С той яростной, пахнущей озоном и кровью ночи прошло восемьдесят лет. Посёлок давно перестал быть серым пятном на карте; он оброс новыми районами, зарос старыми шрамами и почти забыл легенды о существах в масках. Но лес… лес всё так же стоял стеной, храня в своей глубине тишину, которую не решались тревожить даже птицы.
В коридоре районной больницы пахло хлоркой, спиртом и тем специфическим, сладковатым ароматом увядания, который всегда предшествует окончательному уходу. У дверей реанимационной палаты №4 толпилось столько народа, что медсестры на посту то и дело обменивались недоуменными взглядами.
- Чего их там так много? - шепотом спросила молоденькая стажерка, поправляя маску. - Прямо паломничество какое-то.
Старшая медсестра, не отрываясь от заполнения журнала, устало вздохнула:
- Бабушка их умирает. Катерина Петрова, девяносто два года. Знатная была женщина, всю жизнь в школе проработала. Помнишь ту пару, старичков, которых на прошлой неделе привезли? Вот это она. Муж её, Антон, три дня назад преставился. Она как узнала - так и сама засобиралась. Считай, всю жизнь за руки продержались, и туда один за другим…
Внезапно тяжелые створки входных дверей больницы распахнулись. В вестибюль вошел человек, чье появление заставило замолкнуть даже вечно ворчащую очередь в регистратуру. Это был старец в черном облачении великой схимы. Капюшон-куколь был наброшен на голову, скрывая лицо, но тяжелая ткань рясы не могла спрятать его неестественную, пугающую прямоту. Он шел по кафельному полу абсолютно бесшумно, не касаясь пятками земли, а воздух вокруг него, казалось, вибрировал от невидимого холода.
- Стойте! Куда вы… - начала было молодая медсестра, но напарница резко схватила её за локоть, прижав палец к губам. В её глазах застыл суеверный, почти животный трепет. Она видела, что за спиной монаха тени ложатся не так, как у обычных людей.
Странный гость прошел мимо плачущих родственников и остановился у двери с табличкой «Петрова К. А.». Он вошел внутрь, не дожидаясь приглашения.
В палате было душно от присутствия множества людей. Дети, внуки и правнуки обступили койку, создавая живой заслон вокруг маленькой, высохшей старушки. Катя лежала среди подушек, её седые волосы разметались по простыне, а дыхание было редким и свистящим. Увидев вошедшего схимника, один из мужчин, старший сын, сделал шаг вперед, намереваясь спросить, кто он такой.
Но Катя, собрав остатки сил, приподняла дрожащую руку. - Оставьте… нас… - прошелестел её голос, всё такой же властный, несмотря на близость конца. - Уходите все. Прошу.
Люди, привыкшие беспрекословно слушаться её слова, медленно потянулись к выходу. Палата опустела, оставив лишь мерный писк приборов и свист кислородного концентратора.
Монах подошел к койке и опустился на колени. Он откинул капюшон. Перед Катей было лицо глубокого старца, изборожденное тысячью морщин, точно кора древнего дуба. Густая белоснежная борода каскадом спускалась на черную рясу, а кожа казалась тонкой и прозрачной, как старый пергамент. На вид ему было никак не меньше ста лет - он имитировал старость так же тщательно, как когда-то имитировал детство, прожив этот век в унисон с её увяданием. Но глаза… в глубине знакомых зрачков всё так же плескалась бездонная, вековая печаль, которую невозможно было спутать ни с чем другим.
Он взял её руку - сморщенную, покрытую пигментными пятнами, похожую на сухой лист.
- Мама… - произнес он. Его голос не изменился за восемьдесят лет. Он звучал чисто и твердо, как звон колокола в морозном воздухе. - Ты так же красива, как раньше.
Катя слабо улыбнулась. Её пальцы, холодные и слабые, едва ощутимо коснулись его ладони.
- Сёмочка… мой ты хороший… - выдохнула она, и в её глазах на мгновение вспыхнул тот самый живой изумрудный огонек из детства. - Как же я скучала… Всё ждала, когда ты придешь.
Руки Мимика, способные когда-то разрывать сталь, задрожали. Он видел, как жизнь Кати - его единственный смысл, его единственный смысл жизни - ускользает сквозь пальцы.
Внезапно приборы над койкой сменили ритм. Писк стал непрерывным и резким, прорезая тишину комнаты. В дверях показались встревоженные родственники и врачи.
Катя не смотрела на них. Она смотрела только на Сёму. Она в последний раз сжала его руку, закрыла глаза и замерла. Её лицо разгладилось, ушла многолетняя усталость, оставив лишь спокойствие и легкую, едва заметную улыбку. Она ушла вслед за своим Антоном, оставив этот мир полным и завершенным.
В палате поднялся плач, суета, крики врачей. Но Сёма их не слышал. Он стоял на коленях, и по его морщинистым щекам впервые в жизни катились настоящие слезы - горькие, соленые, человеческие. Он не скрывал их, но плакал так тихо, что его горе терялось в шуме чужого отчаяния.
Он медленно поднялся, в последний раз коснулся губами холодной руки Кати.
- Я разжал ладонь, Мама, - прошептал он в пустоту.
Сёма развернулся и пошел к выходу. Люди расступались перед ним, не смея преградить путь, чувствуя, как от его рясы веет вечностью и могильным холодом. Он вышел из больницы и растворился в вечерних сумерках, не оставив на свежем снегу ни единого следа.
С тех пор о нем никто не слышал. Лишь изредка дети, играющие у самой кромки леса, рассказывают родителям, что видели в глубине чащи высокого старика в черной одежде. Говорят, он сидит на поваленном дереве и смотрит на поселок. Но взрослые им не верят. Взрослые знают, что монстров не существует. А Сёма знает, что быть человеком - значит уметь остаться одному, когда твой мир уходит за горизонт.
Охота закончилась. Осталась только тишина.
Приветствую всех читателей!
Это PPF, автор фанфика «Зайчик: Сёма».
Хочу выразить огромную благодарность всем, кто следил за выходом новых глав моей небольшой истории! Я искренне благодарен каждому, кто поддерживал работу лайками и отзывами - ваше внимание и тепло были для меня лучшей мотивацией на протяжении всего творческого процесса.
Надеюсь, вам понравилась эта работа и история Сёмы оставила след в ваших сердцах. Писательство - это моё хобби, способ самовыражения, а потому прошу прощения, если в тексте встречались недочёты или шероховатости.
Я обязательно продолжу создавать новые произведения. Но сейчас я возьму перерыв для отдыха. В «Сёму» я вложил всего себя, отдал этой истории все силы и эмоции, и теперь мне нужно время, чтобы восстановиться.
Желаю вам всего самого наилучшего, вдохновения и только хороших историй в жизни! Я вас люблю!
Еще раз всем огромное спасибо за то, что прошли этот путь вместе со мной.
Ваш покорный слуга,
PPF