Услышав слова Ду Чжэньдуна, старик Кун широко раскрыл глаза. Он отложил палочки и переспросил с явным недоверием:
«Ты... ты хочешь сказать, что продашь эти ружья нашему поселению?»
Ду Чжэньдун кивнул — он понимал реакцию старика.
В конце концов, во всём Фэнтяне только в нескольких крупных городах стояли правительственные войска.
Сёла и горные посёлки стали почти бесхозными.
Никто не правит — значит, порядок рухнул; только имея людей и оружие, можно чувствовать себя в безопасности.
Особенно оружие. Несколько лет назад, когда англо-французские войска ворвались в Пекин и сожгли Юаньминъюань, вся страна содрогнулась.
При дворе Ли Хунчжан, Цзэн Гофань и другие министры, выступавшие за заимствование западных технологий, добились закупки партии огнестрельного оружия на Западе, чтобы переоснастить цинскую армию. Так появилось первое огнестрельное оружие.
В 1896 году, в апреле, Чжан Чжидун запустил на Ханьянском оружейном заводе производственную линию немецкой винтовки системы 88.
Только тогда у Цинской империи появился собственный оружейный завод.
Производимые сейчас винтовки имели внешний кожух ствола — отсюда и название «старый затвор». Только через несколько лет, после модернизации, появятся знаменитые «ханьянские» винтовки.
То есть на сегодняшний день самое распространённое и лучшее оружие в Китае — это эти самые старые затворные винтовки.
У бандитов в Маньчжурии было уникальное преимущество.
Когда японцы вторглись, цинские войска разбегались целыми подразделениями.
Эти дезертиры либо сами уходили в бандиты, либо продавали оружие за деньги.
Потому в Маньчжурии процент вооружённых бандитов был весьма высок.
Конечно, часть оружия скупали местные богатеи и помещики для охраны своих усадеб.
А простые крестьяне и земляные укрепления, вроде Лушаньгоу, считали удачей иметь с десяток самодельных ружей и мушкетов!
Услышав предложение Ду Чжэньдуна — увеличить огневую мощь поселения в разы, — как тут было не удивиться?
Ду Чжэньдун кивнул старику и откровенно сказал:
«Дядя, нас всего несколько человек, нам столько ружей не нужно. Они только пыль собирают. Лучше продать их поселению — так будет спокойнее».
Старик Кун решительно кивнул и поднял чашу с вином:
«Парень, у тебя доброе сердце. От имени всех наших земляков из Шаньдуна — пью за тебя!»
Ду Чжэньдун поднял чашу и выпил вместе со стариком.
«Дядя Кун, хочу заранее сказать: из того, что было у бандитов, я оставлю себе только восемь старых винтовок — для моего отряда. А все двадцать с лишним самодельных ружей и мушкетов я продаю вам».
«Отряд? Ты собираешься идти в горы и поднимать людей?»
Старик Кун, услышав такие прямые слова, сразу переключился на главное.
«Не то чтобы в горы. Я слышал, во многих сёлах и посёлках создают страховые дружины. И порядок поддерживают, и на пропитание зарабатывают».
Ду Чжэньдун говорил одно, но старик Кун прожил почти шестьдесят лет и видел всякое.
Страховая дружина — вроде бы легальное формирование, но стоит им поголодать или увидеть большую прибыль — и они мигом превращаются в бандитов.
В Фэнтяне, с его восьмью управами, шестью округами и более чем тридцатью уездами, число страховых дружин не перечесть.
Крупные насчитывают по четыре-пять сотен человек, мелкие — два-три десятка.
В своих владениях они ещё соблюдают приличия, но стоит им переступить границу — и они уже бандиты.
Старик Кун давно об этом знал, поэтому, хоть Ду Чжунъюань и был слабохарактерным, он не смел его притеснять — ведь у него были два сына в страховой дружине.
Да и многие другие семьи в поселении кормились тем же промыслом — ничего нового.
Поэтому, услышав слова Ду Чжэньдуна, старик Кун помолчал, а затем спросил:
«Ты хочешь поставить лагерь на Заячьем хребте?»
Ду Чжэньдун кивнул:
«Пока обоснуюсь там. Это недалеко, и если что случится — смогу привести людей на помощь».
«Хорошо. Дело доброе. Людей можно набирать прямо здесь, в поселении. Здесь много здоровых мужиков, к тому же земляки — надёжнее некуда!»
Старик Кун решил пойти навстречу. Он понимал, что остановить это всё равно не сможет.
В поселении и так не хватало еды, хотя все и пришли сюда из Маньчжурии.
Но прийти — не значит стать богатым помещиком и не знать забот.
Выжить, свести концы с концами — уже хорошо.
Зимой никуда не выйти, только сидеть в поселении и пережидать.
Недоедающих было предостаточно!
Теперь, когда у Ду Чжэньдуна есть деньги и оружие, стоит ему кликнуть клич — и за ним пойдут многие.
А уж с отвагой и горячностью шаньдунцев — не то что те, кто и так едва сводит концы с концами, даже те, у кого есть запас зерна, наверняка захотят присоединиться.
Так что даже если бы он захотел помешать — смог бы?
Ду Чжэньдун снова чокнулся со стариком Куном — дело было решено.
Откладывать не стали. Не прошло и двух часов, как старик Кун вернулся с людьми.
Двадцать четыре самодельных ружья и мушкета — Ду Чжэньдун запросил всего двести юаней. Фактически отдал даром.
В центральных провинциях они стоили бы недорого, но в Маньчжурии — совсем другое дело.
Старик Кун отдал деньги, и счастливые, они увезли ружья в поселение.
Ночь была глубокая. Чжу Дафу и остальные не смыкали глаз весь день; поев, они повалились спать в восточной комнате.
Ду Чжэньдун, однако, был ещё бодр — тело до его вселения проспало два-три дня.
Он вызвался караулить братьев.
Дядя Ду тоже не ложился и разговаривал с племянником:
«Дунцзы, дядя не может тебе запретить идти в гору. Но запомни: везде будь осторожен, береги себя!»
«Не волнуйтесь, дядя. Кстати, вот те двести юаней, что старик Кун дал за ружья. Возьмите. Я столько лет вас не навещал, а теперь пришёл и сразу устроил переполох, заставил вас волноваться. Это моя вам благодарность — не спорьте!»
Ду Чжунъюань хотел отказаться, но понял, что племянник даёт от чистого сердца, и не взять было бы неправильно.
«Ладно, дядя сохранит тебе их — пригодятся, когда жену станешь брать!»
Ду Чжэньдун улыбнулся, потом вспомнил о двоюродных братьях. Говорили, что они вступили в страховую дружину в Эрцинчжэне, а подробностей он не знал.
Теперь есть время расспросить и заодно разузнать обстановку вокруг.
«Дядя, ты говорил, что Чжэньцзя и Чжэньго пошли в страховую дружину? Что они там делают?»
Ду Чжунъюань нахмурился:
«Эх, по правде сказать, я и сам не знаю, как у них дела. Каждый раз весточку шлют — всё хорошее пишут, меня успокаивают. Хотел бы я к ним съездить, да вокруг банды шастают, небезопасно. Всё не решался».
«Вот! Теперь-то бандитов больше нет. Я завтра же съезжу в Эрцинчжэнь и погляжу на этих сорванцов!»