Серый песок арены был горячим, как кожа после лихорадки. Он хрустел под шагами, оседал в складках ханьфу, въедался в запястья. Тени от факелов дрожали, словно боялись стать свидетелями.
Е Линь стояла в центре круга, её ханьфу, обожжённое по краям, туго облегало худощавую фигуру. Багрово-золотая аура мерцала неуверенно, словно вспыхивала сквозь трещины в теле. Истинный Огонь плавал у плеча, тёплый, почти ласковый.
Напротив — Лю Фэн. Его аура дышала ровно, тяжело. Тёмно-серый поток с красными искрами плыл над плечами, будто дым от гари. В его глазах не было ни интереса, ни страха — только раздражённая скука.
– Секта Хэнъюэ принимает отбросы? – Произнёс он громко, так, чтобы слышала трибуна. – Или ты здесь ради подаяния?
– Я здесь по вызову, – отрезала Е Линь. – Если тебя пугает это, скажи сейчас.
– Пугает? –Он фыркнул. – Ты не выдержишь первого удара.
– Тогда зачем ставить талисман? – Её взгляд скользнул к зелёному нефритовому камню у края арены. – Боишься, что проиграешь?
– Я ставлю талисман, чтобы забрать его обратно. И показать остальным, что Хэнъюэ не приют для больных.
– Тогда в следующий раз бери противника посильнее. Я всё ещё восстанавливаюсь после ритуала.
– Ты всегда ноешь перед боем?
– Только когда собеседник глуп и громок.
На трибунах пронёсся ропот. Несколько учеников переглянулись. Кто-то усмехнулся. Кто-то напрягся.
– Не смей оскорблять меня, – голос Лю Фэна стал низким, как раскат надвигающегося шторма. – У тебя нет на это права.
– Я не знала, что ты начал требовать разрешения на глупость.
Лю Фэн шагнул вперёд. Пол под ним застонал — одна из плит треснула под пяткой. Его аура сжалась, концентрируясь на кулаках.
– Сейчас ты пожалеешь.
– Возможно. Но ты уже жалеешь, что вызвал меня.
Он скривился. Не от боли — от злости. Она стояла спокойно. Деревянный меч покоился на ладони. Настоящий, зачарованный — с выгравированными на рукояти рунами. Свет факелов зацепил его поверхность, вырвав из неё слабое голубое мерцание.
– И где твоя слава из Чжэнъяна? – Бросил Лю Фэн. – Или это тоже выдумка?
– Спроси Чжао Куна. Он лучше всех умеет присваивать чужое.
Пауза. Лю Фэн на миг опустил глаза — коротко, непроизвольно. Е Линь заметила.
– Ты с ним заодно?
– Я не работаю с лжецами. Я просто не верю в легенды про тебя.
– Тогда поверь в боль. Она будет настоящей.
Он усмехнулся.
– Ты думаешь, я сдержусь?
– Думаю, ты не сможешь удержать меч.
Истинный Огонь сжался рядом с её щекой. Шёпот стал чуть громче:
– Будь спокойна.
«Я спокойна, – подумала она. – Просто устала от слов».
– Идём, – бросила она.
– Ставка подтверждена, – сказал надсмотрщик у края арены, молодой ученик с резким голосом. – Поединок до одного удара в область сердца или трёх касаний по корпусу. Победа за тем, кто первым достигнет.
Е Линь сжала рукоять меча. Аромат полыни, исходящий от браслета, ударил в горло. На мгновение всё поплыло — факелы, небо, Лю Фэн.
– Ты дрожишь, – ухмыльнулся он.
– Нет. Я просто вспоминаю.
– Что?
– Каково это — смотреть сверху на проигравшего. Скоро поймёшь.
Багровые отблески факелов скользили по трещинам нефритовых плит, словно кровь по рассечённой коже. Гул толпы придавливал к земле, но Е Линь не шевелилась. Она стояла в центре круга — ханьфу прилипло к спине от жара, пепел осел на плечах, а меч в пальцах дрожал тонко, едва слышно, будто тело отказывалось слушаться. Истинный Огонь парил у виска, сияя сквозь жару.
– Если передумаешь — скажи, – бросил Лю Фэн, кружа у края круга. Его шаги были неторопливы, как у зверя, разогревающего лапы. – Я могу подождать. До твоего обморока.
– Не дождёшься, – голос Е Линь был тихим, но отчётливым. – Начинай, если руки не заняты.
Он усмехнулся. И в следующее мгновение воздух разорвался.
Ци прорвалась из его ладони, и техника «Железный Клык» взрезала пространство серыми дугами, испещрёнными красными искрами. Они двигались зигзагом, как хищники, раздирая воздух на полосы.
Е Линь резко шагнула в сторону, выбрасывая меч вверх — багрово-золотая дуга вспыхнула молнией, ударив в набегающую волну. Сила техники «Громовой Всполох Феникса» сорвалась с клинка, вспыхнув, как рассвет на вершине гор.
– Ты знаешь эту форму? – Хрипло произнёс Лю Фэн, отступая. – Кто тебя научил?
– Не твоё дело.
Слово — движение. Её ноги скользнули вперёд, меч чертил дугу снизу вверх. Багровая вспышка обожгла край его рукава, но в следующую секунду Лю Фэн поднял ладонь и активировал «Стального Дракона».
Ци сгустилась, тёмно-серая оболочка сомкнулась вокруг него, и меч отскочил, оставив только слабую трещину. Е Линь сделала полшага назад, дыша тяжело.
«Почему дрожь не уходит… даньтянь будто скручивает изнутри».
– Слабо, – отозвался он с усмешкой. – Ты пришла с вызовом, но у тебя силы на один взмах?
– Ты прячешься в барьере после первого удара, – её голос сорвался. – Мне достаточно и одного.
Он шагнул вперёд, и его барьер зазвенел от напряжения.
– Ну так пробей. Или ты просто машешь этим клинком, чтобы тебя пожалели?
Е Линь выдохнула резко. Лезвие меча засветилось синим — техника «Лунный Разряд» вспыхнула всполохами по краю клинка, как водяные кольца под ветром. Она рванулась вперёд, и меч с глухим звоном врезался в защиту.
Оглушающий откат пронёсся по её ладоням. Жжение в меридианах стало нестерпимым. Она едва удержалась на ногах.
– Вот и всё, – сказал Лю Фэн, делая круг. – Красивая вспышка, ничего больше.
Её пальцы на миг отпустили рукоять — только затем, чтобы сжать её крепче. Браслет на запястье вспыхнул светом. Аромат полыни ударил в нос, вызвав мгновенную слабость в животе.
– Не стой, – донёсся тихий шёпот Истинного Огня. – Ещё не конец.
«Нет, не конец».
Она развернулась, оттолкнулась от плит, прыжком уклоняясь от его следующего удара. Меч снова полыхнул — но теперь это было не движение техники, а чистая сила воли, вырвавшаяся наружу. Аура её пульсировала, нестабильная, дрожащая, но свет её стал ярче.
– Если боишься проиграть, можешь уйти, – бросила она.
– Я? Бояться? – Лю Фэн резко подался вперёд, и их клинки столкнулись. Его — из белого железа, её — деревянный, но налитый заклинательским светом.
– Ты не победишь, – процедил он, – даже если выучишь все техники этого зала.
– Я не учу их, – её лицо было бледным, губы треснули, – я делаю их своими.
На трибуне кто-то вскрикнул. Один из ударов сбил с неё ханьфу с плеча — багровый след шрама проступил на ключице, обнажив рубец от «Кровавого Когтя». Лю Фэн замер.
– Ты… ты участвовала в том бою?
– Хочешь увидеть, на что способна та, кто выжил после Цзян Вэя?
Он не ответил.
Её багрово-золотая аура снова дрогнула — но теперь уже не от слабости, а от напряжённой концентрации. Меч дрожал в её руке, но она не отпускала. Истинный Огонь замер над её плечом, ярче, чем прежде.
– Продолжим, Лю-шисюн? Или ты предпочитаешь стоять и пялиться?
– Продолжим, – выдохнул он. – Но больше я не буду сдерживаться.
– Хорошо. Тогда считай, что это будет первый настоящий удар.
Багровые отблески от факелов ползли по нефритовым плитам, как кровь по лезвию. Песок в центре арены был выжжен насквозь — от недавней молнии осталась чернота, пахнущая палёной кожей. Воздух был густой, как настой из яда и боли, шевелился тяжело, будто дышал вместе с толпой. Где-то на трибунах кто-то затаил дыхание — в ответ на это замерла и сама Е Линь.
Меч в её руке дрожал. Рука дрожала. Всё тело… замерло.
Звук ворвался в грудную клетку, как кулак. Тяжёлый, глухой, низкий — будто сама земля вскрикнула.
– Рёв Дракона, – выдохнула она. – Как в том бою… у южных врат…
Ци Лю Фэна расплеснулась по арене, как волна гнева. Его тело изогнулось — и из раскрытой ладони сорвался резонанс, парализующий. Пространство вздрогнуло. Удары в груди слились в одно непрерывное биение.
Её ноги подкосились, и она опустилась на колени, вгрызаясь в песок. Губы задрожали, кровь заструилась по подбородку.
– Всё? – Лю Фэн шагнул ближе, его голос был не голосом — гулом. – Вот и вся твоя Хэнъюэ? Вот и всё твое...
– Молчи.
Её губы еле шевелились. Но Истинный Огонь вспыхнул. Вопреки боли.
Она сжала браслет. Полынь ударила в ноздри. Он когда-то держал её ладонь этой рукой. Потом бросил.
– Я... – голос сорвался, но она не остановилась. – Не... проиграю. Не тебе. И не... сейчас.
Лю Фэн усмехнулся, и его рука вновь метнулась вперёд. Серебряные когти — «Железный Клык».
Но пламя вырвалось раньше.
Из её груди — багровый выброс, с золотыми искрами. Не пульсация — взрыв. Ци «Пылающего Шрама» вышла из-под контроля, но подчинённая воле Истинного Огня — окутала тело Е Линь, как броня. Меч снова поднялся. В её глазах мелькнул отблеск — тот же, что был в глазах покойных мастеров.
– Я покажу тебе, – сказала она, поднимаясь с колен. – Что значит держаться, даже когда умираешь.
Лю Фэн шагнул назад. Слишком поздно.
Она шагнула — и исчезла.
Воздух взорвался хлопком, как будто в него вонзилась вспышка света. «Танец Кровавого Лотоса», модифицированный, несовершенный, но быстрый.
Меч прошёл мимо его уха — и вдруг развернулся в воздухе, багровая дуга оставила ожог на его плече.
– Ты... читала моё движение? – Его голос был сдавленным.
– Я читала твоё дыхание, – прошипела она. – Как у труса.
Он зарычал и метнулся вперёд. Но она уже скользила вбок, «Гроза в Пепле» — и вспышка снова. Песок взвился. Его второй удар сорвался в воздух.
Меч Е Линь вошёл под его ребро — тупой стороной, но с силой. Лю Фэн рухнул, приглушённо вскрикнув. Его тело содрогнулось — не от боли, от унижения.
Она стояла над ним. Дыхание рваное, грудь в крови. Но глаза — ясные. Истинный Огонь, сверкая, закружился над её плечом.
– Я могла добить, – сказала она. – Но я не ты.
Он закашлялся, взгляд злой.
– Ты… думаешь, это победа?
– Это начало, – ответила она. – Моё. А твоё — закончено.
Толпа молчала. Только пламя шипело, будто одобряло. На трибуне Вэй Лин закрыл глаза, выдохнув сквозь улыбку.
Е Линь разжала пальцы — браслет дрогнул, аромат полыни растворился в горячем воздухе.
И всё же внутри остался вкус пепла. Но не поражения — выжившей.
Огненный Плавильный Зал пульсировал тёплым светом, будто сам дышал вместе с ней. Пламя в котлах плясало, отражаясь в чёрном мраморе пола, как кровавые реки под её ногами. Е Линь сидела у ближайшего котла в позе лотоса. Её ханьфу был запорошен пеплом, на локте — запёкшаяся кровь. Браслет на запястье сиял тускло, его аромат полыни бил в голову, как напоминание.
Перед ней — нефритовый талисман усиления ци, вырезанный в форме извивающегося дракона. Зелёный камень дышал теплом, впитывая отблески Истинного Огня. Е Линь не сводила с него взгляда.
– Он пытался прижать меня «Рёвом Дракона», – сказала она вслух, как будто кто-то её слушал. – А сам сдулся после трёх движений.
Ци в её теле была рваная, будто шероховатое стекло под кожей. Меридианы ныли. Но не от боли. От выгорания.
Она коснулась лба, откинулась чуть назад и закрыла глаза.
– Я не знаю, что со мной случилось в конце, – пробормотала она. – Я не ощущала ни боли, ни ярости. Просто… надо было стоять. И я стояла.
Багровое пламя в ближайшем котле вдруг вспыхнуло выше, словно реагируя.
Она приподнялась, подтянула к себе груду трав. Лунный Лист, Кровавый Лотос, немного Белого Песка. Всё уже рассортировано.
– Песнь Грозы. Река Света. И теперь этот… свиток, – она скользнула пальцами по раскрытому свитку «Лунного Цикла Кровавого Пламени». – Как будто меня кто-то ведёт.
Истинный Огонь отрицательно замотался, будто говоря, что это не он.
– Не ты? – Шепнула она. – Тогда кто?
Ответа не было.
Она глубоко вдохнула. Ци начала циркулировать. Через плечо, вниз по спине, по кольцу даньтяня, и обратно вверх. Меридианы слабо дрожали, но не разрывались.
– Пока держится, – сказала она. – Я разогрею травы и вплету в талисман. Надо его активировать. Он слишком долго был просто камнем.
Она сжала нефритовый талисман в ладони.
– Ты был у него. У Лю Фэна. Он не заслуживал тебя.
Пальцы сжались крепче.
– Теперь ты мой.
Она аккуратно выложила на камень лепестки Кровавого Лотоса, потом капнула отвар Лунного Листа. В котле пламя тряхнуло, как ветер.
– Слушай, – пробормотала она, занося ладонь над камнем. – Настройся на мою ци. На багрово-золотую. На нестабильность. Ты не будешь идеальным. Но ты будешь моим.
Истинный Огонь вспыхнул над её плечом. Лёгкая искра сорвалась с его тела и упала прямо на талисман. Камень дрогнул — его зелень стала глубже, как если бы вглубь пролился свет. На миг в нём мелькнул силуэт феникса — тонкий, резной, из света.
– Прими мою силу, – прошептала Е Линь. – Моё упрямство. Мою боль.
Камень дрогнул в её ладони, словно отозвался. Слабая пульсация ци пошла вверх по запястью, пробежала по плечу, слилась с дыханием.
– Вот так. Теперь я не одна.
Она прикрепила талисман к кожаному шнурку, перекинула его через шею, под медальон. Ци внутри тела перестроилась — неустойчиво, но более ровно.
– Спасибо, – шепнула она, глядя в огонь. – Но завтра всё начнётся снова.
Истинный Огонь, будто в ответ, тихо зашипел, скользнув по воздуху. На миг стены зала отразили его свет — и багровые фениксы будто расправили крылья.
Лунный свет струился сквозь узкое окно, растекаясь по полу серебристыми пятнами. Резьба лотосов на стенах казалась зыбкой, как отражение в воде. Сквозняк из щели под дверью приносил сырость, и тонкий дымок от курильницы стелился к Е Линь, лежащей на узкой койке.
Серое ханьфу смято на груди, браслет на запястье сияет мягким янтарём. Её пальцы машинально теребят нити — «полынь… снова…» — и в голове, затуманенной усталостью, всплывают образы, как волны, поднимающиеся из глубины моря.
Она не заметила, как закрыла глаза.
Зал тронный. Огромный, холодный, выточенный из чёрного нефрита. Молнии — багрово-золотые, искрящиеся — оплетали стены, вырисовывая силуэты фениксов в полёте.
Он — Е Линь, но не она. Мужское тело, широкие плечи, тяжёлые золотые доспехи с резьбой — вензель феникса пульсирует живым жаром на груди.
Перед троном, в свете молний, стояла она. Девушка. Та, чья походка вызывала знакомый холод, а аура пахла дымящейся полынью. На груди — кулон феникса, сияющий холодным серебром. Глаза — те самые.
– Ты принесла его? – Голос его был хриплым, чужим.
Она не ответила. Лишь подняла руку с Нефритовым Оком, в котором дрожало тусклое лунное сияние.
Сбоку шагнул советник. Тонкие губы, чёрное ханьфу с алыми швами. Его лицо напоминало Ван Цзы, только старше. Холоднее.
– Это ловушка. Она связана с ним.
– Не смей, – отрезал он. – Я сам решу.
Но страж уже подошёл. Его глаза — тяжёлые, полные молчаливого приговора. Руки вытянуты вперёд. На них — свиток. Старый, треснувший. По краю — тёмная пульсация демонической ци.
– Он фальшивка, – сказала девушка, и в её голосе была не жалоба, а сухая констатация. – Он убьёт меня.
– Зачем ты пришла? – Его голос звучал глухо. – Ты знала, что тебя обвинят. Ты знала, что уйдёшь в цепях.
Она смотрела прямо. Не дрогнув.
– Потому что ты… никогда не смотришь до конца.
Цепи — серебристые с алыми прожилками — сомкнулись на её запястьях.
– Прекратите. Она не сделала ничего.
Советник лишь покачал головой:
– Ты снова ослеплён.
Грянул раскат — не снаружи, изнутри. Трон задрожал. По его основанию пошли трещины, а кровь — густая, горячая — вытекла из-под ступеней. Феникс на гербе доспехов вспыхнул, крылья вздрогнули и осыпались искрами.
Её глаза, в последний миг перед тем как свет ушёл из зала, были направлены только на него. Ни на трон. Ни на цепи. Только на него.
– Ты уже решил, – сказала она. – Тогда смотри, как ты теряешь.
Феникс упал в пепел.
Е Линь резко села.
Дыхание рваное. Ткань на груди прилипла к коже. Пальцы судорожно сжимают браслет. Полынь бьёт в нос. Курильница почти догорела. Истинный Огонь медленно кружит над её плечом.
– Я не хотела, – прошептала она. – Я… я не…
Истинный Огонь затрепетал и опустился ниже, дотрагиваясь до плеча. Её взгляд стал яснее. Она коснулась браслета, потом шепнула:
– Это был только сон. Только сон.
Но кулон у её груди засиял чуть ярче. И багрово-золотая аура, дрожащая в темноте, не была спокойной.