Дивья улыбнулась, и улыбка эта была тёмной, застывшей на лице, как маска.
— Хорошо!
— Хорошо, Ахил.
Она погладила его по голове и пробормотала с мрачным удовлетворением:
— Мой хороший Ахил.
— Если бы ты был таким послушным с самого начала, мне бы не пришлось так поступать.
— Но не волнуйся, теперь я буду заботиться о тебе как следует. Хорошо?
Её ладони легли ему на шею, ногти медленно прошлись по коже.
— С этого момента тебе не нужны ни родители, ни друзья. В твоём мире буду только я.
— Хорошо?
— Они ведь просто помеха. Отнимают у меня твоё время.
— Поэтому, когда выпишешься из больницы, скажи родителям, что мы встречаемся и будем жить вместе.
— Что скажешь?
— Как мило.
Заметив, что Ахил смотрит на неё пустым взглядом, Дивья нахмурилась и чуть сильнее сжала его шею.
— Ахил, я с тобой разговариваю. Почему ты молчишь?
— Ах да, в колледж тебе тоже ходить не нужно. Вдруг какая-нибудь другая стерва попытается тебя использовать? Я убью их.
— Как я могу позволить всяким отбросам прикасаться к моему Ахилу?
Она наклонилась к его уху и зловеще прошептала:
— Запомни одну вещь.
— В этом мире тебе не нужен никто, кроме меня.
— Кроме меня, никто не достоин твоего времени.
— Включая твоих родителей, твоих друзей и даже моих родителей.
— Хорошо?
Ахил не мог поверить в происходящее. Он даже мысленно спрашивал себя: точно ли перед ним Дивья, или это кто-то другой, кто лишь выдаёт себя за неё?
Раньше она была нежной, ласковой и изящной.
Теперь же стала совершенно другой.
От прежней нежности не осталось и следа.
Только мрак, злоба и почти жестокая одержимость.
Дивья недовольно надула губы и ущипнула его за щёку.
— Ахи-и-ил!
Её голос прозвучал темно и приторно-ласково.
— Как ты смеешь отвлекаться, когда я перед тобой?
— Ты меня расстраиваешь.
— Ты заслужил наказание.
— За то, что был плохим мальчиком.
Она с явным наслаждением лизнула его мочку уха.
Ахил вздрогнул, но стерпел молча.
Он понимал: той Дивьи, которую он знал, больше нет. Перед ним была другая — дикая, необузданная и жадная.
Он глубоко сожалел о своих прежних поступках.
Внезапно в голове что-то щёлкнуло, и он тихо позвал:
— Дивья...
Но она закрыла ему рот ладонью и усмехнулась.
— Не пытайся давить на жалость. Моё сердце не дрогнет. Ты получишь своё наказание.
— Наказание простое.
Ахил мысленно выругался, но брови его расслабились: наказание показалось ему нестрашным. Однако не успел он почувствовать облегчение, как следующие слова Дивьи наполнили его сердце ужасом.
— Я укушу тебя пятьдесят раз.
— Не волнуйся, я постараюсь укусить каждую часть твоего тела.
— Ты готов, Ахил?
Ахил оцепенел от страха. Он понял, что попал.
Глядя в её улыбающееся лицо, он чувствовал, как сердце начинает биться быстрее.
В уголках глаз выступили слёзы, и он взмолился:
— Дивья.
— Пожалуйста, выслушай меня.
— Я говорил всё это только потому, что злился: ты игнорировала меня весь день. Я на самом деле не хотел расставаться с тобой.
— Пожалуйста, поверь мне.
Голос его сорвался от слёз — он искренне боялся, что Дивья исполнит угрозу.
Но Дивья не ответила на его мольбы. Её взгляд стал ледяным.
Она впилась зубами в левую сторону его шеи и не останавливалась, пока не искусала всё его тело.
— А теперь последний укус.
Она окинула взглядом тело Ахила, покрытое следами её зубов, и удовлетворённо кивнула.
Ахил лежал на кровати и тихо всхлипывал. Каждое движение отзывалось резкой болью — красные отметины проступали по всей коже. Взгляд его стал пустым и безжизненным.
Он умолял её остановиться.
Но нет.
Она не остановилась.
Наоборот — кусала ещё сильнее.
Когда он попытался закричать, она затолкала ему в рот белую ткань, и с губ срывалось лишь невнятное мычание.
Сожаление тяжёлым грузом легло на грудь.
Он по-настоящему жалел о том, что сделал.
Но от сожаления не было лекарства.
Если бы только он мог вернуться в прошлое, он ни за что не повторил бы своих слов.
Он не хотел провести остаток жизни с этой психопаткой.
В глазах его снова вспыхнула жизнь, и он с ненавистью посмотрел на Дивью.
— Дивья, не думай, что я стану терпеть твоё мерзкое поведение.
— Я никогда не буду с тобой.
— Когда приедут родители, я расскажу им всё, что здесь произошло.
— Посмотрим, что они тогда сделают.
— Я никогда не женюсь на такой, как ты, и даже встречаться с тобой не стану.
В тот же миг воздух в палате стал холодным и тяжёлым.
Он увидел, как потемнело лицо Дивьи.
Она посмотрела на него и издала мрачный смешок.
— Ха-ха-ха-ха-ха.
— Ты правда думаешь, что родители смогут тебя спасти?
— Позволь сказать: даже если они приедут, они ничего не сделают.
— Скорее наоборот — я заберу тебя у них, а им останется лишь беспомощно смотреть.
Внезапно её смех оборвался, и в глазах сверкнул жестокий огонёк.
— Но что ты сказал?
— Не женишься на мне?
Она ударила его по лицу.
— Запомни: ты принадлежишь мне, и только мне.
— Ты не можешь принимать решения сам.
— Ты понял?
— Не зли меня ещё сильнее.
Ахилу было плевать на её слова. Он хотел лишь одного — вырваться из её лап.
— Да пошла ты!
Не успел он сказать что-то ещё, как Дивья сомкнула руки на его горле и начала душить.
Её лицо исказилось, став ещё уродливее.
— Что ты сказал?
— Хочешь умереть?
— Если ты не будешь моим, я не позволю тебе принадлежать кому-то другому.
— Умри.
— Умри.
Она сжимала горло всё сильнее. Ахил отчаянно сопротивлялся, пытаясь спастись, но её хватка была железной. Он мог лишь слабо отбиваться.
Вскоре жизнь угасла в его глазах, и он замер.
Дивья уставилась на него.
Паника и страх поднялись в её сердце.
Что она наделала?
Она убила своего Ахила.
Как ей жить в мире без него?
Нет.
Нет.
Она прижала его тело к себе и отчаянно взмолилась:
— Ахил.
— Пожалуйста, очнись.
— Я постараюсь быть с тобой нежной.
— Пожалуйста, не уходи от меня.
— АХИ-И-И-ИЛ!
— ПРОСНИ-И-И-ИСЬ!
— ПОЖАЛУ-У-УЙСТА!
Но тело Ахила оставалось неподвижным.
Она резко проснулась и судорожно вдохнула. Грудь тяжело вздымалась. На лбу выступили капельки пота, спина промокла насквозь.
Она оглядела комнату и, только убедившись, что это был всего лишь сон, облегчённо выдохнула.