Песок под ногами хрустел, будто скрежетал зубами. Дюны, покрытые пеплом, простирались до горизонта, сливаясь с пасмурным небом. Ветер поднимал лёгкие вихри, и они цеплялись за ханьфу Е Линь, оставляя на ткани серые пятна. Она стояла на краю трещины, смотрела вдаль, где небо медленно опускалось на скалы, а багрово-золотой Огонёк дрожал рядом с её плечом, освещая узкие черты лица.
Шёпот пробежал в голове, мягкий, но точный:
– Он идёт.
– Кто? – Спросила она, не поворачивая головы. – Очередной выродок из Чжэнъяна?
– Слушай.
Порыв ветра принёс с собой звук. Тихий, но устойчивый шаг, как будто кто-то шёл по песку без страха. Из-за скалы, обгоревшей до черноты, вышел мужчина. Его ханьфу был цвета вина, волосы собраны лентой, а аура светилась золотом, будто согревала само пространство. Он остановился в нескольких шагах, руки за спиной, взгляд ровный.
– Ты Е Линь?
Она не ответила сразу. Её пальцы нашли браслет, и дыхание невольно сбилось от знакомого запаха полыни.
– Зависит от того, кто спрашивает.
– Ян Динтянь, старший странник Хэнъюэ. – Он чуть наклонил голову. – Твоя аура… редкая. Ты используешь технику, которая выжигает меридианы. Это не путь для одинокой.
– Не для одинокой? – Она усмехнулась. – Тебе не показалось, что я стою здесь одна?
– Мне показалось, что ты всё ещё держишься.
Огонёк дрогнул, коснувшись её щеки. Она отстранилась чуть-чуть, не глядя на свет.
– Если ты пришёл меня завербовать, скажи сразу.
– Я пришёл, потому что ты выжила в центре пустоши и не сошла с ума. Это не вербовка. Это — предложение.
– Предложение чего? Поменять одни стены на другие?
– Поменять одиночество на выбор.
Она опустила взгляд на меч. Руки дрожали — слабое, едва заметное подрагивание в пальцах. Аура внутри тела пульсировала с перебоями: багрово-золотой свет мигал, будто сердце колебалось между двумя ударами.
– Я не доверяю чужим, – сказала она тихо. – И не ищу Учителей.
– Тогда ищи союзников. Я не буду тебя учить. Но ты сможешь дышать иначе.
Она вскинула глаза. Взгляд Ян Динтяня был спокоен, как у того, кто давно научился слушать, а не говорить. Он не приближался.
– Почему ты вообще заговорил со мной? Ты ведь видишь, что я нестабильна.
– Потому что ты не сломалась. Даже когда начала гореть изнутри.
– Я не горю. Я просто… – Её голос оборвался.
– Пытаешься не стать похожей на тех, кто тебя предал?
– Не повторяй это, – её губы дрогнули. – Это моё.
Огонёк снова шепнул:
– Попробуй.
Она выдохнула, медленно.
– Я пойду с тобой. Но если хоть один из твоих прикоснётся ко мне без разрешения — я сожгу всё.
– Условия ясны. Ты не в клетке. Хэнъюэ не требует верности — только силы.
– Я не обещаю быть покорной.
– Мы не собираемся тебя ломать.
– Тогда иди первым, Ян Динтянь. Я хочу посмотреть, насколько ты не похож на остальных.
Он кивнул. Повернулся, не дожидаясь.
Е Линь посмотрела на багрово-золотой Огонёк.
– Я не уверена, что это правильно.
– Но ты жива. Значит — можешь выбрать.
Она шагнула вперёд. Песок скрипнул под сандалиями. И каждый шаг оставлял за собой не просто след — а маленький след света.
Пространство Огненного Плавильного Зала дышало жаром. Стены, покрытые резьбой фениксов, словно мерцали в багровом пламени котлов, отражаясь в чёрном мраморе пола. Казалось, весь зал колеблется от жара и дыхания огня. Е Линь сделала шаг вперёд, ткань её серого ханьфу прилипала к телу. Запах жжёной смолы и лотоса забивался в нос. Огонёк рядом с её плечом вспыхнул чуть ярче.
– Тебе сюда, – Ян Динтянь кивнул в сторону дальней стены, где трое учеников склонились над котлом. – Ты пока под наблюдением, но работаешь наравне.
– С травами? – Голос её прозвучал хрипло. – Я не учёная служанка.
– Здесь не служат, – спокойно ответил он. – Здесь выживают. Сначала травы – потом выбор.
Она оглянулась: глаза учеников задержались на ней, кто-то отпрянул, кто-то шепнул что-то другому. Один мальчик, с выбритым виском и ожогом на щеке, открыто рассматривал её, пока не встретился с её взглядом – и отвёл глаза.
– Отличный приём. – Е Линь усмехнулась. – Почти как в Чжэнъяне.
– Разница в том, что здесь за спиной никто не ударит. Только в лицо.
– Очень утешающе, – бросила она.
Огонёк коснулся её виска. Шёпот был едва слышен:
– Учись.
– Ты всегда так разговариваешь с теми, кто только что пришёл? – Спросила она, перебирая браслет на запястье.
– Только с теми, кто прижимает меч и браслет, словно это последнее, что у них осталось.
– Потому что так и есть.
Он помолчал, затем достал свиток и протянул ей.
– «Девять Солнц Закалки Тела». Работает с пылающим ядром. Спалит тебя изнутри, если будешь невнимательна. Зато отрастит кости заново.
– А если мои уже сожжены?
– Тогда прочитаешь дважды.
Она взяла свиток, пальцы дрожали. Аура внутри пульсировала рывками, будто сердце не решалось биться ровно. Слабое жжение в груди – как напоминание о боли, с которой она ещё не справилась.
– Где я буду спать?
– В северном крыле. С остальными внешними. Один из травников тебя отведёт. Поешь, как сможешь. Здесь никто не нянчит.
– А если не смогу?
– Съешь горячий уголь, – он усмехнулся и ушёл к следующему котлу.
– Ты вежливый, как шлифованный кирпич, – буркнула она вслед.
Рядом появился тот самый ученик с ожогом. Он посмотрел на неё из-под тёмной чёлки.
– Я покажу, где север.
– Спасибо, я бы и сама догадалась, – она кивнула. – Как зовут?
– Мо… просто Мо. Ты... из пустоши?
– Нет, из чёртового ада, – бросила она. – Двигаемся?
Он молча повернулся. Е Линь ещё раз посмотрела на пылающие котлы, на тени фениксов, шевелящиеся по стенам, и сжала браслет.
– Начни заново, – прошептал Истинный Огонёк.
– Не советуй, если не понесёшь последствия, – ответила она ему вслух. – Но ладно. Попробуем.
Багровое пламя катилось по стенам зала, словно живое, отражаясь в чёрном мраморе и переливаясь в глубине котлов. Воздух был густым, насыщенным запахом смолы, лотоса и обугленной крапивы. В углу между двумя колоннами, за грубо сложенным котлом, Е Линь сидела в лотосе. Её дыхание было неровным. На коленях лежал раскрытый свиток, рядом — горстка «Лунного Листа», сухого, с серебристыми прожилками. Пальцы теребили браслет, но взгляд оставался прикованным к строчкам.
– Что ты делаешь? – Голос прозвучал сбоку.
Высокий, мальчишеский, немного хриплый от жара. Ученик лет пятнадцати, с обгоревшей щекой и синим платком на поясе, заглядывал через плечо.
– Читаю, – не оборачиваясь, ответила она. – Или это здесь тоже запрещено?
– Это техника тела. Ты её точно не потянешь. Солнца же. Она для парней.
– А ты пробовал?
– Мне не разрешили.
– Тогда заткнись и не мешай.
Он фыркнул, но не ушёл.
– Всё равно взорвёшь меридианы, если попробуешь закалку без базового восстановления. Даже старик Динтянь не даёт эту штуку просто так.
– Он дал. Значит, считает, что взорвусь красиво.
– Хочешь, чтобы я позвал наставника?
– Нет. Я хочу, чтобы ты отстал.
Огонёк вспыхнул у её виска. Голос в голове был мягким и осторожным:
– Не спорь. Сосредоточься.
– У тебя с мозгами всё в порядке? – Не унимался мальчишка.
– Отойди.
Он отступил, недовольно выдохнув. Е Линь снова опустила взгляд в свиток. Текст пульсировал в свете пламени, линии иероглифов казались живыми. Она коснулась пальцами трав — «Лунный Лист» был тёплым, как будто впитал жар зала.
– Три вдоха — и направить ци вниз, – прошептала она. – Плавно. Без рывка.
Свет от Истинного Огня дрожал на её коже. Она закрыла глаза. Меридианы отзывались болью, словно кто-то по ним провёл раскалённой проволокой. Ци текла неравномерно — толчками, с дрожью, как грязная вода в разбитом сосуде.
– Мерзко, – выдохнула она.
– Тебя рвёт изнутри, – снова тот голос сбоку. Он всё ещё стоял рядом. – Так всегда с этой техникой. Знаешь, как один седьмой ранг умер от неё? У него изо рта вырвался пар с кровью.
– Ты точно хочешь остаться живым?
– А ты?
– Нет, – ответила она. – Не хочу остаться такой, как есть.
Мальчишка немного помолчал. Потом сел на корточки.
– Слушай… если начнёт жечь грудь — не дыши через живот. Только плечами. Я слышал, это немного гасит внутреннее давление.
– Почему ты мне это говоришь?
– А вдруг не взорвёшься.
Она усмехнулась, не открывая глаз.
– Зовут как?
– Ши Му. А ты?
– Е Линь. Но лучше молчи.
– Ладно.
Она выдохнула, снова направляя поток ци. Пламя котла перед ней качнулось. Пот струился по вискам. Рядом — серебристая тень Истинного Огня — дрогнула, словно подбадривая.
– Ещё, – прошептал он. – Ещё немного.
– Если сердце остановится – ударь мне в грудь, – сказала она Ши Му.
– Я не умею.
– Тогда просто сиди тихо. Это поможет.
Под тонким одеялом ткань ханьфу прилипла к коже, пропитанная потом и запахом пепла. Комната казалась слишком узкой — каменные стены, покрытые резьбой лотосов, будто сжимались вокруг. Сквозь узкое окно лился лунный свет, холодный, резкий, рассекающий тени на полу. В углу тлела курильница, наполняя воздух туманным ароматом лотоса и полыни. Е Линь сжала пальцами браслет — запах стал гуще. Она отвернулась на бок. Койка скрипнула.
Истинный Огонь медленно опустился к её щеке. Голос в голове был ровный, как дыхание в медитации:
– Восстань.
– Я устала, – прошептала она. — Восстану завтра.
Глаза закрылись.
И сразу — холод нефритового зала. Гул золота. Вес брони. Тяжесть меча, сливающаяся с дыханием. Он сидел на троне из чёрного камня, один, как всегда. Пальцы, сжатые в кулак, болели от напряжения.
– Повелитель, – голос был тонкий. Знакомый. Почти нежный. Она стояла на ступенях — в белом, с кулоном-фениксом, аура дрожала. – Я просила не делать этого.
Он не ответил.
– Ты знаешь, что я не враг.
Молчание. Меч на коленях согревал ладони. Он смотрел вниз. Капли крови уже заливали плитку у подола её платья.
– Я не предавала тебя.
Он поднял глаза.
– Но ты выбрала их.
– Я выбрала тебя.
Его губы дрогнули.
– Ложь.
Она шагнула ближе. Аура вспыхнула красным. Феникс на груди засиял.
– Смотри на меня. Посмотри, что ты сделал. Своими руками.
Меч дрогнул. Сила прошла по венам. Пальцы сжались, дыхание стало резким.
– Ты разрушил нас, – шептала она. – Не я.
– Замолчи, – выдохнул он.
– Я любила тебя.
Свет меча рванулся вверх. Она упала — будто растворившись в пламени, без звука. Только кулон ударился о пол.
Огонь во дворце вспыхнул. По нефритовым ступеням пробежал золотой жар, растопивший кровь. В ушах раздался голос — не её и не его:
– Восстань.
Он вскочил с трона.
Глаза открылись.
Е Линь лежала на койке, сжав браслет так крепко, что нити врезались в кожу. Лунный свет бил по лицу. Пальцы дрожали. Пот стекал по вискам.
– Хватит, – прошептала она. – Я уже проснулась.
Истинный Огонь скользнул по её плечу, оставляя багрово-золотую дорожку. Шёпот в голове стал яснее:
– Ты помнишь, кто ты.
– Я не он, – сказала она сквозь зубы. – Я не буду как он.
– Тогда встань.
Её взгляд упал на меч у стены. На свиток. На пепел на ладонях.
– Хорошо. Но если я сгорю – не мешай.
Огонь не ответил. Но тепло стало ярче.
Пространство вокруг казалось живым. Багровое пламя в котле колыхалось, отбрасывая на пол алые пятна света. Тени фениксов на стенах двигались, будто дышали. Горячий воздух резал горло, но Е Линь уже не кашляла — тело привыкло. Она стояла на циновке перед свитком, склонившись над начертанной формулой.
– Дышать — снизу, – бормотала она, сжав пальцами край свитка. – Пропустить через нижний даньтянь, потом вверх — к плечам. Шаг. Поворот. Центр тяжести в ногах.
Пламя в котле вспыхнуло сильнее. Истинный Огонь парил рядом, багрово-золотой, и его голос раздался внутри головы:
– Чувствуй огонь.
Е Линь выпрямилась. Сделала первый шаг. Пальцы дрожали. Воздух вокруг будто стал гуще. Она вытянула руку вперёд — ладонью вниз, как указано в третьем движении.
– Слишком медленно, – раздался мужской голос сбоку.
Она не обернулась.
– Уйди, – выдохнула она. – Не мешай.
Ученик с косичкой и ожогами на рукаве усмехнулся:
– Если сгоришь, зови. Мы тебя потушим.
– Только не своей плешью, – отрезала она и вновь приняла стойку.
Он рассмеялся и ушёл. Е Линь не смотрела ему вслед. В голове крутился ритм: вдох, шаг, поворот, рывок вверх. Она подвела руки к груди, имитируя жест сбора солнечного пламени, и напрягла мышцы живота. Боль в правом боку отозвалась резким уколом.
«Слишком быстро…».
Шёпот Истинного Огня стал громче:
– Укрепи тело.
– Я пытаюсь, – ответила она вслух. – Не кричи.
Порыв горячего воздуха ударил в спину. Е Линь опустилась в стойку, ладони направлены вперёд. Аура вокруг неё дрогнула — багрово-золотая, как свет над утренним костром. Её губы слегка разошлись от напряжения.
– Пятая фаза. Начало пульсации, – произнёс другой голос.
Позади стояла травница — молодая, с распухшими от жара пальцами.
– Наблюдаешь?
– Ян Динтянь сказал следить, чтоб ты не сгорела.
– А если я всё-таки сгорю?
– Он велел оттаскивать за ногу. Не за волосы — чтобы не дёргать.
Е Линь скосила на неё взгляд:
– Ты странная.
– А ты опасная. Пахнешь, как кто-то, кого он давно ищет.
– Кто?
Травница пожала плечами.
– У нас не спрашивают. Просто варят. Хочешь совет?
– Говори.
– Ты слишком держишься за боль. Это мешает телу дышать.
– Это не совет. Это просто глупость, – Е Линь снова приняла стойку, но ладонь дрогнула.
В нос ударил резкий запах полыни. Она едва не выронила свиток. Пальцы сами нашли браслет. Серебряные нити были горячими. Пахло Линь Хао. Так пахло в его комнате после культивации — пеплом, потом и сушёной лавандой.
– Чёрт…
– Что?
– Ничего.
Она зажмурилась. Истинный Огонь прижался к плечу. Шёпот стал тихим, но ровным:
– Ты можешь.
Е Линь выдохнула. Сделала шаг вперёд. Затем ещё. Аура вспыхнула. Пламя в котле задрожало. Пол будто качнулся. Её дыхание стало рваным.
– Слишком быстро, – прошептала травница. – Остановись. Меридианы перегреваются.
– Я знаю.
– Знаешь, но не остановишься?
– Нет.
Пламя внутри её тела рванулось вверх. Боль прорезала плечо, но она не закричала. Лицо стало влажным от пота. Аура вспыхнула — багровое кольцо с золотыми искрами окутало её фигуру.
Свиток упал на пол.
– Ты с ума сошла, – травница кинулась к ней, но остановилась, будто боясь прикоснуться. – У тебя кожа… пар идёт!
Е Линь, тяжело дыша, подняла голову:
– Не подходи. Я почти…
И она осела на колени, зажав плечо. Изо рта вырвался хриплый смех.
– Почти сдохла.
Травница всё же приблизилась и протянула флягу с лунной настойкой.
– Пей. Дальше пойдёшь — меридианы расплавятся.
– Ничего. Я выживу.
– Ты уверена?
Е Линь посмотрела на неё, не отводя взгляда:
– Я это уже делала. Только в тот раз мне не дали выбрать.
– А теперь ты выбираешь боль?
– Я выбираю силу.
Она отпила из фляги. Вкус был горьким. Но дыхание выровнялось. Тепло в груди стало тише. Шёпот Истинного Огня затих, будто наблюдал.
Е Линь подняла свиток. Пальцы дрожали. Но взгляд оставался чётким.
– Солнце первое. Начну заново.
Песок под босыми ногами был горячим, будто пропитан огнём изнутри. Е Линь стояла в круге, по краю которого пылали факелы, отбрасывая колеблющиеся тени. Багровый отблеск плясал на её лице. Пот стекал по вискам. Ханьфу прилипло к спине.
Напротив, спокойно и неподвижно, как высеченный из камня, стоял Ян Динтянь. Его руки были за спиной, а взгляд — прямой, цепкий.
– Повтори первое Солнце, – сказал он. – Медленно.
Е Линь шагнула вперёд. Согнула колени, вытянула руки. Её аура засияла багрово-золотыми волнами.
– Слишком напряжено. Дыхание не проходит ниже пупка.
– Я знаю, – выдохнула она. – Меридианы гудят.
– Тогда отступи на шаг. Прогиб спины лишний. Огонь не пойдёт в поясницу, если ты держишь плечи, как у трупа.
– Плечи у меня нормальные.
– Угу. Как у испуганной кошки.
Она бросила на него раздражённый взгляд, но отступила на шаг и повторила движение.
Шёпот Истинного Огня коснулся затылка:
– Доверяй ему.
– Прямо сейчас? – Буркнула она в ответ. – Он только что обозвал меня кошкой.
– Я слышу, – спокойно произнёс Ян Динтянь. – И если бы ты хоть на миг слушала не только себя, а хотя бы свои кости, поняла бы: ты делаешь всё правильно, но не в том порядке.
– В Чжэнъяне мне говорили другое.
– В Чжэнъяне тебя выбросили. Может, хватит им подражать?
Она замерла. Грудь вздымалась от тяжёлого дыхания. Пальцы сжали рукоять деревянного меча.
– А ты любишь давить?
– Нет. Я просто быстрее говорю, чем ты думаешь.
– Может, ты быстрее всех просто надоедаешь.
– Возможно. Но ты ведь осталась.
Е Линь снова встала в позицию. Медленно, на вдохе, провела рукой по диагонали, как учил свиток. Аура дернулась — неустойчиво, но ярче.
– Лучше. Слышишь, как ци стекает в бёдра?
– Она пульсирует.
– Нет, ты пульсируешь. Техника – нет.
Она прикусила язык. Капля пота скатилась по щеке.
– Почему ты не бесишься, как все остальные наставники?
– Потому что я не жду от тебя поклона. Только удара.
– Тогда прими его.
Е Линь рванулась вперёд — быстро, без предупреждения. Деревянный меч прошёл дугой к шее Ян Динтяня. Он легко отклонился, даже не распрямляя рук. Кончик её меча скользнул по ткани его ханьфу.
– Поздно, – сказал он.
– А если бы ты не успел?
– Тогда я бы остался с новым шрамом и старой ученицей.
Она отступила, сжав зубы. Сердце стучало.
– Ещё раз, – приказала.
– Уже лучше.
– Повтори. Я хочу услышать.
Он улыбнулся. Непоказно. Почти тенью.
– Уже лучше.
Пламя факелов взвилось, как от внезапного ветра. Аура Е Линь дрогнула, но осталась стабильной.
– Ещё три раунда, – сказал Ян Динтянь. – Потом я отведу тебя в Лечебную Кузницу. Прогоним остатки льда из меридианов.
– Только если без наставлений.
– Только если ты не сбежишь, как в первый день.
– Я никуда не бегаю.
– Тогда в следующий раз бей сильнее. Я почти почувствовал.
Е Линь сдвинула брови. Потом — кивнула. Встала в стойку. Руки крепко обхватили рукоять меча. Тени фениксов шевельнулись на каменной стене, и в воздухе повис запах полыни.
Но он не сбил дыхание. Только заставил сильнее сжать пальцы.