Машина Дивьи подъехала к дому Ахила. Они вышли из автомобиля и вошли внутрь.
Дивья приподняла бровь, увидев развернувшуюся перед ней картину. Раньше она не была уверена на сто процентов, но теперь могла с точностью сказать: её подозрения подтвердились. Вот только её озадачивало, почему влиятельный и богатый человек вдруг решил надавить на эту, казалось бы, совершенно обычную семью.
Рамеш яростно кричал на банковского служащего, его лицо побагровело от гнева. Он размахивал руками перед сотрудником банка, у которого был вид человека, попадавшего в подобные ситуации гораздо чаще, чем ему хотелось бы признавать.
Рия стояла рядом с Рамешем, крепко сжимая его руку. По её щекам текли слёзы.
Ахил бросился к матери, как только увидел, что она плачет. Его лицо исказилось от злости. Дивья редко видела его рассерженным. И то, что он разозлился из-за того, что кто-то расстроил его мать, странным образом раздражало её. Ей хотелось самой вызывать в нём такие сильные эмоции.
Она направилась к нему; выражение её лица было холодным и суровым. Она решила выместить своё раздражение на этом банковском служащем. К тому же он был врагом Ахила. Она превратит его жизнь в ад за то, что он посмел доставить неприятности её Ахилу.
Лицо банковского служащего, до этого пустое и бесстрастное, дрогнуло, когда он увидел Дивью.
Дивья шагнула к нему, а её взгляд скользнул к отцу Ахила.
— Расскажите, что случилось.
Хотя Рамеш и недоумевал, почему полицейская вдруг приехала к нему домой, он подробно объяснил, что произошло.
Она кивнула и повернулась к банковскому служащему. Её взгляд был ледяным и непреклонным.
— Говори, какой ублюдок приказал твоему банку устроить проблемы этой семье?
Лицо банковского служащего застыло, и он не смог сдержать мысленного ругательства.
«Откуда, чёрт возьми, она узнала, что меня прислали из банка по просьбе одного важного человека?»
И всё же он не мог ничего признать без доказательств. Возможно, она блефует.
Он твёрдо произнёс:
— Мэм, я не понимаю, о чём вы говорите. Наш банк всегда работает честно. Вы не можете обвинять нас без доказательств.
Дивья залепила ему пощёчину. Она рявкнула:
— Ты думаешь, я пятилетний ребёнок? Ты врёшь мне прямо в лицо.
В комнате повисла ошеломлённая тишина.
Рамеш открыл рот и, казалось, забыл его закрыть.
Рия прикрыла рот ладонью. Она и подумать не могла, что полицейская, с которой она уже встречалась раньше, может быть такой агрессивной. Но при этом она восхищалась ею.
Больше всех был ошеломлён Ахил: он всегда считал Дивью мягкой и красивой женщиной, но та, что стояла сейчас перед ним, явила совершенно другую её сторону, которой он никогда раньше не видел.
Банковский служащий прикоснулся к лицу; на нём читались недоверие и злость.
Прежде чем он успел заговорить, Дивья опередила его.
— Думаешь, можно запугивать кого угодно только потому, что у тебя есть немного власти?
— «Кота Банк», так?
— Сейчас я покажу тебе, каково это — оказаться по другую сторону.
Дивья набрала номер, и вызов соединился через несколько секунд.
— Алло, дядя.
— Понимаете, у моей знакомой возникли небольшие неприятности.
Пока она пересказывала собеседнику на другом конце провода, что случилось, банковский служащий понял: их банк влип.
Он начал обильно потеть. На этот раз их цель оказалась связана с кем-то, кого банк, вероятно, не мог позволить себе оскорбить.
Он достал из кармана телефон и позвонил начальнику. Ситуация, разворачивавшаяся у него на глазах, была выше его возможностей.
Вызов соединился.
— Ну как дела, Суджал?
— Закончил работу?
Голос звучал лениво и хрипло.
Суджал тут же доложил начальнику, что произошло.
— Чёрт.
— Идиот! Если приехала полиция, ты должен был сразу позвонить мне.
— Бесполезный дурак!
Вызов оборвался.
Суджал выругался про себя на начальника.
— Грёбаный ублюдок!
Он знал, что у него проблемы. Именно он пришёл угрожать этой семье, и его уж точно не пощадят.
Он уже собирался развернуться и бежать, спасая свою жизнь, как в лицо ему прилетел удар, от которого он, спотыкаясь, отшатнулся на несколько шагов и рухнул на землю.
К дому Ахила подъехали полицейские машины; группа полицейских вошла внутрь и отдала честь Дивье.
Она указала на лежащего на земле человека и произнесла голосом, полным власти:
— Арестуйте его.
Полицейские подчинились: подняли Суджала с земли и повели к полицейской машине.
Дивья повернулась к родителям Ахила и сказала:
— Можете не беспокоиться. Этот банк прекратит своё существование.
— Оставшийся долг вам спишут.
Рамеш и Рия тут же рассыпались в благодарностях.
— Спасибо, мэм, — произнесли они в один голос.
Дивья игриво подмигнула Ахилу и уехала на своей полицейской машине.
Рия повернулась к Ахилу с вопросительным взглядом.
— Ахил, ты тайком встречался с ней, да?
Ахил потрясённо посмотрел на мать.
— Мам, откуда ты знаешь?
Осознав, что сказал, он прикрыл рот рукой.
«С ней» — это, разумеется, о Дивье.
Рамеш взглянул на Рию и спросил:
— Рия, о чём вы двое говорите?
Он был сбит с толку, не понимая, о чём беседуют его жена и сын.
Рия объяснила ему:
— Разве мы не говорили с тобой два дня назад о той полицейской, которая подвезла Ахила домой?
Рамеш сразу всё понял и дал сыну серьёзный совет:
— Сынок, то, что я говорил раньше, было шуткой. Но теперь я серьёзно. Просто соблазни её, и будущее нашей семьи будет обеспечено.
— Ты видел, как легко она может закрыть банк одним звонком?
— По-моему, она идеальная пара для те… ай!
Прежде чем он успел продолжить, Рия схватила его за ухо.
— Как ты смеешь учить нашего сына такой ерунде?
Рия повернулась к Ахилу и серьёзно сказала:
— Я видела, как эта полицейская тебе подмигнула. Могу поспорить, ты ей нравишься.
— Но я не собираюсь тебя заставлять. Встречайся с ней, только если по-настоящему её полюбишь.
Рамеш тоже серьёзно произнёс:
— Да, сынок. Подумай хорошенько. Ты видел, как она влепила пощёчину этому банковскому служащему, будто так и надо? Если ты на ней женишься, она, скорее всего, будет гонять тебя, как футбольный мяч, — совсем как твоя мать. Так что выбирай жену мягкую и добрую, а не гориллу вроде твоей матери.
После этих слов мать принялась колотить отца. Ахил был не в том состоянии, чтобы слушать их перепалку. Он ушёл в свою комнату и лёг на кровать.
Выражение его лица было нечитаемым, а на плечи давила невыносимая тяжесть, словно гора, из-за которой он едва мог дышать.