Песок под ногами Е Линь был сухим и скрипучим, как зола, перемолотая временем. Каждый шаг отзывался глухим щелчком в меридианах, особенно в нижнем даньтяне. Дюны заслоняли горизонт, а серое небо над головой давило тяжестью, от которой ломило виски. Она прикрыла рот рукавом — едкий дым выедал горло, но дышать было нужно. Ветер гнал пепел мимо её лица. Вдали, среди треснувших скал, вынырнули пятна цвета засохшей крови.
– Вижу их, – пробормотала она. – Мечи обнажены.
– Держи шаг, – прошептал Истинный Огонёк. – Они двигаются с фланга.
– Не вперёд идут. Значит, не уверены.
– Они ищут.
– Тогда найдут.
Сквозь пыль выступил силуэт. Первый — высокий, в ханьфу цвета угля, на ткани багровые линии пульсировали слабым светом. За ним — трое. Заклинатели. Их ауры были размыты, но мечи уже лежали в ладонях. Аура впереди — плотная, с вкраплениями тьмы и яда. Её она узнала мгновенно.
– Цзян Вэй, – сказала она. – Вот и встретились.
– Это он, – подтвердил огонёк. – Его яд давит даже на меня.
– Значит, не привиделось.
Фигура остановилась. Из-за ткани, закрывавшей лицо, до Е Линь донёсся голос — глухой, срывающийся:
– Ты жива?
– Не ты решаешь, кто умирает.
– Я сам разрушил твой даньтянь. Своими руками.
– Плохо разрушал.
Цзян Вэй шагнул вперёд. Его меч — прямой, с рукоятью в форме когтей, дрогнул в пальцах. Его глаза — алые, распухшие, как у змеи на яде. Его дыхание сбивалось.
– Ты не могла выжить. Твоё тело должно было сгнить изнутри.
– Говори громче. Может, сам поверишь.
– Чем ты себя вытянула?
– Не твоё дело.
Огонёк вспыхнул, качнулся к её лицу.
– Давление растёт. Он уже на эликсире.
– Падшее Сердце?
– Угу.
– Значит, долго не протянет.
– Но силы больше твоей.
– Посмотрим.
Е Линь сдвинулась на полшага. Её деревянный меч лёг горизонтально — за спиной, на уровне талии. Ци подтянулась к поверхности кожи, и багрово-золотое свечение прорезало пыль.
– Ты не дотянешь до следующего удара, – сказал Цзян Вэй. – Я сломаю тебя, как сучок.
– Попробуй.
– Ты сама попросишь.
– Я молчала, когда ты сломал меня. Сейчас – тем более.
Один из заклинателей шагнул вперёд. Её глаза резко метнулись вбок.
– Назад, – бросил Цзян Вэй, даже не поворачиваясь. – Это моя добыча.
– Если попытаются обойти – срежу первой линией, – прошептала Е Линь.
– Доверяй огню, – отозвался огонёк.
– Готова.
Ветер качнул край её ханьфу. Она развернулась на полупальцах, вес перенесён вперёд. Аура вспыхнула, и меч за её спиной дрогнул. Ци в рукояти отозвалась жаром.
– Сейчас, – прошептала она. – Сейчас или всё зря.
– Шрам готов, – сказал Истинный Огонь. – Жги.
– Держись рядом. Не лезь.
– Не умею иначе.
– Тогда вперёд.
Закат ложился на дюны тусклым багровым светом, растекаясь по песку, как расплавленное железо. Воздух дрожал от жары и дыма, пепел оседал на плечи Е Линь, будто давящее покрывало. Сквозь дым пронёсся рёв — короткий, глухой, будто кто-то сдерживал зверя внутри себя. Она сделала шаг вперёд, держа деревянный меч чуть ниже пояса. Пульсация в меридианах становилась всё резче, как будто кто-то стучал в её тело изнутри.
– Он собирается, – прошептала она.
– Готовься, – отозвался Истинный Огонь. – Сейчас будет резко.
Цзян Вэй выдохнул, и из его ладоней вырвались длинные когти из тёмно-красной ци. Они заструились по воздуху с визгом, словно металл рвал плоть. Когти дрожали, оставляя за собой багровый шлейф, пропитанный ядом.
– Уйди влево! – рявкнул огонь.
– Вижу!
Е Линь прыгнула, скользнув по пеплу, и в тот же миг «Кровавый Коготь» рассёк воздух в том месте, где только что была её грудь. Один из когтей всё же задел рукав — ткань вспыхнула, осыпавшись углями.
– Ты бы умерла, – крикнул Цзян Вэй. – Если бы я хотел убить – ты бы уже лежала.
– Значит, ты не хочешь.
– Я хочу посмотреть, как ты сгниёшь от своего же огня.
Её пальцы скользнули к браслету. Аромат полыни ударил в нос — тёплый, знакомый, горький. Боль в груди сжалась.
– Не время.
– Сожги его, – шепнул Истинный Огонь.
– Пробую.
Она шагнула вперёд, стиснув меч, и ци рванулась из даньтяня, пробив каналы. Жар прошёл по позвоночнику, глаза вспыхнули. С ладоней сорвался поток багрового пламени, пересечённого тонкими золотыми искрами — как трещины на расплавленном металле.
– Пылающий Шрам! – Выкрикнула она.
Пламя столкнулось с когтями. Воздух закрутился, взвыл. Один из когтей вспыхнул, рассыпавшись пеплом. Второй прорезал воздух, но распался в полёте. Остальные осели в песок, оставив воронки, дымящиеся ядом.
– Это не ты, – прошипел Цзян Вэй. – Кто тебя усилил?
– Я сама.
– Лжёшь. У тебя не хватит ци на повтор.
– Проверь.
Он бросился вперёд, но в тот же миг она исчезла. «Тень Лунного Света» перенесла её за спину противника — короткий скачок, почти телепортация, но жжение в меридианах взорвалось. Она стиснула зубы, дыхание сорвалось хрипом.
– Чёрт… – прошептала она.
– Не сдавайся, – напомнил огонёк.
– Молчи и свети.
– Ты сильнее.
– Это мы ещё посмотрим.
Она подняла меч. Аура вокруг неё дёрнулась, вспыхнув багрово-золотым, но колыхалась, как пламя на ветру. В глазах стояла пелена, но тело двигалось — быстро, точно. Вторая волна когтей приближалась.
– Опять.
– Техника готова?
– Да. Но я тоже на пределе.
– Тогда сделай так, чтобы не пришлось третий раз.
– Поняла.
И Е Линь двинулась вперёд.
Багровый туман заволок впадину, поглотив остатки света. Тонкие вихри дыма вились у самых ног, пепел лип к ханьфу, будто цепляясь за кожу. Воздух стал вязким — жгучий, с металлическим привкусом, пробирался в лёгкие и царапал горло. Е Линь стояла, прижав ладонь к груди. Меридианы горели, ци текла неровно, спотыкаясь в узлах. Перед глазами заколебался силуэт.
– Линь Хао?
В дыме промелькнула фигура — высокий силуэт с багрово-золотой аурой. Он стоял спиной, но поворот головы — и её взгляд встретился с пустыми глазами, в которых пульсировала кровь.
– Не подходи! – Е Линь вскинула меч. – Я знаю, что это не ты!
Силуэт не исчез. Он шагнул ближе, и с каждым шагом песок под ним становился тёмнее, словно пропитывался кровью. Е Линь отступила, сердце колотилось гулко.
– Прекрати! – Закричала она в пустоту. – Ты не Линь Хао! Я это знаю!
– Дыши, – отозвался огонёк. – Твоя ци сбилась. Прогони его.
– Я пытаюсь, – прошипела она. – Но туман мешает. Голова гудит.
– Используй «Реку Света».
– Слишком рано. Она ещё не стабилизирована.
– Тогда умри здесь.
– Молчи.
Её пальцы сомкнулись на браслете. Аромат полыни ударил в нос — болезненный, чужой, тянущий. Внутри что-то дёрнулось.
«Он выбрал не меня».
Голова закружилась.
– Нет, – выдохнула Е Линь. – Не сейчас. Не так.
Она закрыла глаза. Поток ци дрогнул, прорвался из даньтяня, скользнул вверх. Мягкий, звенящий. В ушах зашумела вода.
– Река Света, – прошептала она. – Очисти.
Ци потекла по каналам, ровно. Словно вода смывала гарь. Видения дрогнули, как слюда. Силуэт в тумане рассыпался, оставив лишь шлейф багровой ауры.
– Хорошо, – сказал Истинный Огонь. – Ещё раз.
– Песнь Трав, – шепнула она.
Лёгкое звучание эхом прокатилось в голове. Образы исчезли, будто листва на ветру. Но слабость осталась — как пепел на губах. Е Линь выпрямилась, рука с мечом дрожала.
– Она очнулась! – Донёсся голос одного из заклинателей.
– Гаси! Пока она не вырвалась!
– Поздно, – сказала она.
Из кончиков пальцев сорвались «Искры Звёзд». Золотые капли разлетелись, ослепляя. Крики, топот. Кто-то упал, кто-то закрыл глаза руками.
– Резать? – Прошептал огонёк.
– Нет. Я хочу дышать.
Она развернулась, скользнув в тень скалы. Пальцы всё ещё теребили нити браслета. Аромат снова наполнил нос. Тоска резанула внутри.
– Ты выбрал не меня, – прошептала она. – А я всё ещё держусь.
– Ты сильнее, – сказал огонёк.
– Заткнись и свети.
Она сжала рукоять. Меридианы дрожали, но ци держалась. Шаг вперёд. Потом ещё один.
– Это был только туман, – сказала она. – А я всё ещё стою.
Багровый туман сгустился. Небо исчезло — над впадиной висел глухой мрак, тлеющие кусты бросали всполохи, словно дыхание умирающего зверя. Е Линь сделала шаг вперёд. Песок под ногами дрожал. Лицо пылало — ядовитый дым царапал кожу, как щепки от раскалённого металла.
Цзян Вэй вытянул руку. Вокруг ладони закрутилась чёрная ци, пронизанная багровыми венами.
– Проклятый Лотос, – прошипел он.
Из земли вырвался всплеск света — не яркий, а тлеющий, разлагающий. Воздух вскипел. Пелена ци взметнулась вверх, осыпаясь каплями, похожими на лепестки. Они упали на кожу Е Линь — и обожгли.
– А-а… – она прикусила губу, сдерживая крик.
Пламя боли скатилось по шее. Мир дрогнул. Перед глазами возник Линь Хао — стоящий в центре дюн. Его аура пульсировала багровым сиянием, глаза расширены, рот открыт в беззвучном крике. Он падал назад, в багровую бездну, и кровь, как река, поднималась вверх, обволакивая его тело.
– Нет! – Закричала Е Линь. – Это не он!
– Но ты же видишь, – прошептал Цзян Вэй. – Он тонет. И ты ничего не сделаешь.
Слова эхом пробили виски. Мир закружился. Меридианы дрогнули, аура заискрилась.
– Огонь… – хрипло прошептала она. – Скажи…
– Разбей флакон, – прозвучал голос Истинного Огня. – Сейчас.
Пальцы Е Линь дрогнули, сомкнувшись на маленьком сосуде. Она отбросила колпачок и разбила флакон о землю. Из трещин вырвался свет — серебристый, холодный. Туман заколебался, словно отшатнулся. Ци затрепетала.
– Туман Лотоса, – прошептала она. – Сожги иллюзию.
– Слишком поздно, – рявкнул Цзян Вэй. – Ты уже в ней!
Из его глаз ударил «Шёпот Бездны» — звук, не различимый ухом, но проходящий через кости. Голова Е Линь накренилась. Всё вокруг стало искажаться — песок будто расползся, скалы таяли, небо хлюпало над головой.
– Дыши. – Огонёк стал ярче. – Ты сильнее.
– Да, – прошептала она. – Я… ещё здесь.
Ци внутри неё рванулась. Поток пробил грудную клетку, распространился по плечам, ладоням, лезвию. Она шагнула в сторону, исполнив «Серебряный Ветер» — движение лёгкое, сдвиг вбок, словно лист, уносимый бурей. Волна лотоса прошла мимо, обожгла воздух, но не её.
– Сейчас! – закричал Истинный Огонь.
– Пылающий Шрам!
Она рванула руку вперёд. Вспышка багрового пламени вырвалась из груди, пробив воздух. Поток врезался в центр техники Цзян Вэя. Его защита — круг ци, наложенный на грудь — вспыхнула, затем разлетелась, как разбитое стекло.
– Ты… – Цзян Вэй отступил. – Не может быть…
– Я выживу, – прошептала она. – Даже если сгорю.
Меридианы жгло. Внутри что-то разрывалось. Аура пульсировала, багрово-золотая, будто всплески крови, перемешанные с сиянием солнца. Её взгляд — чистый, но полный боли — упёрся в лицо врага.
– Зачем тебе Чжэнъян? – Спросила она.
– Чтобы сжечь, – ответил он. – Как он сжёг меня.
В его словах не было крика — только ровная, сдержанная ярость. Та, что пахла страхом.
– Тогда ты и есть пепел, – сказала она. – Я не хочу стать как ты.
Она сжала браслет. Аромат полыни — знакомый, тяжёлый. Он больше не резал. Он напоминал.
– Я не он. Я сама.
– Посмотрим, – усмехнулся Цзян Вэй. – Твои глаза похожи на мои.
– Но мои не пустые.
Она подняла меч. Его лезвие дрожало — от силы, от усталости, от жара. Но оно ещё было в её руках.
Багровый туман редел. Звёзды просачивались сквозь его рваную вуаль, будто осторожно заглядывали в поле боя. Песок под ногами Е Линь ещё дымился, в ноздрях стоял запах горелой травы и пепла. Цзян Вэй лежал неподвижно. Его чёрное ханьфу с багровыми узорами стало блеклым, а алые глаза, прежде полные ярости, теперь смотрели в пустоту.
– Ты встать можешь? – Голос Е Линь прозвучал хрипло.
Цзян Вэй пошевелился. Краем ладони он упёрся в песок, но тело не слушалось. Его губы дёрнулись в усмешке.
– Смешно… – прохрипел он. – Я думал, сожгу тебя первым.
– Уже сожгли, – ответила она. – Меня потом собрали.
Её меч медленно опустился. Дерево почернело от жара, пальцы дрожали, но не отпускали рукоять. Меридианы горели, как раскалённые нити.
– Это был твой предел? – Е Линь подошла ближе. – Или ты просто не верил, что я выдержу?
– Ты… не должна была, – выдавил он. – Я… видел, как ты исчезла. Тогда… с ядром.
– Ты ошибся, – сказала она. – Я выжила. Потому что у меня не было другого выхода.
Истинный Огонёк медленно скользнул рядом, его багрово-золотое сияние легло на лицо Цзян Вэя. Его зрачки сузились, дыхание сбилось.
– Что это… – прошептал он. – Оно живое?
– Оно видит, кто ещё держится, – ответила Е Линь. – Ты держишься?
Цзян Вэй фыркнул, но его грудь опала. Он не ответил. Где-то вдалеке раздался шорох — фигуры культистов, тени в дыму, начали исчезать, растворяясь среди чёрных дюн.
– Они бросили тебя, – сказала она.
– Пусть, – выдохнул он. – Я их не звал.
Е Линь опустилась на одно колено, взгляд скользнул по его лицу. В нём не было больше угрозы — только обида. Тяжёлая, застарелая, гнилая, как чешуя, въевшаяся в кожу.
– Почему Чжэнъян?
– Потому что они разрушили всё, – прошептал он. – Мою сестру, моё ядро, моё имя. Я хотел, чтобы они горели.
– А ты с ними?
Он кивнул слабо. Её пальцы на секунду сомкнулись на браслете. Аромат полыни вспыхнул, знакомый, болезненный.
«Ты тоже разрушил», – подумала она.
– Я могла бы быть как ты, – тихо сказала она. – Всё почти совпало.
– Тогда в чём разница? – Спросил он, с трудом поднимая взгляд.
– Я остановилась, – ответила она. – И ты — теперь остановлен.
Истинный Огонь приблизился к её уху, шёпот был ясным, как струя воды:
– Ты победила.
– Не до конца, – прошептала она.
Она поднялась, подошла к мечу и вонзила его в землю. Ци дрогнула, багрово-золотая аура медленно стянулась, пульсируя глухо. Жжение в теле усилилось. Она закрыла глаза и выдохнула.
– Ты не добьёшь меня? – Спросил Цзян Вэй.
– Нет, – сказала она. – Ты уже мёртв, просто пока дышишь.
– Тогда иди, – прохрипел он. – Пока не передумала.
Е Линь посмотрела на него в последний раз. Его лицо казалось совсем чужим. Она развернулась, шагнула в сторону рассеивающегося тумана. Песок заскрипел под сандалиями. Серебристый свет рассвета начал прорываться сквозь небо, точно напоминая — всё продолжается. Даже после.
Под тканью костра было тепло, но оно не спасало от влажного холода, стекавшего по стенам пещеры. Е Линь лежала неподвижно, дыхание ровное, но пальцы слабо двигались, зацепившись за плетёные нити браслета. Аромат полыни стал пронзительным — он проник в сон, как горечь памяти. Истинный Огонёк дрожал над её плечом, его багрово-золотое сияние мерцало на стенах. Треск костра отдавался в груди, будто удары сердца. Её веки дрогнули, и она провалилась.
Во сне она стояла на каменных ступенях, над ней висело небо, чёрное, без звёзд, прорезанное линиями золотого света. Доспехи были тяжёлыми, каждый сегмент сжигал кожу. Золотая мантия волочилась по ступеням. Перед ней — трон, чёрный нефрит, гладкий, как зеркало. А на коленях у его подножия — она. Точнее, та, в ком звучала больно знакомая аура. Женщина в белом, с распущенными волосами и кулоном в виде феникса.
– Зачем ты молчишь? – Голос Е Линь, ставший здесь мужским, был сухим. – Ты ведь знала, что всё рухнет.
Женщина подняла взгляд. Его оттенок — багрово-золотой. Как у Линь Хао.
– Я ждала, когда ты повернёшься.
– Повернулся, – ответил он. – И что дальше?
– Поздно, – прошептала она. – Уже всё упало.
– Ты держала клинок, – сказал он. – И не дрогнула.
– А ты прижал мою ладонь к рукояти. Ты тоже не дрогнул.
Её фигура дрогнула, кровь хлынула из груди, заливая нефрит. Падая, она прошептала:
– Ты предал меня.
– Нет, – сказал он. – Я просто вернул.
Свет в зале вспыхнул — Истинный Огонёк пробился сквозь сон. Он заговорил:
– Проснись.
– Ещё нет, – ответила Е Линь. – Я хочу знать, кого я убила.
– Ты убила себя.
– Нет. Я убила ту, кто стояла рядом, когда всё рушилось.
– Тогда проснись и иди дальше.
– Хорошо.
Пробуждение было резким. Грудь обожгло воздухом пещеры, пальцы судорожно сжали браслет. Аромат полыни ударил в нос. Она села, с трудом оттолкнувшись рукой от ткани. Посох лежал у костра. Пламя треснуло, будто вторя её движению. Истинный Огонёк дрожал у лица.
– Это был сон?
– Да.
– Она… звала меня.
– Ты не обязана отвечать.
– Но я уже слышала.
– Тогда слушай дальше.
– Ищи правду, – повторила Е Линь вслух. – Не месть. Не память. Правду.
Огонёк вспыхнул. Она подняла сосуд с «Звёздной Кровью» и сделала глоток. Горечь прошла по горлу, обожгла грудь. Аура вокруг пульсировала багрово-золотым. Её ладонь дрожала, но взгляд был прямой.
– Я не забыла, Линь Хао, – прошептала она. – И не простила. Но я не остановлюсь здесь.
– Путь открыт, – шепнул Огонёк.
– Тогда веди.
Первые лучи солнца разрезали багрово-золотое сияние огонька, как нож сквозь тонкую ткань. Пепел, лежащий на полу пещеры, оседал медленно, беззвучно. Костёр догорал, угли потрескивали вразнобой, будто спорили между собой. Воздух был тёплым, но тяжёлым, и в нём всё ещё висел знакомый, удушающий запах полыни. Е Линь стояла у выхода. Её тень простиралась по полу, пересекала сосуд с эликсиром, лежащий у края камня.
Она сжала браслет, впиваясь ногтями в жёсткие нити.
– Я выживу, – сказала она, глядя на песок за пределами пещеры.
Истинный Огонь дрогнул над плечом, тёплый свет обогнул её щёку.
– Иди вперёд.
– Я знаю, – прошептала она. – Я помню, куда.
Внутри — всё ныло. Меридианы тянули, как будто кто-то незримо разрывал их изнутри. Аура пульсировала с перебоями, вспыхивая багрово и замирая, когда боль накрывала грудь. Е Линь не отводила взгляда от горизонта. Там, за дюнами, начинался путь к Чжэнъян.
– Ты боишься? – Голос Огонька был ниже обычного.
– Нет, – коротко ответила она. – Я просто больше не верю в случайности.
– Эликсир готов.
– Я помню, – ответила. – Он будет рядом. Если отклонение начнётся — я успею.
Она наклонилась, подняла сосуд. Свет от Огонька отразился в багровой жидкости внутри. Кровь тигра. Лотос. Время.
– Пить сейчас?
– Позже, – сказала она. – Я хочу, чтобы они видели, кто идёт.
Посох за её спиной отозвался лёгким звоном, меч в руке дрогнул, отозвавшись на ци. Аромат полыни снова подкатил к горлу, и Е Линь резко вдохнула, будто захлёбываясь.
– Отпусти, – сказал Огонёк.
– Нет. Он всё ещё со мной.
– Он не идёт с тобой.
– Я не зову его, – прошептала она. – Но я возьму с собой то, что осталось. Пусть болит. Мне это нужно.
Тень шевельнулась у входа. Сюань Лэй остановилась, не заходя. Её пальцы сжимали флакон, глаза – блестели тревогой.
– Ты… всё помнишь?
– Всё, – сказала Е Линь. – Особенно, как он смотрел на меня тогда.
– Ты изменилась.
– Надеюсь.
– Это месть?
– Это… – она задержала дыхание. – Это расчёт. Они думали, я исчезну. А я всё ещё здесь.
Сюань Лэй шагнула внутрь.
– Ты не одна.
– Знаю, – кивнула Е Линь. – Но туда я пойду первой.
– С тобой хотя бы эликсир?
– И пламя, – ответила она, глядя на Огонёк. – Оно не погасло.
– Тогда иди.
Е Линь подняла голову, сделала шаг вперёд. Свет солнца ударил в лицо, кожа ощутила тепло. Она не остановилась. Браслет на запястье пульсировал, словно сердце.
– Всё будет, – сказала она. – Только теперь – по моим правилам.