Когда они закончили подробный рассказ, оба парня уставились на симпатичную женщину-полицейского. Очевидно, они ждали благодарности или хотя бы просьбы оставить свои номера. Но получили лишь один холодный взгляд.
Дивья выслушала всё, что случилось с Ахилом. Она сделала вывод: раз этот ублюдок посмел так поступить с Ахилом, не опасаясь колледжа, значит, его родители довольно влиятельны. Но куда больше её занимало, как отреагирует колледж и какие меры примет.
Если они попытаются подлизаться к этому ублюдку из-за его семьи, она не против уничтожить колледж. Было бы сложно, будь это какой-нибудь первоклассный колледж, но этот – ничего особенного. Она могла покончить с ним одним звонком.
Любой, кто причинил вред или проявил неуважение к её Ахилу, не заслуживал жизни. Таков был её образ мыслей. К тому же у неё были могущественные дед и отец, готовые ради неё на всё. Её уверенность естественным образом проистекала из их поддержки.
Она не удостоила двух юношей даже мимолётным взглядом и поспешно ушла. Такой была её истинная натура. Высокомерной, холодной и безжалостной. Она открыто смотрела на других свысока. Даже разговор с кем-то казался ей обременительным. Только рядом со своим Ахилом она превращалась из ледяного человека в тёплого. Ей нравилось говорить с ним, есть с ним и даже спать...
Оставим это в стороне. С Ахилом она была совершенно другой, нежели с остальными. Её тяга к Ахилу не уменьшалась. Наоборот, она росла день ото дня. Она хотела занять каждую минуту времени Ахила. Его время и внимание должны были принадлежать ей, и только ей.
Ей совсем не хотелось, чтобы Ахил ходил в колледж, проводил время с родителями и друзьями. Если уж начистоту, она это ненавидела. Она, естественно, надеялась перевести их отношения из дружбы в брак.
Да, она хотела выйти замуж за Ахила как можно скорее. Быть его девушкой – это хорошо, но она не могла бы требовать, чтобы Ахил проводил с ней каждую минуту. Ахил мог бы даже расстроиться из-за неё. Она могла проводить с ним от силы шесть часов в день, если бы проявила достаточно упрямства, чтобы растянуть их время.
Но брак... это совсем другое. Они с Ахилом могли бы переехать в новый дом и жить вместе, без чьего-либо вмешательства. Ни его родителей, ни его друзей, ни какой-нибудь стервы.
Она села в машину и направилась в больницу, куда положили Ахила. Откуда она знала, в какую больницу его отправили?
Разумеется, ей сказали об этом те двое студентов. Она уже решила никогда не выпускать Ахила из своей хватки. Она защитит его от любой опасности. Она станет тем человеком, на которого Ахил сможет положиться. Одно лишь воспоминание об Ахиле наполнило её разум печалью и горем. Ахил пострадал, потому что её не было рядом, чтобы защитить его. Эта мысль скрутила что-то уродливое в её груди.
Она в раздражении стиснула зубы, а глаза наполнились слезами, готовыми пролиться. Её разум решил одно.
Она никогда не выпустит Ахила из своей хватки. Иначе, кроме неё, весь мир попытается причинить вред её Ахилу. Поэтому она никогда не позволит ему покинуть её.
«Прости, Ахил. После того как ты поправишься, ты столкнёшься с кучей неприятностей, которые доведут тебя до беспомощного состояния. И спасти тебя будет некому. Ни твоим родителям, ни твоим друзьям. Не волнуйся, я помогу тебе. Всегда. Только я могу помочь тебе. Я сделаю так, что ты станешь зависим от меня, и докажу тебе, что в этом мире у тебя есть я. Только я в твоём мире».
Её мысли скрутились в собственническую, безжалостную решимость. Безумная улыбка расползлась по лицу, и тихий жуткий смех эхом разнёсся по салону притихшей машины.
⁂
Тем временем Мира вошла в дом и сразу позвала мать, которая просматривала какие-то документы в гостиной.
— Мам, мне нужна твоя помощь.
Мать Миры, Виола, не ответила дочери. Вместо этого она молча изучала бумаги, ничуть не меняясь в лице. Виола была красивой женщиной чуть за сорок, с чёрными волосами, аккуратно заплетёнными в косу. Розоватые глаза и алые губы делали её ещё привлекательнее. Лазурное сари с жёлтыми узорами и блузка в тон идеально облегали её фигуру.
Выражение лица Миры помрачнело. Она шагнула к матери и заговорила серьёзно:
— Мам. Это срочно.
— Пожалуйста, помоги мне.
В глазах Виолы мелькнула лёгкая рябь. Она подняла взгляд на дочь и со вздохом смирения произнесла:
— Разве ты не видишь, что я просматриваю документы? Что бы ты ни хотела сказать, скажешь после того, как я закончу. У меня куча неотложной работы.
Она махнула рукой, отпуская дочь.
Мира не отступила ни на шаг, лишь продолжала с вызовом смотреть на мать. Она не уйдёт отсюда, пока не получит удовлетворительного ответа.
— Мам. Выслушай меня. Моего друга избил Радж. Ты знаешь, насколько влиятельны его родители, колледж наверняка встанет на их сторону. Поэтому, пожалуйста, помоги моему другу, мам.
Виола выслушала дочь и тихо рассмеялась. Она недоверчиво покачала головой и посмотрела на Миру как на дурочку.
— Ты идиотка? С какой стати мне помогать твоему другу?
— Я не хочу оскорблять родителей Раджа из-за какого-то никчёмного отребья. Послушай меня: прекрати любые контакты со своим так называемым другом. Не доставляй мне больше хлопот. Уходи.
Виола не смягчила голос и чётко высказала дочери всё, что хотела. Оскорбить богатую семью ради помощи какому-то ничтожеству, которому суждено остаться простым наёмным работником на кого-то, не стоило усилий. Она открыто выказала пренебрежение и презрение к Ахилу, которого никогда не видела.
Мира застыла на месте, не в силах поверить, что её мать способна произнести такие холодные слова. Ей стало противно называть эту женщину своей матерью. Как у неё хватило духу сказать такую жестокость?
Она больше не знала, что говорить. Единственный человек, который мог помочь, отказал ей. Без матери она была бессильна. Она ничего не могла сделать для Ахила. Впервые внутри неё вспыхнул огонь, который разгорелся яростно и уже никогда не погаснет. Она захотела власти. Ей не нужно было материнское наследство. Она начнёт строить собственную империю, и, возможно, тогда сможет дать Ахилу хорошее положение.
Мира ушла, не сказав больше ни слова, с непроницаемым лицом.