Сы Цзюньни молча и деликатно разжала пальцы Цзяоюэ.
— Тебе показалось, милая. Он не очнулся, — тихо произнесла она.
Цзяоюэ растерянно моргнула. Ей ведь отчетливо почудилось, как дрогнули его веки... Но слово Ни — закон. Она послушно кивнула и, притихшая, встала за спиной командира, больше не проронив ни звука.
Образ, который она видела сейчас, был бесконечно далёк от того яростного «Тираннозавра», что крушил врагов на арене всего пару минут назад.
Несмотря на мелкие заминки, возвращение Цзяоюэ в строй вызвало эффект разорвавшейся бомбы. Толпа не просто ликовала — она бесновалась от восторга! Ладони болели от аплодисментов, а крики сотрясали воздух.
Очередная победа. Сражаться с противником, превосходящим тебя в ранге, — задача не из легких, но они взяли уже три боя подряд!
В сердцах новобранцев вскипала гордость. Желание защищать честь тренировочного лагеря, казалось, обрело физическую плотность. Они расправили плечи, задрали подбородки, а в глазах, еще недавно потухших, теперь горел дерзкий огонь уверенности.
Сы Цзюньни скользнула взглядом по сияющим лицам и едва заметно усмехнулась. Цель последнего экзамена достигнута.
Когда они только прибыли на Заставу Динбэй, эти ребята лопались от чувства собственного превосходства. Поэтому Застава жестко, без прелюдий, макнула их лицом в грязь, показав простую истину: всегда есть кто-то сильнее. Над небесами есть еще одни небеса.
Сначала — ледяной душ и унижение. Инструктор Цзя Ши методично втаптывал их эго в пыль, внушая, что они всего лишь «студенты», зеленые новички. Только так можно было заставить их учиться по-настоящему, впитывать знания, а не красоваться.
А теперь, когда тренировки подошли к концу... на последнем экзамене нужно было вернуть им крылья. Заставить снова поверить в себя, почувствовать вкус силы, осознать свою исключительность.
Сы Цзюньни глубоко вздохнула. Это была... поистине ювелирная психологическая операция.
Один за другим курсанты выходили на арену, и побед становилось все больше. Конечно, выигрывали не все — это выглядело бы слишком подозрительно, — но уровень «поддавков» со стороны ветеранов был запредельным.
Эффект превзошел ожидания. В последние дни курсанты чувствовали себя бесполезным мусором. Во время нашествия Демонических Зверей даже обычные люди, не Пробуждённые, работали в тылу, таскали грузы, приносили пользу. А они, элита, отсиживались в подвале, а потом блевали от вида крови и трупов, пожираемые стыдом и сомнениями.
Но теперь, победив или достойно проиграв, каждый из них уверовал: я могу подняться! Я чего-то стою!
Последним на арену вышел Сяо Эньцзэ.
От его обычной ледяной невозмутимости не осталось и следа. Он нервничал. Даже понимая, что шансы на победу велики, он чувствовал, как сердце сжимается в тревожном спазме.
Наконец-то... шанс...
Он обязан победить. Обязан выиграть, чтобы его заметили. Чтобы большие начальники захотели его выслушать... Только так у него появится шанс спасти сестру!
Сы Цзюньни заметила, что Сяо Эньцзэ «поплыл». Его трясло от напряжения, он был на грани срыва.
— Сяо Эньцзэ! — рявкнула она, перекрывая шум толпы.
Парень вздрогнул, словно от пощечины, и обернулся. Взгляд его был расфокусирован. Только сейчас он осознал, что его одежда насквозь промокла от холодного липкого пота.
— Спасибо, — выдохнул он.
Когда он снова повернулся к центру арены, возбуждение осталось, но разум прояснился. Холодный расчет вернулся в его глаза.
Последующий бой удивил даже видавшую виды Сы Цзюньни.
Сяо Эньцзэ уложил противника за три удара. И каждый из этих трех ударов был... смертельным.
Цзюньни видела, каких усилий ему стоило останавливать руку в последний момент, гасить инерцию удара, нацеленного на убийство. Казалось, он просто не умел драться иначе — только убивать.
Товарищи по команде даже не успели толком начать скандировать кричалки, как все закончилось.
По иронии судьбы, противником Сяо Эньцзэ оказался тот самый бедолага, который в первом раунде дрался с У Цзянъюнем.
Поскольку шестеро курсантов до этого уже прошли испытание, этот бой можно было свести к «ничьей» или «победе».
Чэнь И, тот самый «бедолага», планировал немного развлечься. Первый бой вышел унизительно быстрым, и теперь он хотел поиграть подольше, дать парню показать себя, лишь бы не проиграть слишком позорно. Но... он снова оказался клоуном.
Если наказание после первого боя было скорее формальностью, то теперь, после второго фиаско, оно стало неизбежной реальностью.
— Тебя зовут Сяо Эньцзэ? Неплохо. Очень сильный уровень! У тебя большое будущее! — Му Инцай смотрел на парня с искренним восхищением, не скупясь на похвалу.
Сяо Эньцзэ задрожал. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле. Он колебался.
Му Инцай заметил эту внутреннюю борьбу.
— В чем дело? — мягко спросил Генерал. — Ты что-то хочешь сказать?
— Я... я...
Сяо Эньцзэ выдавливал из себя это «я» снова и снова, но продолжения не следовало. Сы Цзюньни, наблюдавшая за этим, едва не зарычала от нетерпения.
Она знала, что у Сяо Эньцзэ есть своя история, тяжелый груз прошлого, привычка никому не доверять и болезненная гордость. Но она и подумать не могла, что он такой мямля!
— Да говори ты уже! Чего ты сопли жуешь?! — не выдержала она, подбегая к нему. — Есть просьба? Обидели? Выкладывай всё как есть! Генерал Му должен знать. Сегодня наш последний день на Заставе Динбэй. Упустишь момент — другого не будет! Поезд уйдет!
Сяо Эньцзэ в панике зашептал ей:
— Но это... это неудобно говорить при всех. Это плохо повлияет на репутацию... Там замешан один из высших чинов Заставы Динбэй...
Сы Цзюньни рассмеялась, глядя на него как на идиота:
— Ты же вроде умный парень, а сейчас тупишь как пробка. Посмотри вокруг! Здесь все рангом выше нас с тобой. Думаешь, если ты прошепчешь мне на ушко, это поможет?
Лицо Сяо Эньцзэ мгновенно побелело.
Он испуганно взглянул на Генерала Му. Тот был спокоен, гнева в его глазах не читалось.
— Ничего страшного, — кивнул Му Инцай. — Говори прямо.
Сяо Эньцзэ набрал полные легкие воздуха, словно перед прыжком в бездну, и медленно произнес:
— Моего отца звали Сяо Чжицян. Он раньше служил под вашим началом. Вы помните его?
Глаза Му Инцая расширились, он порывисто кивнул, и во взгляде, устремленном на парня, вдруг проступила отцовская теплота.
— Помню. Конечно, помню... Его имя высечено в Зале Героев Заставы Динбэй. У него был редкий дар — создание особых клонов, поэтому он выполнял сложнейшие спецзадания. Он совершил немало подвигов и погиб, защищая Заставу. Не только я — все мы здесь будем вечно помнить его жертву. Тебе, должно быть, был всего год, когда он погиб... Надо же, какой ты стал взрослый. А твоя мама? Она служила в тыловом обеспечении. Она уехала в центральный город... видимо, хотела, чтобы ты рос в безопасности, подальше от войны.
Голос Му Инцая звучал так мягко и успокаивающе, что напряжение должно было отступить.
Но Сяо Эньцзэ, напротив, словно прорвало. Плотина рухнула.
— Моя мама умерла, — его голос дрожал от сдерживаемых рыданий и ярости. — Она никогда не хотела уезжать! Нас заставили. Ей угрожали!
По щекам парня покатились слезы, но он продолжал, выплескивая накопившуюся за годы боль:
— Мы не получили ни копейки из посмертной выплаты за отца! А после того, как нас выгнали, этот человек обвинил нас в том, что мы — связные Шэньюй! Нас сослали в город Аньнань на принудительные работы! Мне понадобилось шестнадцать лет! Шестнадцать лет ада, чтобы выбраться оттуда! Но мама... мама не дожила!
К концу речи его лицо было мокрым от слез.
Аньнань. Это название прозвучало как приговор. Этот город был подобен Заставе Динбэй — тоже часть оборонительного периметра человечества. Климат там был чуть мягче, но условия выживания — в разы хуже. Это был ядовитый ад, кишащий насекомыми и тварями.
Даже внутри городских стен можно было наткнуться на ядовитых гадов, а битвы там вспыхивали мгновенно. Но из-за стратегического положения и уникальных ресурсов — там росло сырье для восстанавливающих зелий — город нельзя было сдать. Туда требовалось пушечное мясо для сбора и переработки.