Полдень заливал арену ослепительным светом, смешивающимся с багровым свечением факелов. В песке и пепле дрожали следы прошлых боёв, отпечатки боли, которую ещё не успели забыть. Над алтарём у края арены мерцал талисман — «Кровавое Ядро», пульсирующее чёрно-красным ритмом, будто сердце умирающего зверя. Гул толпы заполнял воздух, тяжёлый, как дым.
Е Линь стояла в тени круга. Её пальцы дрожали, сжимая рукоять заклинательского меча. Браслет на запястье казался холоднее обычного. В арене появился он.
Чжао Кун.
Он шагнул в круг, как будто шёл не на бой, а в главный зал Секты Чжэнъян — уверенно, с выверенным спокойствием. Его ханьфу с красными узорами двигалось в такт ветру, а аура — серая, с алыми искрами — резала по воздуху.
— Не думал, что ты выйдешь, — бросил он, склонив голову в знак вежливости, но без малейшего уважения в глазах.
Е Линь молчала.
«Он не должен быть здесь. Он не имеет права стоять на этой арене».
— Откуда у тебя талисман? — Её голос был ровным, но напряжение вибрировало под кожей. — Его должен был передать старейшинам тот, кто добыл Жемчужину Небесного Дракона.
Чжао Кун усмехнулся, медленно покачав головой.
— Разве не я это сделал? Я же доставил её. Своими ногами дошёл до врат. Своими руками передал её мастеру Ху.
— Не своими ты её добыл, — голос Е Линь сорвался. — Я. Я отдала её тебе. Ты ушёл, пока я отвлекала заклинателей. Забыл?
Он прищурился, взгляд стал холоднее.
— Я не просил. Ты всунула её мне, как горячий камень. Мне просто повезло дожить.
— Повезло соврать, — Её пальцы сильнее сжали меч. — Ты солгал, Чжао Кун. Сказал, что это ты её добыл. Что я — просто отвлекающий манёвр. Но это была моя кровь на песке. Моя ци — на той Жемчужине. Ты сам видел, как она дрожала в моей руке.
— А ты что? Хотела награды? — Он сделал шаг вперёд. — Хотела, чтобы тебя возвели? Чтоб имя твоё вырезали рядом с древними мастерами?
— Я хотела, чтобы ты не предал. Всего лишь.
Он замолчал.
Истинный Огонь дрогнул над её плечом, его багрово-золотое свечение охватило меч. Толпа стихла. На трибунах Вэй Лин встала. Ляо Чэнь подняла бровь. Фэн Юй слегка склонилась вперёд.
Е Линь шагнула в круг. Свет меча отразился в её глазах, как отблеск прошлого.
— Чего ты добиваешься теперь?
— Возмездия, — он не улыбался. — И если победю — талисман мой.
— Если ты вообще смеешь смотреть мне в глаза, — прошептала она. — Объясни, почему ты здесь? Ты же не ученик Хэнъюэ.
Чжао Кун повёл плечами, как будто сбрасывал невидимую пыль.
— Странно, да? Думал, не узнаешь. Но ты же всегда была слишком внимательной. Даже когда не надо.
— Ты не ответил.
— Я заключил соглашение. Временное. Я нужен им. С моими техниками. С моими связями. А ты — просто бывшая изгнанница. С пустым браслетом.
Она поднесла запястье к лицу. Аромат полыни резанул сильнее обычного.
— Пустой? — Повторила она. — Значит, тебе и не снилось, сколько в нём осталось.
Они оба молчали.
Солнечный свет бил в спину. Факелы трещали. Истинный Огонь спустился чуть ниже, касаясь плеча Е Линь.
— Ставка — талисман, — произнесла она. — И твоя правда. Всю. Под клятвой ци.
— И если я выиграю?
— Забирай его. И исчезни. Навсегда.
Он кивнул.
— По рукам.
Они разошлись в стороны круга. В воздухе повисла тишина — натянутая, как струна.
Истинный Огонь мигнул багровым. Песок скрипел под её ногами.
«На этот раз я не дам ему уйти».
Багровое пламя факелов дрожало на стенах арены, и резные фениксы с драконами казались живыми, словно впитывали жар напряжения. Толпа замерла в предвкушении. Воздух был тяжёлым, пропитанным дымом и потом, пеплом и ядом обиды. Е Линь сдвинула ногу, вычерчивая полукруг на пепле. Ци дрожала под кожей, как натянутые струны.
Чжао Кун не дал сигнала — просто шагнул вперёд, и его правая рука разорвала воздух. Тёмно-серый вихрь, наполненный алыми искрами, вырвался из ладони, завихрился спиралью и сорвался к центру арены, подняв волну горячего песка.
«Железный Шторм, — успела мысленно отметить Е Линь. — Он сразу играет грубо».
Она оттолкнулась, словно танцуя в воздухе, и её шаг, едва касаясь плит, разрядился голубым светом. Искры молний, багрово-золотые, оплели её сапоги. Заклинательский меч сверкнул, оставляя в воздухе резкий излом дуги.
— Ты слишком медленный, — бросила она через плечо, отскакивая вбок.
Ответом было резкое движение — из рукава Чжао Куна вырвался алый разлом, искажённая волна, будто кровь, разлитая в огне. Е Линь, не дожидаясь, сжала запястье: ци рванулась, молнии лизнули пол круга.
— Кровавый Разлом. Он взял техники Цзян Вэя… мерзавец.
Она пронеслась под ударом, пригнувшись и раскрутившись, как вихрь. Истинный Огонь вспыхнул над её плечом, окрасив её ауру густым, почти рубиновым сиянием.
Меч прочертил дугу, и из-под её стоп вырвался волной первый из «Громовых Шагов Феникса». Земля под ней треснула, и вспышка молнии ударила вперёд, пронзив кольцо красных искр Чжао Куна. Он едва успел отбросить руку — от удара сорвало часть ткани с его рукава, и кожа обуглилась.
— Ты что, в самом деле хочешь убить меня?! — Прорычал он, отступая.
— Я хочу, чтобы ты ответил, — её голос был ровным, как остриё меча. — Не обязательно живым.
Чжао Кун отшатнулся, выдохнул и вновь вскинул ладони, но взгляд метнулся к трибунам. Там Ляо Чэнь поднялась — знак наблюдения. Е Линь поймала это движение краем глаза и не дала себе сбиться.
«Не отвлекаться. Он будет бить слева».
Второй «Громовой Шаг» сорвался быстрее — она взмыла, оставив под собой след из света и трещин, и, крутанувшись в воздухе, рванулась вниз, вонзив заклинательский меч в его щит ци.
Раздался треск.
Щит вспыхнул красными узорами и распался, как тонкое стекло. Чжао Кун закашлялся, пятясь, аура его пульсировала, серая, ослабленная.
Он вытер кровь с губ и прошипел:
— Ты всегда была безжалостной.
— Нет. Просто в этот раз не собираюсь спасать тебя.
И снова шаг. И снова гром.
«Если он думает, что я прежняя… пусть попробует остановить новый Шаг».
Багрово-золотое пламя Истинного Огня отразилось в глазах Е Линь, как в каплях ртути. Арена пылала — не только от жара и пепла, но и от звона аур. Ци закручивалась в воздухе, как натянутые струны — готовые порваться.
Чжао Кун поднял ладонь, и звук, едва различимый на фоне гула толпы, ударил в сердце. Воздух сгустился, словно звуковая волна сдавила всё внутри.
— Песнь Тёмного Клыка, — проговорил он с довольной усмешкой. — Послушай, как звучит твоё поражение.
Мир затрясся. Пространство вокруг Е Линь покрылось дрожью. Ткани её ханьфу зашевелились, будто в порыве ветра, хотя арена была безветренна. Она стиснула зубы — звук гасил внутренний поток, нарушал строй ци, заставляя сердце биться в разнобой.
Из тени, прорезав резкие всполохи, рванулись когти — длинные, ало-чёрные, исписанные символами бездны.
— Коготь Бездны, — прошипела она. — Ты решил играть по-культистски?
— А ты всё ещё думаешь, что тебя кто-то спасёт? — Его голос сочился ядом.
— Нет. Думаю, ты больше не спрячешься.
Она рванулась вперёд, как вспышка. «Громовой Шаг» разорвал землю, пепел взвился в воздух, и Е Линь закрутилась вихрем. Меч, окутанный голубым светом, оставлял за собой багрово-золотые молнии, вырезая в воздухе хищные крылья — не движения, а ритуал.
Танец Молниевого Феникса начался.
Первый удар — вниз, перехватывая коготь. Второй — вбок, вспарывая тень. Третий — разворот, взмах меча через плечо. Искры сыпались с воздуха, ци звенела, как раскалённое стекло.
Чжао Кун отступил, и его щит ци вспыхнул серебристо-красным, но волна «Громовой Пелены» уже разрасталась вокруг Е Линь, и в следующую секунду она рухнула прямо в него — не касаясь, а срывая структуру защитного потока, как шквал разбивает гладь воды.
— Ты не заслуживал ни этой арены, ни той Жемчужины! — Её голос сорвался на крик, слишком звонкий, слишком искренний.
Чжао Кун пошатнулся, выбросив в ответ клинок металлической ци, но он растворился в сиянии, которое развернула Е Линь. «Пелена» вобрала в себя его атаку, и внутри потока разряды забились, как молнии в запертой грозовой туче.
Она выдохнула — «Река Света» прошла по её каналам, утихомиривая дрожь. Едва заметно, но дыхание выровнялось. Однако где-то глубоко в меридианах что-то сжалось.
— Е Линь, — прошептала Вэй Лин с трибун, кулаки её дрожали. — Остановись, не…
— Мне нужно закончить это, — Е Линь едва слышно, но отчётливо произнесла — не для неё, для себя.
«Не ради мести. Ради справедливости. Ради того, кто тогда не вернулся. Ради той, кем я стала».
Багровое пламя факелов дрожало, отражаясь на нефритовых плитах, покрытых трещинами и копотью. Глубокая ночь заволокла арену, но свет луны, пробившись сквозь купол зала, обнажал следы от предыдущих ударов, пепел и багровые тени, будто когти фениксов, сползающие по стенам. Ци в воздухе натягивалась, как разорванные струны, готовые вспыхнуть.
Е Линь стояла в центре круга. Грудь ходила часто, запястья дрожали, и тонкие пальцы сжимали браслет, впитывая знакомый аромат полыни. Он жёг, как соль на ране.
— Ты не должен был стоять здесь, — голос её прозвучал тихо, но в полной тишине арены резанул, как лезвие. — Ни передо мной, ни перед этой сектой.
Чжао Кун сплюнул кровь, с трудом выпрямляясь. Его волосы прилипли к лбу, аура затухала, лишь слабое мерцание серого пульсировало у груди.
— А кто ещё мог бы принести печать? Тебя даже не нашли бы в том аду, если бы не я, — он выдавил усмешку. — Думаешь, хоть кто-то бы поверил тебе?
— Я отдала тебе Жемчужину, чтобы ты спасся. Не для того, чтобы ты ею прикрыл свою ложь, — её шаг был медленным, но от каждого касания пятки по плите воздух подрагивал. — Ты бежал. И вместо благодарности ты утащил мою кровь и назвал её своей.
— Я выполнил задание, — прохрипел он, а в голосе мелькнула ярость. — А ты… ты бы не вынесла того допроса. Они бы выжгли тебя.
— Лучше пепел, чем твоя тень.
Слова вспыхнули багровым — ци дрогнула. За её спиной вспыхнул аватар. Девять пылающих солнц, вращаясь, вырвались из ауры, образуя очертания фигуры с распахнутыми руками.
— Пылающий Шрам… — Чжао Кун попятился, активируя «Стальной Покров» — металлический барьер поднялся стеной, и от его поверхности отпрыгивали искры.
Сияние её ци сгустилось. Е Линь вытянула левую руку вперёд — в пальцах мелькнула капля алого света, эликсир «Звёздная Кровь». Она раздавила его между губами, вкус металла и огня вспыхнул на языке.
Меч сорвался из-за спины. Движение — как вихрь. Аура — как раскалённый песок. Солнца аватара крутились, и в следующий миг Е Линь сорвалась в стремительный рывок, разрезав воздух. «Лунный Цикл Кровавого Пламени» вспыхнул над ней багровой дугой, сливаясь с «Пылающим Шрамом».
Чжао Кун успел только поднять руку:
— Е Линь, хватит! Это…
Взрыв света поглотил всё.
Стальной Покров растаял, как масло на камне. Аромат жжёной меди, гром и пламя. Всполохи молний переплелись с огнём, и «Искры Звёзд» вспыхнули в его глазах, ослепляя.
В пламени она двигалась, будто сама стихия — не девочка, а огненный вихрь с клинком, пульсирующим от боли. «Серебряный Ветер» ударил вторым слоем, разрывая защиту, а «Река Света» внутри тела поддерживала её, несмотря на жжение в меридианах. «Песнь Трав» сдерживала разрыв внутреннего потока, но всё равно боль проникала в кости.
Е Линь резко остановилась, уперев меч в землю. Дыхание рвалось. Ци дрожала. Но Чжао Кун лежал у её ног — с обожжённым плечом, дрожащими руками и мёртвым взглядом. Его аура была пустой.
Она шагнула к алтарю. Талисман «Кровавого Ядра» лежал там, мерцая алыми линиями. Протянула руку.
Он был холодным, как лунный свет. Тяжёлым. Грязным.
— Это принадлежит мне, — сказала она.
И, не оборачиваясь, сжала талисман и браслет на запястье одновременно. Полынь ударила в нос.
«Ты бы всё равно меня предал. Даже если бы вернулся».
Предрассветный свет, проникая сквозь пепельный воздух, смешивался с багровым сиянием факелов, рисуя на стенах арены расплывчатые силуэты фениксов и драконов. Их движения в пляске теней напоминали ликование древних духов, будто сама история склоняла голову перед тем, кто осмелился выжить.
Толпа на трибунах застыла — на мгновение. А затем рванула, как порыв ветра после затишья.
— Это она! Она победила его!
— Шестой уровень?! Она пробила Стальной Покров Чжао Куна!
Голоса неслись, перекрывая друг друга, как волны, сталкивающиеся у скал. Ученики вставали с мест, тянулись вперёд, кто-то выкрикивал её имя, кто-то — заклинания, пытаясь повторить увиденное.
Е Линь стояла в центре. Её дыхание было прерывистым, губы пересохли, ци едва удерживалась под контролем. Меч в руке казался тяжёлым, но не падал. Талисман «Кровавого Ядра» дрожал в ладони, словно сопротивлялся.
«И ты — всего лишь камень. Я — пламя».
Она подняла взгляд.
На переднем ряду кто-то выкрикнул:
— Е-шидзе! Если ты не занята… я — свободен!
Смех и одобрительный гул пронёсся по трибуне.
— Я тоже свободен! — Подхватил другой. — И у меня два котла!
— У меня — фракция! И техника слияния духов! — Крикнул третий.
Е Линь чуть прищурилась. Уголки губ дрогнули — не от улыбки, а от сухости и усталости.
— В следующий раз пусть будет конкурс на смехотворность, — пробормотала она.
Вэй Лин, стоя на трибуне рядом с Ляо Чэнь, наклонилась вперёд:
— Игнорируй их. Все они просто пытаются примазаться к победе. Смотри на них — ни одного, кто был с тобой, когда ты падала. Только сейчас — когда ты выстояла.
— Я и не собираюсь, — прошептала Е Линь. — Пусть стоят.
Истинный Огонь, парящий у её плеча, засиял чуть ярче. Его пульсация вошла в такт с её дыханием.
Фэн Юй, наблюдавшая из-под полога алой шали, произнесла спокойно, но достаточно громко:
— Протокол требует, чтобы победитель турнира получил возможность выбрать наставника, линию, поддержку и право на отдельную алхимическую комнату.
— Я не нуждаюсь в покровительстве, — отозвалась Е Линь. — Мне нужен только этот котёл, этот меч и доступ к травам. Остальное — лишнее.
Ляо Чэнь вскинула бровь:
— Даже союзники?
— Особенно союзники. Один уже оказался слишком дорог.
В её голосе не было дрожи. Но когда пальцы сжали браслет, запах полыни снова ударил в нос, вызывая знакомый, давящий, почти сладкий приступ тошноты.
«Он бы тоже сказал что-то громкое. Или молчал. Но обязательно смотрел бы. Смотрел бы, как тогда…».
Словно откликнувшись, браслет чуть нагрелся, и Истинный Огонь дрогнул, усилив свечение вокруг неё.
Толпа всё ещё кричала. Кто-то пытался подойти ближе к арене. Но между ними и Е Линь зиял не круг из нефрита — а бездна. Из прожжённых плит, шрамов, запаха крови, пепла и молний. И ни один не смел пересечь её.
— Она… она не как остальные, — прошептал один из младших учеников, прижимая к груди скрученный свиток. — Она не хочет ни славы, ни фракции… она просто сильнее нас.
— Или одинокая, — девушка рядом опустила глаза. — Быть сильной — иногда значит быть одной.
Но Е Линь уже отворачивалась. Сжимая талисман и браслет, она шагнула прочь из круга. Не к свету. А в тень.
Потому что Истинный Огонь, даже самый яркий, всегда рождается в темноте.
Лунный свет, струящийся сквозь узкое окно, ложился на пол серебристым отблеском, очерчивая неровные тени лотосов на каменной стене. Тени шевелились, словно дышали. Комната казалась слишком тесной, воздух — влажным, а запах полыни — невыносимо знакомым. Е Линь лежала неподвижно, браслет на запястье тёплый, и Истинный Огонь, мерцающий у её плеча, излучал хрупкое, но устойчивое сияние.
Она провалилась в сон почти без перехода, словно кто-то распахнул перед ней завесу — и внутри не было темноты. Только свет. Золотой. Обжигающий.
Трон из чёрного нефрита возвышался на ступенях, оплетённый багрово-золотыми молниями. Доспехи Небесного Императора, узорчатые, с выгравированными перьями феникса, звенели при каждом его движении.
Перед троном стояла она — женщина в одежде жрицы, с кулоном-фениксом на груди. Черты её были смягчённой версией того лица, что он когда-то целовал в горной тени. Слишком узнаваемой, слишком близкой.
— Нефритовое Око, — сказал Император, глядя на сияющий артефакт в её руках. — Оно не должно быть у тебя.
— Оно пришло ко мне само. Я не крала.
Советник, высокий и худощавый, с глазами, как у змеи, шагнул вперёд. Его тёмное ханьфу с красными узорами будто шипело, при каждом его шаге оставляя за собой едва заметный след черноты.
— Повелитель, есть пророчество. Старое, скрытое от всех. Говорится, что женщина с кулоном феникса принесёт падение трона.
— Ты выдумал это, — голос Императора был напряжённым.
— Нет, — вмешался страж, протягивая свиток, запечатанный печатью Чёрного Ока. — Пророчество было передано в хранилище Семи Печей. Мы сохранили его.
Император развернул свиток. Ци в нём была странной, скользкой, с красными прожилками, похожими на трещины в пламени. Он знал этот почерк. Он видел такую ци — у заклинателей из Кровавого Клыка.
— Это подделка, — его пальцы сжались. — Это грязная ловушка.
Советник наклонился ближе, почти шепча:
— Даже если так, стоит ли рисковать всем этим... ради неё?
Женщина шагнула вперёд. В её глазах не было страха, только странная, неуместная в этой зале нежность.
— Ты не обязан мне верить. Но ты обязан себе не быть трусом.
Император подошёл к краю ступеней. Его ладонь дрожала. Голова гудела от молний, что плясали в крови.
— Почему ты принесла мне Око? Почему ты вернулась?
— Потому что я хотела, чтобы ты увидел. Что я не предала. Что даже если все тебя бросят, я останусь.
Советник сделал знак. Цепи вырвались из пола — серебряные, с красными искрами. Они обвили женщину, вонзились в запястья, в грудь. Она закричала — тихо, почти беззвучно. Её аура вспыхнула багрово-золотыми молниями. Кулон на шее дрогнул, сорвался — и ударился о камень.
Император закричал — наконец. И с этим криком небо треснуло, трон затрещал, молнии рухнули на алтарь.
Феникс, высеченный на троне, вспыхнул и рассыпался в пепел. Кровь залила пол.
И в тишине прозвучал шёпот:
— Ты не знал, кому верить. Но выбрал то, что легче было простить. Себя.
Е Линь вскрикнула и проснулась.
Комната была всё та же — каменные стены, серебристый лунный свет, запах полыни. Пальцы сжали браслет так, что он заскрипел.
Истинный Огонь дрожал.
— Это был всего лишь сон, — выдохнула она. — Только сон.
Но пальцы не отпускали браслет.
— Если бы ты тогда просто остался… Если бы ты не… — голос сорвался.
Истинный Огонь обвился вокруг её плеча, как будто хотел удержать.
— Не тронь меня. Я в порядке. Мне нужно просто…
Она не закончила. Только уткнулась лбом в ладони и замерла. Свет лампы мерцал, как дыхание.
«Это не сон. Это было. Это всегда было».
И в груди что-то сжалось — как предчувствие. Или как память.
Утренний свет, пробившийся сквозь узкие окна, смешивался с багровым пламенем котлов, разливаясь по стенам Огненного Плавильного Зала золотыми прожилками. Резные фениксы на стенах казались живыми, их крылья дышали жаром и ритмом пламени. Воздух был плотным, сухим, пропитанным дымом трав, смолой и чем-то металлическим, что исходило от лежащего на столе талисмана «Кровавого Ядра».
Е Линь стояла, слегка наклонившись над столом. На её лице — ни тени эмоций, но в глазах отражалось напряжение.
— Он как будто дышит, — пробормотала она, не отводя взгляда от талисмана. — Но это не дыхание света. Это...
— Пульсация искажения, — раздался тихий голос Вэй Лин за её спиной. — Его ци неустойчива. Будто он сопротивляется самому себе.
Е Линь кивнула, медленно протянула руку и коснулась поверхности артефакта. Талисман будто дрогнул, отозвавшись короткой вспышкой тёмно-багрового свечения.
— Значит, ты и впрямь впитал яд чужой ци, — её пальцы на мгновение сжались. — Но ты теперь мой. И ты не посмеешь гнить у меня в руках.
Вэй Лин подошла ближе, встала рядом.
— Хочешь, я подстрахую? У тебя меридианы ещё не восстановлены после боя.
— Не нужно, — голос Е Линь был хрипловат. — Если я не справлюсь с ним сейчас, то лучше не браться за алхимию вовсе.
Истинный Огонь вспыхнул у её плеча. Багрово-золотое пламя колыхнулось, освещая лицо девушки. Она выдохнула — коротко, сдержанно — и подняла ладони, между ними возник свет «Громового Шторма». Молнии, скользящие по её пальцам, были тонкими, как серебристые нити, но в их центре полыхали багровые искры.
— Меридианы не успели восстановиться, — сказала Вэй Лин. — Ты снова рискуешь.
— Я не спрашивала, стоит ли. Я знаю, зачем.
Она приложила ладони к поверхности талисмана. «Громовой Шторм» ударил. Сначала — едва слышное потрескивание, как будто металл треснул внутри. Затем талисман вспыхнул, испустив поток пульсирующей ци, смешанной с тем, что Е Линь не сразу смогла распознать.
«Это яд. Остатки чужой воли. Кто-то запечатал в нём отголосок».
Она резко отпрянула. Лёгкая дрожь прошла по руке.
— Он связан с кем-то. Или с чем-то, — пробормотала она.
— Прежний хозяин? — Вэй Лин смотрела с явной тревогой.
— Или нечто хуже. Я узнаю, — она вновь приложила ладонь. Молнии снова затанцевали.
Внутри её ци начал нарастать жар. Багрово-золотое свечение охватило её фигуру. Она активировала «Громовой Шторм» полностью — молнии с шипением прошли по кругу стола, зацепив края котла. Вспышка осветила весь зал.
Истинный Огонь метнулся ближе, пульсируя в такт её дыханию. Вэй Лин шагнула назад.
— Осторожно! Ещё один толчок, и тебя вырвет из потока!
— Мне хватит.
Молнии стянулись в одну точку. Талисман «Кровавого Ядра» содрогнулся, его багровый блеск сменился тусклым золотистым. Внутри что-то изменилось — ощущение тяжести стало чуть яснее, но... чище.
Е Линь опустила руки. Пальцы дрожали.
— Он подчинился. Почти, — она тяжело дышала. — Но мне придётся держать его под контролем постоянно.
Она повернулась к Вэй Лин, впервые за утро глядя прямо.
— Поможешь мне позже с «Лунным Кругом»? Мне нужно будет сбросить избыточную ци.
— Конечно, — Вэй Лин задержала взгляд. — Но только если ты обещаешь не тренироваться одна до следующей луны.
— Обещаний не даю, — хрипло усмехнулась Е Линь. — Только слова, которые можно забрать.
— Тогда я буду рядом. Чтобы вовремя забрать.
Они молчали. Из котлов доносился треск пламени. Истинный Огонь слабо плыл над талисманом.
Е Линь опустила взгляд на браслет.
Аромат полыни обжёг ноздри.
— А ты бы, — тихо сказала она, будто не Вэй Лин, а кому-то невидимому. — Пришёл бы, если бы увидел, как я держу его? Или тебе уже всё равно?
Истинный Огонь вздрогнул.
Но ответа не было. Только жар. И мерцающий свет талисмана, словно он теперь дышал по-новому.