Ахил попытался что-то сказать, но наружу вырвалось лишь невнятное мычание. Лицо его побледнело – он не мог дышать. Внезапно Дивья отпустила его.
Он повернул голову набок, жадно хватая ртом воздух. Лишь вдохнув, он наконец расслабился.
Его тяжёлое дыхание разносилось по всей комнате.
Затем он услышал голос Дивьи. В отличие от прежнего, теперь он звучал холодно и безразлично.
— Ты собираешься покончить с собой, Ахил?
— Н-нет! – выдохнул Ахил сквозь тяжёлое дыхание.
Дивью его ответ по-прежнему не удовлетворил. Когда она услышала, что Ахил грозился убить себя, в груди у неё мучительно сжалось.
Она снова прижала его голову к подушке, оставив его совершенно беспомощным.
К счастью, голова Ахила была повёрнута набок, так что он всё ещё мог дышать. Однако боль была невыносимой.
Он торопливо заговорил, пытаясь её успокоить:
— Дивья, прошу. Я буду тебя слушаться. Я серьёзно. Мы будем жить до самой смерти. В конце концов, мы ведь поженимся через месяц, разве нет?
Услышав это, Дивья смягчилась. На губах её заиграла нежная улыбка.
Не подозревая, что ему уже удалось погасить её гнев, Ахил чувствовал, как его надежда рассыпается на куски.
В тот самый миг, когда Ахил решил, что умрёт от рук Дивьи, она убрала руки, перевернула его и поцеловала.
Поцелуй утратил всю нежность.
Это было скорее заявление.
Словно она хотела доказать, что полностью владеет им.
Обеими руками она крепко сжимала его запястья.
Спустя целую минуту она прервала поцелуй и холодно посмотрела на него.
— Ахил, ты хочешь меня бросить?
Голос её был хриплым и резким.
Ахил быстро замотал головой.
— Нет, не хочу.
Его ответ заставил Дивью удовлетворённо кивнуть.
— Вот и хорошо.
— Послушай, я не хотела причинять тебе боль. Я так сильно, так безумно тебя люблю. Но я никогда не смогу смириться с тем, что ты сближаешься с другой женщиной.
Её голос стал резким.
— Если я когда-нибудь увижу тебя рядом с другой женщиной, поверь мне: я позабочусь о том, чтобы ты больше никогда не увидел дневного света.
Лицо Ахила побледнело, губы слегка задрожали.
— Ты понял?
— Мм.
Ахил кивнул без колебаний. Теперь он примерно понимал, что за человек Дивья. Она была собственницей, ревнивой женщиной.
С ней нужно было обращаться осторожно.
Если он неосторожно сблизится с другой девушкой, не только его свобода будет потеряна – той девушке тоже не поздоровится.
Каждое его действие влечёт за собой последствия.
Лицо Дивьи озарилось улыбкой. Она нежно провела тонкими пальцами по его щекам.
Она и правда не знала, что бы сделала, если бы Ахил отказался её слушаться. Дальнейшие побои лишь заставили бы его смотреть на неё со страхом. Она не хотела, чтобы любовь Ахила к ней угасла из-за её собственничества.
Хотя она знала, что Ахил никогда ей не изменит, видеть его с другой женщиной было тем, что она даже не смела вообразить.
Она вздохнула, снова обняла его и потянула лечь рядом с собой.
— Тебе больно, Ахил?
Ахил покачал головой, но Дивья легонько стукнула его по голове.
— Дурачок! Я знаю, какой жестокой была. Просто не приближайся к другим девушкам. Иначе ты знаешь, что я сделаю.
От ласковых слов со скрытой угрозой по спине Ахила пробежал холодок.
Ахил кивнул, ничего не говоря.
Он и так уже был измотан. Получив от Дивьи несколько ударов, он почувствовал, как веки тяжелеют, и уже через несколько минут провалился в сон.
Дивья обняла его и тоже уснула, крепко прижимая его к себе.
Они уснули, не заботясь о переполохе, который сами же устроили.
⁂
Новость о том, что Ахил ударил Дивью, дошла до ушей её семьи.
Сунил взорвался от гнева. С детства он ни разу не бил её и не позволял другим бить её.
Теперь же мальчик, которого она выбрала и полюбила, по-видимому, дал ей пощёчину на глазах у простых слуг.
Как он мог успокоиться?
Что касается того, что Дивья причинила боль служанкам, ему не было до этого ни малейшего дела. Как его внучка, она могла делать всё, что пожелает. Единственная причина, по которой он позволил этому браку между Дивьей и Ахилом, заключалась в том, что его внучке понравился этот парень.
В противном случае он бы уже изрубил Ахила на мелкие кусочки и скормил его мясо собаке.
Рагхав, видевший это, не мог не вздохнуть. Он любил свою дочь. Но это не значило, что он будет слепо её поддерживать. Он понимал, что Ахил, должно быть, ударил Дивью, потому что она ранила служанку.
Поговорив с ним, он понял, что Ахил – очень хороший парень.
Но успокоить отца было труднее, чем могло показаться.
Особенно когда дело касалось Дивьи.
Он чувствовал приближающуюся головную боль. Он и правда не представлял, как утихомирить Сунила.
Единственным человеком, который мог его успокоить, была его дочь.
Поэтому он тихо подошёл к комнате Дивьи и один раз постучал в дверь.
Изнутри не последовало ответа.
Он постучал ещё раз.
На этот раз изнутри донёсся шорох.
Дверь со скрипом открылась.
Дивья в замешательстве уставилась на отца.
— Что случилось, пап?
Она сонно потёрла глаза.
Рагхав бросил взгляд на Ахила, который развалился на кровати и мирно спал.
Веко его слегка дёрнулось.
В глазах промелькнуло лёгкое раздражение.
«Устроил весь этот переполох, а теперь спит как ни в чём не бывало, будто это тебя не касается».
Он не мог по-настоящему винить своего зятя, ведь Ахил поступил абсолютно правильно.
Он перевёл взгляд на Дивью и довольно открыто отчитал её:
— Почему ты вечно создаёшь проблемы? Ты знаешь, что за человек Ахил. И всё равно тебе понадобилось ранить служанку прямо у него на глазах. Что бы ты делала, если бы Ахил ушёл от тебя из-за этого?
Вообще-то Ахил ему нравился. Он очень почтительный, скромный и невинный.
— Ну… я не знала, что Ахил на самом деле придёт в комнату для прислуги. Я велела ему оставаться в моей комнате. Но эта служанка посмела пялиться на Ахила.
— Знаешь, сколько раз? Шестнадцать раз. Она взглянула на Ахила шестнадцать раз.
Рагхав был несколько ошарашен её ответом.
«Серьёзно, ты ранила эту служанку только потому, что она взглянула на Ахила».
«Отлично!»
«Надо отвезти её в больницу, чтобы проверить, всё ли с ней в порядке».