В отличие от беззаботного тона старшего атамана Дуна, четвёртый атаман, обычно любивший поразмыслить, стал осторожнее.
«Брат, меня всё равно что-то беспокоит. Посмотри: Гуань Лаоцзю уже проглотил почти всю округу Заячьего хребта в радиусе ста ли. У тех бандитов и разбойников немало ружей!»
Услышав про ружья, Дун Цинкуй насторожился и кивнул Четвёртому, веля продолжать.
«Дело не только в ружьях. Подумай: если они проглотят и поглотят ещё какие-нибудь банды, пересидят зиму — приберут к рукам сердца людей. А весной, когда мы с ними схлестнёмся, потери будут огромны!»
«Хлоп!»
Не успел Четвёртый договорить, как сверху раздался звонкий удар.
Дун Цинкуй хлопнул ладонью по столу и резко встал.
«Четвёртый прав! Чёрт возьми, чуть было не дали Гуань Лаоцзю усилиться!»
Как только Дун Цинкуй поднялся, остальные атаманы, сидевшие ниже, тоже вскочили и устремили взгляды на старшего.
«Второй! Собирай конницу! Третий! Созывай стрелков! Хочу одним махом смести Заячий хребет! Псы, ещё смеют под носом у меня шалить!»
Услышав приказ атамана, Второй и Третий сложили руки в приветствии, вышли вперёд, ответили и направились к двери.
Остальным братьям и говорить было нечего.
Они и так уже разбили эту банду, так что пойти и побить их ещё раз — какая трудность?
Дун Цинкуй уже собрался выводить братьев, но увидел, как Четвёртый встал и заговорил:
«Брат, погоди!»
«М? Четвёртый? В чём дело?»
«Брат, у меня есть ещё один хороший план!»
«О? Какой же? Расскажи».
Дун Цинкуй сошёл с тигрового кресла и встал рядом с Четвёртым.
Тот слегка поклонился и поспешно ответил с улыбкой:
«Брат, а почему бы нам не разослать окрестным бандам и страховым дружинам пригласительные письма — “геройские приглашения” — и не созвать всех на совместную осаду Заячьего хребта?»
«Подумай: Заячий хребет перешёл все границы, отрёкся от всего лесного братства Маньчжурии. Если рассказать об этом соседним бандам, у них не будет причин не прийти!»
Услышав слова Четвёртого, Дун Цинкуй просиял, расхохотался, хлопнул его по плечу и сказал:
«Отличный план! Четвёртый, ты голова! Ступай к казначею, получи сотню серебряных юаней!»
«Благодарю, брат!»
Четвёртый поклонился и с волнением ответил.
«Не за что! Это у тебя голова варит. Так мы не только Заячий хребет прикончим, но и окрестные банды да дружины ослабим. Впредь в северной части Таонаня пусть кто только посмеет оскалиться на меня!»
Дун Цинкуй сиял, весь лучился радостью.
Остальные атаманы тоже принялись поддакивать и льстить.
«Ещё бы! Кто посмеет супротив брата идти — я ему башку снесу!»
«Брат, да мы не только на севере Таонаня властвовать будем — южные две банды тоже перед тобой на задних лапках ходить станут!»
Лесть Пятого и Шестого атаманов заставила Дуна Цинкуя прищуриться от удовольствия.
«Ха-ха-ха! Шестой, ты, собака... Чёрт, наградить! С южными бандами я рано или поздно разберусь!»
В Зале Верности и Справедливости атаманы весело хохотали. В этот момент вернулись Второй и Третий, только что уходившие собирать отряды.
«Брат! Конница собрана!»
«Брат! Стрелки все на месте!»
Второй и Третий поклонились Дун Цинкую.
«Э-э... Ну, вы прикажите братьям пока разойтись. Шестой, ты хорошо знаешь окрестные банды — пошли людей известить их! Послезавтра после полудня встречаемся в Лоцзячжуане на “сбор”».
Второй и Третий недоумённо переглянулись. Что это значит — только собрали братьев, и уже разгонять?
Четвёртый, заметив их замешательство, поспешно подошёл и принялся объяснять.
В большом укреплении Звериной горы началась суета.
……………
Штаб страховой дружины в Фуаньчжэне.
Цуй Цзычэн почтительно проводил посыльного с Звериной горы и вернулся в дом с красным приглашением.
Коренастый мужик рядом глянул на письмо и спросил Цуй Цзычэна:
«Командир! Чего этот Дун Цинкуй задумал? Мы с ним дел не имели, с какой стати помогать ему воевать?»
«Хм, с какой стати? С той, что на Звериной горе две сотни человек, что у него сотня ружей, что командующий гарнизоном в Таонане — его покровитель!»
Цуй Цзычэн тоже был мрачен; проговорив это с досадой, он окинул взглядом присутствующих, и все притихли.
Вздохнув, он отдал приказ людям:
«Чего встали? Готовьте сухой паёк, берите оружие — завтра в полдень выступаем в Лоцзячжуан!»
Около двадцати его людей молча разошлись готовиться.
На Цантоулине Се Гоуцзы в укреплении тоже держал красное приглашение, ругаясь сквозь зубы!
«Атаман, не поедем — что он нам сделает?»
Один из братьев Се Гоуцзы, видя выражение его лица, подошёл с уговорами.
«Ты ничего не понимаешь! Не поеду — он тут же повернётся и двинет на меня!»
«Откуда взялся Заячий хребет — другие не знают, а мы-то знаем! Гуань Лаоцзю раньше у подножия нашей горы сидел! Из-за того, что он заикнулся о доле на Старом Золотом Ручье, Дун Цинкуй разбил его в пух и прах!»
Се Гоуцзы нервно дёрнул уголком рта, бормоча проклятия.
«Зверь! Дочиста хотят всех вырезать!»
Подручный рядом только вздыхал и кивал в знак согласия.
……………
Шаньсымяо, Чишуйвань, Хуцзяяо, Фанцунь, Лантоушань — все банды и дружины одно за другим получили приглашения с Звериной горы.
На следующий день в полдень на дорогах северо-восточной части Таонаня одна за другой стали появляться группы вооружённых людей.
Крупные отряды насчитывали тридцать-сорок человек, мелкие — около десяти.
Все были при оружии, у некоторых были даже быстрые кони.
Надо сказать, что на востоке Таонаня гор было меньше, а местность ровнее.
Поэтому там было больше народу, а сёл и городов — куда больше, чем на западе.
Соответственно, и банд, и страховых дружин там было больше.
В назначенный день Лоцзячжуан превратился в сущий ад.
Первые две прибывшие банды немедленно принялись грабить всю деревню.
Не всех людей убивали, но почти всех молодых женщин утащили в храм предков за деревней и по очереди насиловали.
По мере того как прибывало всё больше бандитов, женщин снова уводили и насиловали снова.
В деревне, не найдя денег и зерна, начали резать и убивать.