Услышав его ответ, Дивья улыбнулась, но в этой улыбке не было ни капли тепла. Она резко сжала его щёки и заявила:
— Тогда никакого мороженого.
Лицо Ахила застыло, а глаза наполнились ужасом и недоверием.
— Ты!
— Ты не можешь так поступить.
Дивья с интересом наблюдала за ним.
— О?
— Почему?
Ахил с возмущением заявил:
— Потому что покупать мне мороженое – твоя обязанность.
— Родители не дают мне карманных денег.
— Так что, как моя подруга, ты обязана.
Дивья прищурилась и сильно ущипнула его за щёки.
— Ты уже состоишь со мной в близких отношениях, так почему всё ещё цепляешься за слово «подруга»?
— К тому же я не трачу свои деньги на друзей.
Ахил лишился дара речи и не нашёлся с ответом.
Он надулся и отвернулся.
Дивья погладила его по волосам и сдалась:
— Ладно, ладно. Прости.
— Два мороженых.
Лицо Ахила тут же просветлело, но он всё ещё притворялся обиженным и тихо пробормотал:
— Хм! Смотри, чтобы это не повторилось. Я буду достаточно великодушен, чтобы простить тебя.
Дивья взглянула на него, и на её лице появилась нежная улыбка, а сердце расцвело от радости.
Для Дивьи жизнь до встречи с Ахилом была...
Скучной.
Простой.
Однообразной.
После встречи с ним жизнь стала гораздо ярче.
Её жизнь вращается вокруг его улыбки.
Его милого поведения.
Его восторга.
Всего.
Её сердце не наполняло ничего, кроме Ахила.
Но она была довольна своей жизнью. Она наслаждалась каждым мгновением, проведённым с Ахилом.
Худшее было в том, что ей это никогда не надоедало.
Наоборот, ей хотелось всё больше.
Как от наркотика.
Опасно.
Одержимо.
На самом деле Дивья не была жестокой и считалась вполне порядочной в своей семье. Она могла терпеть многое из того, чего не могла вынести её семья. У неё никогда не было желания убивать.
Но после встречи с Ахилом любой, кто приближался к нему или пытался причинить ему вред, был для Дивьи более чем достаточной причиной для убийства.
Иногда она задавалась вопросом, почему так привязана к Ахилу и хочет видеть его рядом с собой каждую секунду. Теперь она могла сказать почему.
Она любит его.
Но её любовь не была чистой.
Или нежной.
Её любовь к нему была чем-то тёмным.
Пугающе собственническим.
Искривлённым во что-то уродливое.
Дивья подъехала к ближайшему ларьку с мороженым и купила ему два мороженых.
Два разных вкуса.
Ванильное.
Манговое.
Пока Ахил облизывал своё мороженое с довольным видом человека, который это заслужил, голос Дивьи заставил его поднять взгляд.
— Ты готов к завтрашнему дню?
Ахил немного растерялся от внезапного вопроса. Он не переставал лизать мороженое и с недоумением спросил:
— К чему?
Атмосфера вокруг них внезапно изменилась.
Не резко.
Едва уловимо.
Но Ахил заметил и взглянул на Дивью, которая смотрела на него с улыбкой, почему-то не доходившей до глаз.
Ахил понял, что влип.
Он хотел было убежать, но Дивья поймала его и швырнула на заднее сиденье машины.
Мороженое выпало из его руки на землю.
«Моё бедное мороженое», – с жалостью подумал Ахил.
Дивья тоже забралась на заднее сиденье, но выражение её лица было холодным.
Ахил с трудом сглотнул.
Он почувствовал от Дивьи нечто такое, чего не ощущал раньше.
Страх.
Панику.
Эта мысль наполнила его сердце тревогой.
Он подсознательно отодвинулся назад, пока его плечи не коснулись холодного окна.
Он посмотрел на неё со страхом в глазах.
— Дивья.
— Дай подумать.
— Подожди!
Он на мгновение задумался, постукивая пальцами по бедру, и по его лицу скатилось несколько капель пота.
Дивья просто холодно смотрела на него.
Её взгляд был острым.
Холодным.
Безразличным.
От её равнодушного взгляда по спине Ахила пробежал холодок.
Даже подумав немного, он не мог вспомнить, что планировал сделать с ней.
— Дивья.
Она зажала ему рот рукой, причинив резкую вспышку боли.
— Ахил, ты видел во мне только денежный мешок?
Её слова были обнажёнными и полными боли.
Он посмотрел на её лицо.
Её глаза покраснели.
Лицо...
Пустое.
Холодное.
Но под этим скрывалась неприкрытая боль.
Изнеможение.
Сердце Ахила мучительно сжалось, и он почувствовал злость на себя.
За свою бесполезность.
Он заставил её плакать.
Эта мысль наполнила его стыдом.
Вина.
Он стал слишком беспечным, думая, что Дивья простит ему всё что угодно. Поэтому большую часть времени он вёл себя так, будто ему всё позволено.
Но её вопрос ранил его сильнее всего.
Как жалко.
Он ранил женщину, которая так сильно его любила.
Но он не знал, когда стал таким презренным.
Он хотел исправить свою ошибку.
Его взгляд скользнул к ней и встретился с несомненной решимостью.
Он взял её за руку, которая зажимала ему рот.
— Дивья.
— Прости.
— Обещаю, я больше не посмею пренебрегать тобой ни в малейшей степени.
— Но ты слишком меня балуешь.
— Всегда потакаешь и уступаешь моим капризам.
— Если я сделаю что-то не так, ты можешь меня ударить.
— Я приму это.
В глазах Дивьи промелькнула рябь, когда она задала вопрос.
— Но тебе может быть больно, Ахил.
Её голос был холодным и хриплым.
— Я не хочу причинять тебе боль.
— Я просто хочу сказать тебе одну вещь.
— Не смей забывать, что между нами было.
— Я дорожу каждым мгновением, проведённым с тобой.
— И я жду того же от тебя.
Ахил понял её тревоги и серьёзно кивнул.
— Обещаю, я дорожу каждым мгновением с тобой.
— Но, как я уже сказал, у тебя есть право ударить меня, если я сделаю что-то не так.
— Если ты не будешь этого делать, я стану высокомерным и ещё более избалованным.
— А этого я не хочу.
В машине ненадолго воцарилась тишина.
Дивья не сразу ответила, но её лицо смягчилось, и она заговорила тёплым тоном:
— Правда?
Ахил кивнул.
— Правда.
Дивья притянула его в объятия, и уголки её губ слегка приподнялись.
Её улыбка стала пугающей.
Она знала, что не сможет мягко исправлять каждую его ошибку.
Она должна наказывать его.
Только так можно заставить его осознать свои ошибки.
Но перед Ахилом она показывала себя нежной, изящной и почти милой женщиной.
Поэтому она искала повод, чтобы Ахил сам попросил её «бить его».
То, что Ахил полностью забыл об их субботнем свидании с просмотром аниме, было более чем достаточной причиной, чтобы заставить его чувствовать себя виноватым.
И она это сделала.
Она улыбнулась.
Не нежно.
А как-то темно.
Собственнически.
Если в будущем Ахил будет общаться с девушками, она сможет связать его и наказать.
Хе-хе-хе...