Поскольку подходящего решения пока не было, решили пока оставить как есть.
Поварам было приказано приготовить отличное вино, вкусную еду и всевозможную дичь.
Это была славная победа, и нужно было как следует отпраздновать с братьями!
Задняя зала, где обычно проводились собрания и праздничные пиры, была просторной.
Однако под его началом становилось всё больше людей, и зала начинала казаться тесноватой.
Впрочем, это было даже хорошо: хоть и тесновато, но братья, прошедшие вместе через бой, сближались ещё больше.
Ду Чжэньдун осушил три чаши вина подряд, и атмосфера в зале стала ещё более оживлённой.
«Братья! Внимание!»
Пользуясь моментом, Ду Чжэньдун решил сразу же объявить награды, которые уже обдумал, и подогреть пыл братьев ещё сильнее.
Услышав слова атамана, все в зале смолкли — это было наглядное проявление его авторитета.
Ду Чжэньдун довольно кивнул и махнул рукой в сторону.
Чжан Сянъян, ожидавший в стороне, увидев знак, подозвал двух братьев, и те вынесли деревянный ящик на середину залы!
Ду Чжэньдун спустился, открыл ящик — и взорам предстал ящик, доверху наполненный серебряными монетами!
Все и так знали, что будет дальше. Некоторые братья уже не могли усидеть на месте.
По всей зале отчётливо слышно было, как участилось дыхание.
Хотя каждый уже получил месячное жалованье — пять юаней, кто же откажется от лишних денег?
Ду Чжэньдун не просто транжирил деньги. Хорошее жалованье для войска — это лишь основа; важнее было чёткое разграничение наград и наказаний!
Справедливость! Справедливость! И ещё раз справедливость!
«Братья, я говорил: пока у меня, Ду Чжэньдуна, есть кусок хлеба — он будет и у вас. Сегодняшний бой был хорош, и всё благодаря вашим стараниям. Так что не будем тянуть — добавим к нашему праздничному столу ещё одно главное блюдо — награду за заслуги!»
Услышав это, все разразились радостными криками.
Тут же послышались выкрики в сторону Ду Чжэньдуна.
«Да здравствует атаман!»
«Атаман, вы великодушны!»
«Атаман! Атаман!»
……………
Эти возгласы лучше всяких слов доказывали, что авторитет Ду Чжэньдуна рос день ото дня.
Ду Чжэньдун довольно улыбнулся и кивнул — именно этого эффекта он и добивался.
Чтобы создать по-настоящему преданную армию, неизбежно нужно было культивировать культ личности!
Подобное случалось в истории не раз — и в новейшей китайской, и в мировой.
Сталин в Советском Союзе, тот самый ефрейтор в Германии — и так далее.
Так что Ду Чжэньдуну было нетрудно перенять этот приём.
«Первая и величайшая заслуга принадлежит братьям Чжу — Чжу Дафу и Чжу Дагую из конного отряда! Они проскакали триста с лишним ли, рисковали жизнью, заманивая врага в засаду, и в конце концов прикрыли наши фланги! Истинные герои!»
«Герои! Братья Чжу — герои!»
«Слава брату Чжу и второму брату Чжу!»
Все вокруг согласно закивали — их заслуги в этом бою были очевидны.
«Награда! Чжу Дафу и Чжу Дагую — по сто серебряных юаней! Тем братьям, кто сопровождал их в разведке и рисковал, заманивая врага, — по пятьдесят юаней!»
«Отлично!»
«Атаман щедр! Братья-конники — настоящие молодцы!»
Все обратились к братьям из конного отряда с поздравлениями и похвалой.
Такая атмосфера была по душе даже новичкам вроде Лу Датуна и Хэ Цзина.
Чжу Дафу и Чжу Дагуй вышли вперёд вместе с десятком отборных всадников и поклонились Ду Чжэньдуну в знак благодарности.
«Благодарим атамана за награду!»
Ду Чжэньдун с улыбкой лично вручил им серебряные монеты.
Когда те отошли, он продолжил:
«Братья из конницы внесли огромный вклад, но и остальные не отставали! Каждому из остальных братьев — по десять серебряных юаней!»
«Отлично! Благодарим атамана!»
«Спасибо, атаман!»
«Атаман — человек чести! Истинная честь!»
Они и не думали, что бой был тяжёлым: просто пошли за атаманом к Подкове, засели в засаду.
Когда враг ворвался — открыли огонь и разгромили его.
Что тут трудного? К тому же атаман был так щедр — сразу выдал жалованье, как только они вступили в отряд.
Разве не естественно было сражаться до конца?
А получить теперь ещё и двойное жалованье — разве можно быть недовольным?
Ду Чжэньдун продумал размер наград: разные суммы, чтобы у братьев в отряде был стимул двигаться вперёд.
Если бы все получали поровну, со временем это убило бы их честолюбие.
Ду Чжэньдун лично вручил каждому брату по десять юаней — отличный случай укрепить свой авторитет, и он не упустил его.
Многие новички, получая деньги, запоминали его, и Ду Чжэньдун чувствовал, что его власть над отрядом становится всё прочнее.
На следующее утро Ду Чжэньдун дал братьям редкий выходной.
Конечно, это был не просто отдых — они могли навестить родных, принести домой оружие и жалованье, вернуться с почестями.
У этого был свой умысел: Ду Чжэньдуну нужно было набирать людей.
Теперь почти все банды и страховые дружины к северу от Таонаня были уничтожены в этом сражении.
Значит, Ду Чжэньдун должен был воспользоваться моментом и взять под контроль весь север Таонаня.
С расширением территории рук естественно не хватало, и расширение отряда стало насущной необходимостью.
Когда братья спустились с горы, окрестные сёла и посёлки ожили.
Узнав, что на Заячьем хребте такие щедрые условия, не только голодная молодёжь загорелась желанием, но и те, кто жил неплохо, тоже задумались.
Всего за два дня отовсюду, группа за группой, потянулись молодые люди к Заячьему хребту!
…………
Звериная гора, Зал Верности и Справедливости.
Дун Цинкуй и его люди бежали всю дорогу и наконец добрались до укрепления.
Все выглядели оборванными и измученными.
Бой был жестоким. Из восьмидесяти всадников и восьмидесяти стрелков вернулось лишь чуть больше сорока.
К счастью, вскоре после их возвращения появился и Чжао Хузы со своими двадцатью всадниками.
Как только они вошли в укрепление, их схватили и привели в Зал Верности и Справедливости.
«Атаман, я... я не знал, что так выйдет! Честно, не знал!»
Увидев в глазах Дун Цинкуя неукротимую жажду крови, Чжао Хузы тут же бросился к ногам второго атамана.
«Второй брат, спаси меня! Второй брат! Я и подумать не мог, что так обернётся. Мы же вместе прошли огонь и воду, второй брат, спаси меня!»
Второй атаман действительно не мог остаться равнодушным — Чжао Хузы всегда был под его началом и пользовался его доверием.
Ведь он готов был рисковать жизнью ради своих стрелков, так разве мог он не проявить снисхождение к старому боевому товарищу?
«Брат, у нас сейчас мало людей. Может, позволим Чжао Хузы искупить вину заслугами?»
Дун Цинкуй холодно взглянул на второго, затем подошёл к Чжао Хузы, стоявшему на коленях.
«Атаман, я больше не буду, я обязательно послушаюсь... э-э... второй, второй брат!»
Не успел Чжао Хузы договорить, как Дун Цинкуй внезапно, без предупреждения, выхватил нож и вонзил его в грудь Чжао.
«Третий, пошли человека в уездный город, отправить письмо командующему Баю. И не забудьте захватить тот ящик с золотом!»