Полночь на плато была особенно тихой. Ветер лишь тронул края ханьфу, и трава возле воды чуть дрогнула, будто дышала. Е Линь сидела на краю, спина прямая, глаза прикрыты. Под ногами — мох, холодный и влажный. Ци собиралась тяжело, будто вязкий пар. Меридианы отзывались болью.
«Сейчас только не сорваться. Медленно. По шагам. Дыши, чёрт тебя дери».
Истинный Огонь повис чуть выше плеча, едва заметно дрожа. Он не мешал, не подталкивал. Просто был рядом.
Е Линь провела пальцами по талисману, потом коснулась браслета. Запах полыни ударил в нос. Под грудиной что-то сжалось.
— Тебе вечно надо мешать? — Она чуть наклонила голову, будто разговаривала с кем-то невидимым. — Я пришла дышать, а ты опять сюда.
Огонь вспыхнул чуть ярче, как будто в ответ.
— Не отвечай. Я и так знаю, что ты скажешь.
Её ладони коснулись коленей. Тонкие пальцы сжались. В груди скапливалось тепло — тяжёлое, вязкое. Молнии под кожей расходились медленно, оставляя покалывание на плечах.
— Ну давай. «Танец Молниевого Феникса». Поехали.
Она выдохнула. Ладони дрожали. Свет от заклинательского меча прошёл по траве, оставив тонкую линию на мху. Волосы прилипли к вискам. Аура закрутилась — багрово-золотая, рваная, будто кто-то тянул её за края.
— Не вздумай опять слететь, слышишь? Я только вчера дошла до «Пылающего Шрама», — она стиснула зубы. — Если опять заорёшь, как в тот раз, клянусь, скину тебя в озеро.
Ци усилилась. «Пламя Грома» вспыхнуло в груди — неярко, но ощутимо. Вкус железа под языком. Она дёрнулась, кашлянула в сторону.
— Отлично. Кровь. Давно не было, — она вытерла рот рукавом. — Блин, что за кривой поток? Я же выравнивала.
Огонь дрогнул, приблизился.
— Отвали. Я сама.
Рядом хрустнула ветка. Или ей показалось? Нет, с другой стороны, за ивами. Лёгкий плеск.
— Кто там? — Голос прозвучал резко, с хрипотцой.
Ответа не было. Только шелест травы. Она медленно потянулась к мечу.
— Если ты Вэй Лин, можешь не прятаться. Я не сплю, как видишь.
Тишина. Лишь где-то вдалеке крикнула ночная птица. Потом всё стихло. Е Линь вернулась в позу, но глаза не закрыла. Руки всё ещё дрожали.
— Я уже не знаю, чего больше боюсь, — пробормотала она, глядя на озеро. — Снов… или того, что без них останусь.
Она сжала браслет. Пальцы вцепились в нити.
— Ты знал, да? Что они меня найдут? Что будут лезть каждую ночь?
Огонь не отвечал. Только пульсировал в воздухе.
— Конечно, знал. Тебе ж весело. Смотришь, как я тут корчусь, и молчишь.
Голос сорвался. Она выругалась сквозь зубы и ударила кулаком по земле. Мох смялся под рукой.
— Всё. Хватит. Я не твоя игрушка.
Дыхание стало прерывистым. Лицо вспотело, спина промокла от сырости. Но аура выровнялась — ровнее, чем за весь вечер. Молнии внутри стабилизировались. Тепло стало не таким колющим. Грудь расправилась.
— Слышишь, Линь Хао? — Она села ровнее, голос стал тише. — Я больше не проснусь в слезах. Не ты мне снишься. Я тебе.
Озеро отразило её силуэт. А в нём — багрово-золотую вспышку, которая разошлась кругами, как будто не от света, а от голоса.— Ну и хорошо. Пусть так.
Она прикрыла глаза. Руки перестали дрожать. Меч рядом затих. Браслет согрел запястье. Истинный Огонь медленно поднялся выше и начал вращаться над её головой, как оберег. Её дыхание стало глубоким. Ци входила в поток. Наконец-то — без помех.
Глубокая ночь окутала плато Хэнъюэ серебристым сиянием. Звёзды отражались в чёрной глади озера, создавая иллюзию бездонного неба под ногами. Тонкая завеса небес усиливала этот эффект, словно сама реальность дрожала в границах сна. Лёгкий ветер колыхал ивовые ветви, их тени скользили по камням, покрытым росой. Запах влажной травы и сырой земли смешивался с тонким ароматом полыни, исходившим от браслета на запястье Е Линь. Она сидела в позе лотоса, спина выпрямлена, ладони покоились на коленях, пальцы едва касались тонких нитей.
Истинный Огонь парил над её плечом. Его багрово-золотое сияние мягко подсвечивало край ханьфу и кончик меча, лежащего рядом. Металл дрожал, реагируя на дыхание своей хозяйки. Ци текла тяжело, но ровно. Е Линь склонила голову, её веки дрогнули. Меридианы разогревались, и где-то в глубине живота пульсировало напряжение.
«Не отвлекайся. Дальше пойдёт легче. Просто не отпускай поток».
В одно мгновение всё исчезло. Озеро, плато, свет. Веки оставались закрытыми, но картина вокруг изменилась. Е Линь ощутила тяжесть — чужую, мужскую. На плечах лежали доспехи, тяжёлые, золотые, с узорами феникса. Воздух пах горелым металлом и жаром. Перед ней возвышался трон из чёрного нефрита. Молнии багрово-золотого цвета вспыхивали вокруг, вырываясь из резьбы на стенах.
Она — он — стоял неподвижно. Под ногами звенела потрескавшаяся мозаика, кровь запеклась в трещинах.
— Ты всё знал? — Голос был хриплым, чужим, но внутри звенело знакомое. — Почему тогда молчал?
У алтаря стояла женщина. Она держала в ладонях сферу, Нефритовое Око, и оно светилось мягким серебром. Её лицо было тёплым, взгляд — усталым. В её чертах Е Линь узнала Линь Хао. Плечи напряглись. Сердце под доспехами дрогнуло.
— Я не знала, что он так сделает, — её голос прозвучал глухо, будто сквозь толщу воды. — Он обещал, что отступит.
— Значит, ты верила. До самого конца, — Император — Е Линь — не шелохнулся. — Глупо.
Сбоку, в полумраке, выступил военный. Его силуэт был резким. На груди — эмблема треснувшего лотоса. В его движениях чувствовалась угроза. Он говорил тихо.
— Она хотела власти. Ты сам это видел. Разве не она просила допустить её к Жемчужине? Разве не она просила ключи от зала?
— Замолчи, — голос дрогнул. — Не здесь.
— Тогда где? После того, как всё сгорело?
Женщина не пошевелилась. Только её пальцы крепче сжали Нефритовое Око.
— Я не просила ничего. Он сам дал. А ты…
— Я что?
— Ты всегда завидовал, — она подняла голову. — Не мне. Ему.
В ушах Е Линь зазвенело. В груди вспыхнула боль. Меридианы содрогнулись, будто внутри проскочил ток. Её правая рука дрогнула. Она машинально коснулась левой стороны груди — того места, где у Линь Хао оставался еле заметный шрам. Жест был настолько естественным, что не показался чужим.
Молнии над троном усилились. Пошёл треск. По ступеням поползла трещина. Звук был коротким, резким, как удар плети.
— Ты врёшь, — прошипел генерал. — Ты лжёшь, как и тогда.
— Не ори, — Император сжал кулак. Воздух задрожал. — Хватит.
— Всё это из-за неё, — генерал шагнул ближе. — Ты слепой. Смотри, что она сделала. Она предала, а ты...
— Замолчи, — голос был срывающимся. — Я сказал, замолчи!
И тут трон раскололся. Камень под ногами пошёл волнами. Вспышка молнии разорвала зал. Женщина у алтаря закрыла лицо ладонями. Из них, сквозь пальцы, вырвался свет. Багрово-золотой, как огонь перед бурей.
Е Линь вскрикнула — внутри сна, но голос эхом отозвался в реальности. Озеро дрогнуло. Вода подёрнулась кругами. Её тело на плато чуть пошатнулось. Истинный Огонь вспыхнул сильнее и стабилизировал ауру. Она не проснулась.
«Досмотри. До конца».
В зале всё гудело. Цепи, серебряные с красными прожилками, выстрелили из пола, опутывая женщину. Она не сопротивлялась. Только смотрела — ровно, спокойно.
— Я тебя не ненавижу, — сказала она. — Я просто устала.
— Устала от чего? — Император сделал шаг. Его аура дрожала. — От нас?
— От всего. От тебя. От него. От ожиданий.
Сфера в её руках треснула. Свет вспыхнул ещё раз — сильнее, болезненнее. Трон треснул окончательно. Камень посыпался вниз. За окнами, где когда-то были горы, теперь не было ничего. Только пустота.
Женщина закрыла глаза. Её волосы взметнулись вверх, багрово-золотые молнии скользнули по цепям, обожгли воздух. Её аура вспыхнула и рухнула. Всё исчезло.
На плато Е Линь открыла глаза. Лоб покрылся потом. Спина ныла. Руки дрожали. Озеро всё ещё отражало звёзды. Над плечом парил Истинный Огонь, медленно вращаясь.
Она сделала вдох. Потом второй. Запах полыни снова ударил в нос.
— Ну и к чему всё это? — Она шепнула, но голос сорвался. — Зачем ты мне это показываешь?
Огонь не ответил. Только слегка качнулся в воздухе.
— Я всё поняла. Но легче не стало.
Она села ровнее. Потянулась за свитком. Её пальцы дрожали, но взгляд был ясным. Текущая ци уже не срывалась.
— Значит, надо продолжать.
И озеро снова стало тихим. Только звёзды в нём отражались ровно, будто ничего не было.
Предрассветный воздух обволакивал плато лёгкой прохладой. Над гладью чёрного озера звёзды меркли, уступая место бледному свету рассвета, который едва пробивался сквозь тонкую завесу небес. Камни под ногами Е Линь оставались влажными от ночной росы. Серое ханьфу прилипало к спине, но она не двигалась. Её ладони покоились на коленях, пальцы едва шевелились, теребя плетёные нити браслета. Заклинательский меч лежал сбоку, его золотой дракон мерцал в слабом свете. Истинный Огонь парил рядом, его багрово-золотое сияние было едва заметным, но ощутимо тёплым. Талисман «Звёздного Ветра» и свиток «Песнь Тигра» лежали перед ней, неподвижные.
Её дыхание стало реже. Ци текла ровнее. Мир расслоился.
На этот раз она не падала в сон — она шагнула. Ощущение было резким, как щелчок между рёбрами. Озеро исчезло, и перед ней открылся зал.
Тронный зал был залит жёлтым светом. По обеим сторонам прохода стояли золотые драконы — вытянутые, с раскрытыми пастями. Они не двигались, но казались живыми. Пол из чёрного нефрита отражал их тени. Наверху клубились молнии. Их багрово-золотые вспышки били в потолок, создавая гул в ушах.
На троне сидела она. Вернее, он. Тот же Император, в тех же доспехах, но выражение лица было жёстче. Лицо неподвижное, губы сжаты в линию, руки сжаты в кулаки.
— Виновна в сокрытии природы, в передаче артефакта без одобрения, в опасности для трона, — его голос звучал глухо. — За это — лишение титула и изгнание.
Перед ним стояла женщина. Она была скована цепями. Серебряные кольца с красными прожилками впивались в запястья и лодыжки. На груди — медальон с изображением феникса. Её волосы были растрёпаны, губы пересохшие, но глаза горели.
— Ты правда это сейчас произнёс? — Её голос сорвался, но не задрожал. — Серьёзно?
— Здесь не место для личного, — Император не отводил взгляда. — Решение принято.
— Личное было с самого начала, — она усмехнулась и сплюнула кровь. — Я тебе верила.
Он промолчал. Зал будто задохнулся от тишины. Молнии перестали бить в потолок.
— Меня сдали не за правду, — она продолжила. — Меня сдали из страха. Из зависти. Ты всё знал. И молчал.
— Я не мог иначе.
— Да пошёл ты, — она хрипло рассмеялась. — Мог. Просто струсил.
Её глаза вспыхнули. Аура, багрово-золотая, сорвалась с плеч, и разряд прошёл по цепям. Пол затрещал. Звуки заглушили всё — даже дыхание. Музыка, игравшая в глубине дворца, оборвалась.
— Да я бы умерла за тебя, — она произнесла это просто, спокойно, без истерики. — Но не вот так. Не с этим цирком.
Император встал. Доспехи скрипнули.
— Я…
— Поздно. Теперь смотри.
С каждым её словом разряды били в пол. Камень начал крошиться. В глазах появилось стекло — она не плакала, но было видно, как сдерживается.
— Я не предавала, — она медленно сделала шаг вперёд, цепи потянулись за ней. — Я просто не могла быть такой, как вам удобно.
Е Линь чувствовала, как в реальности её тело напряглось. В позвоночнике появилась дрожь. Меридианы словно вырывались изнутри. Пальцы сами потянулись к груди, нащупали ткань у сердца. Там пульсировала боль — знакомая, тянущая.
— Это твой выбор, — Император попытался говорить твёрдо, но голос чуть дрогнул. — Мы… мы не можем иначе. Народ не поймёт.
— А ты поймёшь? — Женщина посмотрела прямо в лицо. — Себя поймёшь потом?
— Приказ остаётся в силе.
— Тогда слушай, — она подняла голову, взгляд стал стеклянным. — Я не прощу. Ни тебя, ни этого трона, ни себя. Пока жив хоть один из вас — я буду помнить.
Цепи взорвались. Камень под ногами лопнул. Фигуры драконов задрожали. Аура женщины сорвалась вверх, разрывая свод зала. Свет исчез. Только багрово-золотой вихрь остался на месте, пульсируя и дрожа.
На плато Е Линь вскинулась. Грудная клетка ходила ходуном. Из носа пошла тонкая струйка крови. Она медленно вытерла её рукавом и посмотрела на озеро.
— Ну вот. Приехали.
Истинный Огонь завис чуть ближе. Он не пульсировал, но оставался стабильным, как якорь.
— Я всё поняла, — она проговорила устало, не громко. — Но мне от этого не легче.
Она сжала браслет. Аромат полыни ударил в нос, напоминая тепло рук, которых больше не было рядом.
— Ты бы хоть… — она замолчала и махнула рукой. — Ладно. Забудь.
Она снова выпрямилась. Спина натянулась, дыхание выровнялось. Медитация не прервалась, несмотря на кровь.
— Если она могла встать после этого — значит, и я могу.
Небо светлело. Звёзды исчезали. Но её аура осталась багрово-золотой, пульсирующей и живой.
Утренний свет просачивался сквозь тонкую пелену облаков, медленно растекаясь по гладкой поверхности озера. Мшистые камни под ногами Е Линь были холодными, влажная трава прилипала к подолу ханьфу. Она стояла на краю площадки, где скалы образовывали полукруг, защищая от ветра, а ивы над озером тихо шелестели, будто шептались между собой. Издалека доносился равномерный гул плавильных котлов, но здесь, среди утренней тишины, всё казалось заторможенным, будто мир сделал вдох — и забыл выдохнуть.
Заклинательский меч в её руке дрожал от накопленной ци. Лезвие казалось живым, тонкие нити голубого света ползли по клинку, смешиваясь с багровыми искрами. Истинный Огонь, маленький, но упрямый, парил у её плеча. Его сияние мерцало в такт её дыханию.
Е Линь глубоко вдохнула. Воздух пах сырой землёй, горьковатой полынью и чем-то металлическим — остаточным следом от прошедших техник.
— Ладно, поехали, — она подняла руку, скользнула пальцами по браслету и отпустила дыхание.
Ци закрутилась. «Громовая Пелена» среагировала почти сразу — в теле защекотало, затем появилось тяжёлое ощущение в груди, будто камень придавил рёбра. Её ладони начали светиться голубым, и с каждым вдохом тонкие потоки энергии растекались наружу, формируя полупрозрачный купол.
— Тише… — Е Линь чуть качнула головой. — Без рывков. Без паники.
Барьер рос медленно. Свет был неровным, местами рвался. Багровые нити, вызванные Истинным Огнём, вились вдоль голубого свечения, не мешая, но создавая напряжение в руках.
— Чуть не сорвало, — она сглотнула, поправила стойку. — Ещё раз.
Она выпрямилась, позволила ци пройти через плечи, вниз по рукам и дальше в землю. Мшистые камни заскрипели под босыми ступнями, но купол стал плотнее. Голубое сияние уплотнилось, обвилось по кругу, как тонкая ткань, натянутая на обруч.
— Ещё раз, — прошептала она и подняла левую руку. Пальцы начали двигаться в ритме «Песни Трав». Она почти не слышала мелодии, но тело помнило.
Ци пошла мягче. Дрожь в плечах отступила. Внутри было туго, но терпимо. Она чувствовала, как «Река Света» начинает обволакивать её меридианы, сглаживая углы.
— Нормально. Так и держим, — её голос звучал глухо. — Только не срывайся, слышишь?
Вспышка боли в животе прошла, как удар током. Её почти согнуло пополам. Купол дрогнул.
— Нет, нет, нет… — она выпрямилась с усилием, стиснула зубы и ударила ногой по земле.
Мшистый камень под ней лопнул, но барьер устоял. Багровые нити закрутились плотнее, прошли по всей окружности, будто сшивая купол изнутри. Свет стал ровнее. Её пальцы дрожали, но контроль держался.
— Ещё минуту. Терпи, — она тяжело дышала, пот стекал по вискам. — Чёртова «Пелена»…
Истинный Огонь вспыхнул чуть ярче, словно поддерживая её. Его сияние было мягким, но устойчивым. Он словно держал ритм, под который двигалась её ци.
Е Линь снова провела ладонью по браслету. Аромат полыни стал сильнее, накрыл голову, словно волна. Она сжала челюсть, и на несколько секунд дыхание сбилось.
— Хватит, — выдохнула она. — Не сейчас.
Но образ Линь Хао всплыл сам — быстро, резко, как вспышка. Его ладонь на её плече. Его аура, горячая, будто обжигающая изнутри. Его голос: «Держи центр. Не дергайся. Ты можешь».
— Не лезь в голову, — её голос сорвался. — Я без тебя справлюсь.
Барьер вздрогнул, но не исчез. Она закрыла глаза и замерла. Ци текла ровнее. Свет по периметру стал плотным, равномерным. Меридианы болели, но не срывались. Багрово-золотая аура пульсировала слабо, но не опасно.
Е Линь стояла в центре купола, тяжело дыша. Ладони опустились. Купол держался сам. Она наконец позволила себе сесть на корточки и уткнулась лбом в колени.
— Сработало… — голос был хриплым, но живым. — Ну хоть что-то.
Истинный Огонь завис над ней. Его тепло было постоянным, без давления. Просто — был рядом. Как точка отсчёта.
— Ты ведь никуда не уходишь, да? — Она подняла взгляд. — А то я тут как бы не железная.
Огонь не ответил. Но не дрогнул. Это было достаточно.
Е Линь села обратно в позу лотоса. Барьер медленно растворился, оставив вокруг слабое свечение. Камни под ней остыли. Трава шевельнулась от лёгкого ветра.
— Значит так, — тихо сказала она. — Завтра повторим. Но без этих… рывков.
Она прикрыла глаза. Воздух пах свежестью и пеплом. Солнце поднималось, окрашивая небо в бледное золото.
Барьер исчез, но внутри Е Линь сохранялась устойчивость. Пусть хрупкая, но настоящая.
Полуденное солнце заливало плато золотистым светом, делая поверхность чёрного озера зеркально-чистой. Его гладь отражала небо без изъянов, будто сама природа затаила дыхание. Лёгкий ветер шевелил ветви ив, которые тянулись к воде, словно пытались коснуться своего отражения. Скалы по краям площадки отбрасывали короткие тени, придавая пространству ясные границы. Воздух был тёплым, но влажным, с резким привкусом травы, нагретой солнцем. Е Линь стояла на камнях с поднятым мечом, её дыхание было глубоким и ровным.
Заклинательский меч пульсировал у неё в руке. Ци внутри него вибрировала в ответ на её намерение, излучая слабое тепло. Багрово-золотые искры начали стекать по лезвию, едва касаясь земли. Камни под ногами потрескивали — не от жара, а от самой силы, которую она вызывала.
— Держим ритм. Без рывков, — тихо проговорила Е Линь, не отрывая взгляда от центра площадки.
Истинный Огонь парил у её плеча. Его пульсация совпадала с движением её ауры — багрово-золотой, как у костра в ветреную ночь. Он не мешал, не вмешивался, просто присутствовал, напоминая о цели.
Она шагнула вперёд. Линия света вспыхнула на камнях. Лезвие меча прочертило воздух по диагонали, оставляя после себя тонкий след пламени, который не исчез, а начал тлеть. Он не горел, как обычный огонь, а вгрызался в камень, оставляя тёмную борозду с золотыми искрами по краям.
— Есть. Начало пошло, — она сглотнула и снова шагнула.
Следующий взмах был медленнее. Внутри груди дрожало, будто кто-то тянул меридианы в разные стороны. Жжение шло вверх от солнечного сплетения, охватывая рёбра.
— Потеряешь контроль — рванёт, — прошептала она. — Ещё раз, только мягче.
Она вложила меч в ножны, вытянула ладони вперёд. Между пальцами возникли тонкие линии багрового света. Они свивались в спираль, которая, казалось, искала выход. Правая рука дрожала, но техника шла.
— Пылающий Шрам. Начать.
Она сделала шаг назад, ладонью вверх. Пламя сорвалось с пальцев и ударило по камню перед ней. Взрыв был негромким, но ярким — ослепляющая вспышка багрового цвета с золотым ядром. На месте удара осталась обугленная воронка, из которой поднимался тонкий пар.
— Работает… — Е Линь выдохнула с облегчением.
Но дрожь не отступила. Она накрыла тело волной жара. Меридианы внутри живота и груди вспыхнули, будто кто-то вогнал в них иглы. Она зажмурилась и рухнула на одно колено, сжимая правый бок.
— Нет, нет, ещё рано… — её дыхание сбилось. — Тише, спокойно.
Браслет на запястье отозвался слабым ароматом полыни. Знакомый запах врезался в память. Вместе с ним — образ Линь Хао. Тёплое прикосновение к её щеке. Его голос, едва слышный: «Не упирайся лбом в технику. Почувствуй, как она дышит».
— Ты вовремя, как всегда… — Е Линь стиснула браслет. — Ну и пошёл ты.
Истинный Огонь вспыхнул сильнее. Его жар прошёл вдоль её спины, вытягивая лишнее. Жжение отступило, но осталась боль — тлеющая, глухая, как от ожога.
— Ладно. Второй круг.
Она встала, тяжело дыша. Подошвы ступней горели, одежда прилипала к спине. Меч снова оказался в руке. Руки двигались медленно, но точно. Она знала: если дать себе упасть, то встать не получится.
— Ты же сама хотела? Вот и держи. Без нытья.
Пламя возникло на лезвии без команды. Оно дрожало, будто спрашивая — продолжать ли. Е Линь кивнула. Следующий взмах был короче, но пульсация от него пошла дальше. Камни впереди потрескались, багровая трещина побежала в сторону озера.
Она опустила меч и села прямо на землю. Внутри всё горело, но дыхание стало чище. Аура стабилизировалась — не полностью, но ощутимо. Боль в меридианах отступила на шаг. Не исчезла, но перестала давить.
— Спасибо, — она смотрела на парящий Истинный Огонь. — Ну ты понял, да? Я жива.
Её губы дрогнули. Это не была улыбка — скорее жест, похожий на воспоминание о ней. Солнечный свет согревал лицо, пахло гарью и мокрыми камнями. Она закрыла глаза.
Пылающий Шрам оставил следы на камнях. Но не сорвал её. И это было главное.