах пепла, жжёной шерсти и чего-то кислого, от чего горло сжималось. Е Линь стояла во впадине — чуть согнув колени, с мечом в руке. Деревянное лезвие было тёплым от её пальцев. Посох остался у скалы — она знала, что он не нужен.
Истинный Огонь завис рядом, медленно вращаясь. Его свет — багрово-золотой — ложился ей на плечо.
– Он смотрит, – прошептала она. – Ждёт, когда дёрнусь.
– Сфокусируйся, – раздалось в голове. – Дыши.
Она коротко выдохнула, как перед прыжком.
– Дышу. Ещё не сдохла.
Где-то справа раздался хруст — песок, сдвинутый лапой. Тень — тёмная, тяжёлая — скользнула вдоль камня. Е Линь не пошевелилась. Её глаза были на звере. Алые. Слишком близко.
– Это точно Тигр, – пробормотала она. – Спина широкая. Пасть кривая.
– Аура давит. Не лезь сразу.
– Да я и не лезу, – прошипела она. – Пока.
Тигр рыкнул. Рык не был громким — он как будто провалился в землю, но тело у Е Линь дрогнуло. Она почувствовала, как давление скользнуло по ребрам, сжало живот. Меридианы дёрнулись. Боль пошла по спине.
– Сейчас полезет, – выдохнула она. – Сразу в грудь. Уверенный.
– Готовь технику.
– Если не сработает – я труп, – хрипло сказала она. – Отличный план.
– Будь готова.
Её пальцы сжали рукоять меча. Ци уже двигалась — из даньтяня к плечам, по рукам, собираясь у груди. Багровый свет под кожей дрожал. Она чувствовала его. Горячий, как сердце. Вкус крови проступил на губах.
– Пылающий Шрам, – выдохнула она. – Только не сорвись.
Тигр прыгнул. Масса тьмы рванулась вперёд, песок взлетел. Е Линь рванулась вбок, тело ушло в скольжение. Когти зверя с визгом чиркнули по камню, выбив искры. Она встала, резко, разворачиваясь — меч пошёл вверх.
– Сейчас!
Ци вспыхнула. Пламя сорвалось из груди — багровое, с золотыми искрами. Оно хлынуло по лезвию меча, превратив его в полоску огня. Воздух взвизгнул. Зверь ударился о землю. Её руки горели.
– Бей по шее! Ниже! – Шептал Истинный Огонь.
Она рванулась вперёд, один шаг — и удар. Пламя сорвалось с меча и полоснуло по шее зверя. Взрыв — не громкий, но песок отскочил в стороны. Тело Тигра содрогнулось. Запах палёной плоти ударил в нос.
– Горит, – хрипло выдохнула она. – Горит, чёрт возьми!
Зверь дёрнулся. Пламя охватило его грудь, загорелись глаза, шерсть почернела, посыпалась пеплом. Он упал, всё ещё дыша — но не рыча.
– Не отпускай. Тяни, пока не лопнет.
– Тяну, – прошептала она. – Только меридианы режет.
Жжение внутри стало сильнее. Её спина свела судорогой, руки дрожали. Свет в глазах заплясал. Но техника держалась. Ци не вырывалась.
– Ты сильнее, – сказал Огонь. – Терпи.
– Знаю, – прошептала она. – Только чтоб потом не стошнило.
Зверь затих. Его тело медленно осыпалось в пепел. Пламя погасло. Её руки обмякли. Она опустилась на одно колено, стиснув зубы. Пот капал со лба. Аура всё ещё горела — багрово-золотая, но дрожащая, нестабильная.
– Он сдох?
– Да. Полностью.
– Хорошо.
Она опустила меч в песок. Тот зашипел от жара. Из запястья — запах полыни. Резкий. Привычный. Почти нестерпимый.
– Не надо сейчас, – прошептала она, глядя на браслет. – Я не хочу думать о тебе.
Молчание. Лишь дыхание. Лишь треск исчезающей плоти под слоем пепла.
– Я справилась, – сказала она. – Ты бы посмотрел. Сказал бы — медленно, криво, но живо.
Огонёк затих у её плеча.
– Ты не ошиблась.
– Я знаю.
Она поднялась. Шатко. Медленно. Но стоя.
Костёр трещал низко, упрямо, его оранжевое сияние разливалось по полу пещеры, окрашивая пепел в медные оттенки. Скалы над ней дышали холодом, а трещины в потолке впускали тусклый свет звёзд. Е Линь сидела на корточках, рука с посохом лежала на колене. Перед ней — клык Чёрного Тигра Тьмы, испускающий слабое, болезненное багровое свечение, и груда сухих трав. От «Звёздного Лотоса» тянуло резким запахом — мокрой полынью, пеплом и металлом.
Истинный огонёк, золотисто-багровый, парил рядом, чуть раскачиваясь, как будто слушал её дыхание.
– Не перегрей, – его голос проскользнул в ухо, как вздох. – Если сгорит — будет яд.
– Я знаю, – тихо ответила Е Линь, сдвигая лотос к себе. – У меня не осталось запасных.
Она провела пальцами по поверхности клыка. Он был шероховатым, почти обугленным. От соприкосновения с ним в пальцах разлился жар. Её браслет задрожал. Аромат полыни вспыхнул мгновенно — едкий, цепкий, обжигающий память.
– Не лезь, – сказала она браслету. – От тебя толку всё равно не будет.
Огонёк опустился к клыку.
– Режь по трещине. Там яд не собрался.
– Молчи, – процедила она. – Мне надо сосредоточиться.
Огонёк не обиделся. Он только вспыхнул ярче и подвис над костром, направляя пламя вверх. Е Линь разогрела лезвие тонкого ножа, приложила его к клыку. В тот же миг по камню прошёл хруст — тонкий, как ломкий лёд. Срез оказался чистым. Изнутри клык был полупрозрачным, с искрами багрового света.
– Пойдет, – сказала она. – Только быстро, пока не выдохлось.
Она высыпала внутреннюю стружку клыка в глиняную чашу и добавила измельчённый «Звёздный Лотос». Смесь сразу задышала — багровое свечение переплеталось с серебристыми нитями, воздух над чашей задрожал.
– Пламя Лотоса, – прошептала она. – Держи ровно.
– Готовься, – ответил огонёк. – Это будет жечь.
Огонёк ударил вниз. Огонь вспыхнул резко, спиралью. В чаше раздался глухой хлопок, и пламя окутало смесь, не касаясь краёв сосуда. Е Линь зажмурилась от жара — не внешнего, внутреннего. Её ци дрогнула. Аура задрожала, пошла вверх по позвоночнику, и в груди стало пусто.
– Держи ритм, – сказал огонь. – Не позволяй ци провалиться.
– Знаю, – выдохнула она. – Ещё немного…
Смесь в чаше вспенилась. Цвет стал глубже — багрово-золотой, как её аура. На поверхности вспыхнули три капли света — одна всплыла вверх, вторая исчезла, третья забилась на дне, как живая.
– Готово, – сказал огонёк. – Только быстро.
– Я вижу.
Е Линь выждала одно дыхание. Потом подняла чашу. Глина была горячей, но терпимой. Эликсир внутри переливался, будто отражал звёзды.
– Надеюсь, не разворотит, – пробормотала она. – Хотя мне уже всё равно.
– Пей, – шепнул огонёк.
– Если сдохну — ты виноват.
– Пей.
Она сделала глоток. Жидкость обожгла язык, потекла вниз, как масло. В горле всё сжалось, в груди вспыхнуло пламя. Ци рванулась вверх, пронеслась по меридианам, а по позвоночнику словно прошёл кнут.
– Чёрт… – она схватилась за грудь. – Жжёт… сильно…
– Ещё чуть-чуть, – сказал огонёк. – Терпи.
Её кожа покрылась потом. Тело трясло. Она прижала ладонь к полу, пытаясь удержаться. Пальцы дрожали. Аура стала ярче. Вокруг неё, в воздухе, заплясали искры — багрово-золотые, тёплые, будто живые.
– Идёт, – прошептала она. – Всё идёт… внутрь.
– Ты справилась.
– Да ну… – она хрипло засмеялась. – Почти блеванула.
Огонёк вспыхнул мягче.
– Теперь не спи.
– Я не собиралась.
Она отпустила чашу и закрыла глаза. Ци текла по телу — не рвалась, не царапалась, а просто шла. Горло ещё горело, но внутри было тепло.
– Нормально, – сказала она. – Держится.
Она потянулась к браслету. Запах полыни сразу ударил в нос. Она стиснула его.
– Не лезь, – прошептала. – Это я сделала. Не ты.
Огонёк завис рядом.
– Ты всё ещё держишься за него.
– Потому что не отпускает, – сухо сказала она. – Но он мне не нужен.
Костёр мерцал ровно, будто дышал вместе с ней. Языки пламени отражались в стенах пещеры, образуя неясные тени, шевелящиеся, будто живые. Е Линь сидела, скрестив ноги, глаза полуприкрыты. Рядом блестел сосуд с остатками «Звёздной Крови», а среди пепла лежали скомканные листья трав. Её дыхание шло неровно. Внутри всё ещё жгло.
Истинный Огонёк, багрово-золотой, завис над плечом, будто светлячок, и шептал:
– Успокойся. Она идёт слишком быстро.
– Я не торможу, – прошептала она. – Просто не хочу сорваться.
Ци текла внутри, вязкая и горячая. Она шла по меридианам, иногда спотыкалась, отзываясь болью под рёбрами. Е Линь сжала пальцы, стараясь не отвлекаться. На запястье задрожал браслет. Полынь ударила в нос.
– Ты снова лезешь, – пробормотала она. – Отдохни уже.
– Отпусти руку, – сказал Огонёк. – Она мешает.
– Сначала закончу.
Она закрыла глаза. В голове — тьма, в груди — движение. Она вспоминала технику. «Река Света». Поток должен быть ровным, без рваных участков. Ци — вода. Она идёт сама, если не мешать.
– Слишком остро, – сказал Огонёк. – Смягчи в плечах.
– Я пытаюсь.
Она выдохнула. Медленно. Ощутила, как что-то сдвинулось внутри — не боль, просто сжатие. Затем пошёл ток — от спины вниз, к бедру, потом вверх. Она чувствовала, как ци идёт волнами.
– Лучше, – шепнул он. – Слушай ниже.
– В животе колет, – сказала она. – Там не течёт.
– Прими. Не выдавливай.
– Принять, когда режет? Гениально.
– Ци не будет слушаться, если ты её давишь.
– Знаю.
Она опустила ладони на колени. Аура дрожала. Свет под кожей был тусклый, но он был. Внутри — движение. В животе снова кольнуло, потом всё стихло.
– Идёт.
– Дальше сам пойдёт, – подтвердил Огонёк. – Не трогай.
– Не трогаю.
Тишина была плотной, как в вате. Только треск костра, шорох пепла и её дыхание. Плечи стали тяжёлыми. Тело немного покачивалось. Тёплый воздух от костра касался щёк.
«Если сейчас сорвусь — вернётся жжение. Не хочу снова пить это дерьмо».
– Твоя ци слушается. – Огонёк шевельнулся. – Ещё чуть-чуть.
– Ты всегда это говоришь.
– Потому что ты никогда не веришь.
– Хватит болтать.
Она сделала вдох. «Песнь Трав». Вторая техника. Она шепчет, пока Река течёт. Не для ускорения, а для того, чтобы успокоить.
– Лист лотоса. Стебель. Звезда в воде.
– Ритм держи.
– Помню.
Слова проносились внутри, как тихий шепот, невыразимый голосом. Травы будто отзывались. Вкус жжёного всё ещё был на языке. Аромат полыни не уходил. Она почувствовала, как он прицепился к ней изнутри.
– Он не исчез, – сказала она. – Даже когда я не думаю.
– Ты не отрезала, – ответил Огонёк. – Ты просто смотришь в другую сторону.
– Не трогай.
– Ладно.
Аура дрогнула. На секунду — вспышка. Багрово-золотой поток прошёл вдоль спины, как волна. Внутри стало светлее. Боль не ушла, но стихла. Теперь — просто ощущение, что всё ещё живо.
– Держится.
– У тебя получилось.
– Не радуйся раньше.
Она открыла глаза. Костёр стал слабее. В углу — меч и посох. Сосуд светился.
– Завтра ещё пить.
– Сегодня держи.
– Буду.
Она посмотрела на браслет. Полынь почти не чувствовалась. Она отпустила его.
– Всё. На сегодня хватит.
Ткань под спиной Е Линь была жёсткой, но сухой. Она лежала, свернувшись, как ребёнок, руки прижаты к груди, пальцы сжимали запястье, где туго натянутая нить браслета дрожала. Костёр потрескивал рядом, его свет окрашивал пепел на полу в тёплые охристые тона. Холод всё ещё пробирался под одежду. Истинный огонёк плыл в воздухе, освещая потолок — багровое сияние колебалось, будто дыхание. Шёпот скользнул рядом:
– Восстань. Время ещё не прошло.
– Я устала, – прошептала она. – Дай мне выдохнуть.
– Только на миг.
– На миг хватит.
Её веки опустились, дыхание стало глубже. Мир пещеры растворился, и вместо него возник тронный зал, залитый дымкой. Под ногами — чёрный нефрит, блестящий, как вода. Сверху падал тусклый золотой свет, будто день не осмелился войти до конца. На ней — доспех, тяжёлый, золотой, покрытый трещинами. На груди — знак императора.
Перед троном стояла женщина — белое платье, чёрные волосы, кулон-феникс на шее. Лицо, как в воспоминаниях — Линь Хао. Она протянула руку.
– Ты снова меня оставишь?
– Не говори это.
– Ты уже выбрал.
– Я не выбирал.
Внезапно пол под ней застонал. Женщина пошатнулась, губы побледнели. Внезапный удар — и кровь расплескалась по плитам, будто тень. Её тело рухнуло, а глаза продолжали смотреть — пустые, полные упрёка. Из крови поднялось пламя. Золотое с багровым. Истинный огонёк.
– Восстань, – прошептал он. – Сейчас.
– Зачем?
– Потому что ты не сломалась.
– Я её убила.
– Она бы погибла без тебя. Но ты выстояла.
– Это был я.
– Это ты и есть.
Пламя рванулось к ней. Не обжигая, а словно обнимая изнутри. Грудь наполнилась жаром, и с ним — болью. Доспехи исчезли, осталась только кожа, пепел на руках, тонкие пальцы. Её собственное тело.
– Проснись, Е Линь.
– Уже...
Она вздохнула. Глаза открылись.
Пещера. Костёр. Сырость. Запах пепла и полыни. Браслет в её ладони. Свет Истинного огонька мягко касался щёк.
– Всё нормально, – пробормотала она. – Я жива.
– Ты проснулась.
– Да. Всё ещё здесь.
Она села. Мышцы ныли, но сердце билось чётко. Аура дрогнула — багрово-золотой пульс прошёл от плеч к груди.
– Видел?
– Вижу всё, – ответил огонёк. – Ты держишься.
– Не смей говорить, что я сильная. Мне просто некому помочь.
– И это держит тебя.
Она снова посмотрела на браслет. Аромат полыни уже не давил. Он просто был.
– Я не прощаю его, – сказала она. – Но я и не слабею из-за него.
– Так и должно быть.
– Хватит снов. Утром нужно идти.
– Отдохни ещё.
– Нет. Пока не погас костёр, я не лягу снова.
Первые лучи солнца, пробившись сквозь трещины в потолке, осели на полу золотыми полосами. Свет мягко скользил по чёрным скалам, смешиваясь с угасающим пламенем костра и багровым свечением Истинного Огня. Пепел под ногами ещё хрустел — сухо, слабо. В пещере пахло теплом, полынью и пеплом. Воздух был плотным, но уже не таким удушающим, как ночью. Е Линь стояла у выхода, спиной к пламени, лицом к пустоши.
Истинный Огонёк кружился у её плеча, не мигая.
– Утро.
– Вижу, – тихо ответила она. – Я не ослепла.
– Тело готово. Ци держится.
– А голова?
– Она упрямая. Значит, сойдёт.
Она провела рукой по ханьфу — серый, выгоревший, с тонкой полосой копоти на подоле. Ткань прилипала к коже. Её пальцы сжали браслет. Аромат полыни вырвался резко, будто кто-то дёрнул за рану.
– Всё ещё не отпускает, – прошептала она. – Ни он. Ни я.
– Можешь сжечь.
– Нет. Пусть болит.
Её взгляд скользнул по дюнам — дальние линии пустоши колебались от жара. Всё казалось мирным, но в тишине слышался вой — глухой, отдалённый. Меч в её руке дрожал едва заметно.
– Долго не думай, – сказал огонёк. – Ветер сядет, будет хуже.
– Я не думаю. Просто смотрю.
– Тогда говори.
– Я выживу, – ответила она. – Не ради мести. Не ради него. Просто потому что могу.
– Хорошо.
Она шагнула к выходу, но замерла на краю. Ладонь легла на грудь — багрово-золотая пульсация ауры отозвалась болью под рёбрами.
– Жжение не ушло.
– Оно и не уйдёт. Пока ты не привыкнешь.
– Тогда пошли. Буду привыкать в бою.
Огонёк вспыхнул ярче и медленно скользнул вперёд.
– Ты готова.
– Только не говори мне, что я сильная.
– Не скажу.
– И правильно.
Она подтянула меч, сдвинула его ближе к телу, рукоять под пальцами была тёплой. Её взгляд снова упал на браслет. Она задержала дыхание.
– Достаточно.
Браслет дрогнул. Аромат полыни исчез так же внезапно, как и появился. Она отпустила запястье, шагнула за порог пещеры.
– Иди вперёд, – сказал Огонёк.
– Не мешай.
– Не буду.
– Тогда держись рядом.
Песок хрустел под сандалиями. Он лип к краям ткани, забивался в складки серого ханьфу. Воздух был плотным — тёплый, но тяжёлый. В нём стоял запах пепла, палёной шерсти и чего-то невидимого, что жгло горло на вдохе. Закат полыхал над дюнами — багровый, почти оранжевый, растекающийся по краям скал, как кровь. Е Линь шла уверенно. В её руке — меч. На запястье — браслет. Аура — дрожащая, багрово-золотая, вспыхивала с каждым шагом.
Истинный Огонь плыл рядом, его свет не гас даже в лучах солнца.
– Ци держится, – сказал он. – Не дрожит.
– Только в животе жжёт, – коротко ответила Е Линь. – Но не разваливается.
– Хорошо.
– Ты можешь не витать у лица?
– А где мне быть?
– Сзади. Мне так удобнее.
Огонёк отступил, оставив её щеке мягкое тепло. Она шла между дюнами. Высохшие кусты цеплялись за песок, будто мёртвые пальцы. Тени становились длиннее, мир сужался.
– Видишь вон то пятно? – Спросила она. – Между скалами.
– Движение. Мелкое.
– Думаешь, падальщик?
– Или младшая особь. Проверим?
– Проверим.
Она остановилась. Рука поднялась к браслету. Запах полыни — острый, тяжёлый — ударил в виски. Она не отдёрнула пальцы.
– Я выживу, – прошептала. – С тобой или без.
– Ты сильнее, – шепнул Истинный Огонь.
– Замолчи. Это моё.
Она убрала руку, сдвинула меч ближе к телу. Багровая полоска света прошла по поверхности кожи — ци собралась у локтей, плечи налились тяжестью.
– Сейчас спустимся. Если шевельнётся — бью сразу.
– Понял.
– Следи за дыханием.
– Оно стабильное. Можешь идти.
Она двинулась дальше. Ступни скользили по пеплу, не оставляя следов. Ветер поднял песок, он обдал щёки, залез за ворот. Внутри снова кольнуло. Но ци не сорвалась. Техника держалась.
– Если я сдохну, – сказала она. – Ты исчезнешь?
– Нет.
Огонёк дрожал у плеча, посылая тепло в сторону рёбер. Её взгляд скользнул к горизонту. Там — зыбкий, мерцающий воздух. Как будто дальше мир дышал. Её пальцы крепче сжали меч.
– Будет хуже, – сказала она. – Я это чувствую.
– И ты всё равно идёшь?
– А ты думал, что я сверну?
– Нет.
– Вот и не болтай.
Она шагнула дальше, и в этот момент рёв раздался ближе, чем раньше. Глухой, распухший от силы. Её дыхание сбилось. Она выдохнула сквозь зубы.
– Началось.
– Я рядом, – шепнул огонёк.
– Я знаю. Не мешай.
Мир вокруг стал другим. Чётче. Тяжелее. Каждый шаг отдавало в грудь, но внутри — только одна мысль:
«Я иду, потому что должна».