Продюсирование завершилось. spArk получили короткий отпуск. И все же он длился всего несколько дней.
Поскольку выступления и индивидуальные графики были расписаны за гранью конца года и вплоть до наступления нового, все решили провести отпуск, оставаясь в общежитиях.
— Вы тоже не едете домой?
Спросил его Ким Иволь. Новость, похоже, стала для него неожиданностью. Недоумение Ким Иволя было вполне логичным, учитывая, что Чхве Джехо неизменно отправлялся домой всякий раз, когда им давали передышку…
Чхве Джехо больше не переживал из-за дома так сильно, как раньше. Его семья переехала в новый дом, о котором отец ничего не знал, и обустроила собственную жизнь.
Хотя они все еще поддерживали связь (судя по сообщениям, которые отправлял Чхве Джехо, Ким Иволь наверняка пришел бы в ужас от того, можно ли вообще называть это связью), мать сказала ему, что раз он занят, ему вовсе не обязательно в одиночку мотаться туда-сюда на такие расстояния.
Его старшая сестра тоже часто ездила домой, когда только съехала. Теперь же, если не считать праздников, она навещала их лишь раз в несколько месяцев.
Чхве Джехо, переехавший в Сеул вместе с ней, задавался вопросом, не стоит ли ему хотя бы съездить домой, когда у сестры не получается взять отгул на работе. На это сестра ответила ему:
— Съехать в свое время — это абсолютно нормально. Говорят, лучшее проявление сыновней почтительности для выросшего ребенка — это жить собственной жизнью.
— Вот как?
— Главное — не рассчитывать на помощь семьи, чтобы выжить. При этом, если ты совсем забросишь маму, я тебя прикончу.
После этого он ездил домой всякий раз, когда позволял график. Если обстоятельства не позволяли, он просто созванивался с семьей. Постепенно Чхве Джехо привык к обычной жизни.
Впервые за долгое время с Чхве Джехо приключилось необычное событие. Ким Иволь все еще спал, хотя сам Чхве Джехо уже давно проснулся.
Чхве Джехо обычно ложился спать и просыпался примерно в одно и то же время. По возможности он спал крепко, не просыпаясь посреди ночи. Был период, когда он часто ворочался с боку на бок, но это осталось далеко в прошлом.
При таком стабильном распорядке казалось вполне естественным предположить, что человек рядом просто проспал, а не то, что сам он проснулся рано.
Однако регулярные привычки Ким Иволя превосходили даже постоянство Чхве Джехо. Это означало, что вероятность того, что Ким Иволь откровенно проспит, была куда ниже вероятности того, что Чхве Джехо проснется посреди сна.
Оценивая ситуацию со снаряженным сонным лицом, Чхве Джехо заметил телефон Ким Иволя. К его верхней части был прилеплен стикер. На бумажке значилось следующее:
[Разбуди меня, когда проснешься.]
На этот раз неизменная пунктуальность Чхве Джехо одержала победу. Время, высветившееся на экране, подтвердило, что вопреки всем законам вероятности Ким Иволь действительно проспал.
Раз уж его попросили разбудить, следовало так и поступить. Чхве Джехо одной рукой взял Ким Иволя за плечо и потряс его.
Ким Иволь резко нахмурился и потребовал:
— Чего тебе?
— Ты сам просил меня разбудить.
Он сам об этом просил, но вел себя нагло и неблагодарно.
Ким Иволь, неподвижно сидевший словно отключенный от сети прибор, выдал тупое: «А».
— Который час?
— Десять утра.
— Ну надо же, как долго я проспал.
Чья бы корова мычала… Чхве Джехо проглотил слова, чуть было не сорвавшиеся с языка.
Если бы он сказал хоть слово, Ким Иволь с этого момента наверняка стал бы просыпаться в пять утра и вытворять всякую дичь вроде: «Нашему Центровому Императору Чхве Джехо-сси, похоже, не понравилось, что простой слуга встал поздно, поэтому я проснулся на рассвете. Ты доволен?» Этот парень умел утомить кого угодно.
Хотя его большие глаза не были открыты даже наполовину, Ким Иволь поднялся с кровати. Он добавил, чтобы тот шел следом за ним.
Приподнявшись, Чхве Джехо заметил камеру. Будучи айдолом с шестилетним стажем, Чхве Джехо даже не удивился. Он думал лишь о том, как бы сообщить соседу по комнате о сложившейся обстановке.
— Эй, тут камера…
Не успел он даже договорить, что в комнате ведется съемка, как Ким Иволь уже испарился из спальни.
Когда Чхве Джехо последовал за ним в гостиную, Ким Иволь лишь велел ему разбудить Сонбина и Джуву, после чего направился в комнату младших участников.
Они что, тоже еще не проснулись?
При открывании двери его встретила кромешная тьма. Чон Сонбин и Пак Джуву крепко спали в своих кроватях, свернувшись калачиком под одеялами, точно улитки.
Когда он включил свет, одеяло на стороне Пака Джуву зашевелилось.
— Ким Иволь велел вас разбудить.
— Мг-м-м…
Пак Джуву продолжал простонать, все еще утыкаясь лицом в одеяло.
Поскольку Чон Сонбин не сдвинулся с места ни на сантиметр, Чхве Джехо потряс его за плечо.
Поприветствовав его хриплым голосом вопросом о том, хорошо ли он спал, Чон Сонбин покачнулся и резко отдернул плотные шторы.
Под хлынувший в комнату солнечный свет Пак Джуву свернулся в клубок, как мокрица.
Выполнив свою миссию, Чхве Джехо хладнокровно развернулся и ушел, даже не проверяя, собираются ли младшие вставать. Раз уж он их разбудил, они поднялись бы сами собой.
Примерно в то же время Ким Иволь вышел из комнаты Ли Чонхёна и Кан Киена. Его внешний вид по-прежнему оставался полнейшим беспорядком.
Ким Иволь ненавидел появляться перед камерой неухоженным. Он хотел, чтобы не только он сам, но и остальные выглядели аккуратно. И дело было не просто в желании — он настаивал, что должно быть исключительно так.
Не зря spArk отправлялись в салон красоты и макияжа еще до того, как отправиться на работу. Даже во время трансляций лежа, которые снимались прямо в пижамах, им все равно делали базовый макияж и укладку волос.
Однако вместо внезапной внеплановой прямой трансляции они устроили групповую съемку, будучи совершенно ненакрашенными и в потрепанных пижамах? Для парня, который упал бы в обморок от чистейшего разочарования, если бы подобный скриншот попал в сеть и разошелся повсюду…
К тому же, если воспользоваться любимым выражением Ким Иволя, «время восстановления естественного состояния spArk» еще не истекло.
Было очевидно, что он поднимет страшный шум, жалуясь на то, не нагло ли они снова скопировали концепт после того, как уже дерзко появились без макияжа в серии собственного контента, где они ожидали участников.
Тем не менее Ким Иволь хранил молчание. На всякий случай Чхве Джехо проверил камеру. Запись шла совершенно нормально.
Чхве Джехо всерьез задумался, не вытащить ли Ким Иволя на балкон, чтобы объяснить ему ситуацию.
К великому разочарованию Чхве Джехо, утрудившего себя несвойственными ему глубокими раздумьями, Ким Иволь снова куда-то пропал.
— Джехо-хен, с добрым утром.
Ли Чонхён, проснувшийся тем временем, произнес утреннее приветствие.
Чхве Джехо не стал произносить дурную мысль о том, что утро вообще-то могло оказаться чертовски паршивым.
В руках вернувшегося Ким Иволя покоилась запретная коробка. Это был ящик для хранения одежды самого Чхве Джехо, к которому тот не имел права прикасаться.
Внутри лежала одежда Чхве Джехо, пара сумок Чон Сонбина и несколько футболок Ли Чонхёна. Большая часть вещей принадлежала именно Чхве Джехо.
Всякий раз, когда Ким Иволь видел одежду, которая ему не нравилась, он выжидал момент. Затем, когда кто-то из участников получал новые вещи со съемок рекламы или в подарок от спонсора, Ким Иволь ненавязчиво предлагал убрать ту старую одежду подальше, раз уж у них теперь есть обновки. Если те соглашались, эти вещи спустя короткое время исчезали.
В общем и целом. Ким Иволь опустил коробку в гостиной и рухнул на пол. Когда он открыл крышку, одна за другой из рук Ким Иволя стали извлекаться вещи, стертые даже из памяти.
— Ты чего? Собираешься их сжечь? — поинтересовался Чхве Джехо, сидевший на диване и наблюдавший за происходящим. Неужели он не мог вынести даже их присутствия в кладовой? Именно так он и думал.
Ким Иволь зыркнул на него в ответ и бросил:
— Джехо-я, когда это я бездумно сжигал твою одежду? Хотя заявить такое — это уже совсем другая история.
Он нес чушь, как обычно. Судя по тому, что при обращении он отбросил фамилию, он прекрасно осознавал, что идет съемка. Понять, что у него на уме, было невозможно.
Выражение лица Ким Иволя, пока он ролся в коробке, постоянно сменялось с серьезного на подозрительное. Его вид излучал сплошное недовольство, но при этом он не мог оторвать глаз от одежды.
После долгих колебаний Ким Иволь с мрачным видом протянул какую-то вещицу. Из-под черной ткани на мгновение выглянули несколько вертикальных оранжевых полос.
— Надень это сегодня.
— А?
— Надень. Это твои шмотки.
Если бы не камера, Чхве Джехо спросил бы Ким Иволя, не ударился ли тот головой во время прогулки.
Ким Иволь поинтересовался у Чхве Джехо, чья реакция была полностью парализована:
— Мы ведь можем надеть по одной на каждого?
Ответил ли он на этот вопрос?
Он не помнил точно. Когда он пришел в себя, все парни из spArk были облачены в наряды с черным верхом и оранжевыми акцентами. Пижамы, которые каждый из них надел в соответствии со своим характером, исчезли без следа.
Кан Киен заметил, что чувствует себя так, будто Джехо-хен размножился в шести экземплярах.
На этом странные выходки Ким Иволя не закончились. Лежа на полу, он вытащил телефон и принялся листать ленту под таким углом, казалось, запястье вот-вот хрустнет.
И это говорил тот самый парень, который устраивал истерику всякий раз, когда кто-то из участников закидывал ногу на ногу или садился боком, заявляя, что врач-ортопед прибежит к ним с распростертыми объятиями, поскольку им суждено стать VIP-пациентами.
Видя, как он достает телефон прямо перед камерой, можно было не сомневаться — он явно сошел с ума.
Чхве Джехо попытался припомнить, не пропустил ли он какое-нибудь объявление о съемках. Ничего в голову не шло, так что пользы от этого было мало.
— Я заказал еду, так что давайте разомнемся, пока она не приехала.
Вяло поднимаясь, Ким Иволь принялся выполнять те самые упражнения на растяжку, которые так часто делал Чхве Джехо. Без единого возражения со стороны остальных все последовали примеру Ким Иволя и стали разогревать мышцы.
У них концепт такой — делать всё, что скажут?
Как только стало понятно, что нужно делать, недовольство испарилось. Чхве Джехо тоже размялся по-своему. Зрелище шести парней, столпившихся в гостиной и неторопливо тянущихся, признаться, выглядело уморительно.
Даже продолжительность разминки в точности совпадала с привычным графиком Чхве Джехо. То, как все развивалось, казалось странным, но следование этому порядку означало прохождение привычной повседневной рутины.
Даже Чхве Джехо, живший по принципу «раз дышу, значит живу», чувствовал неладное. Вот только точную причину он указать не мог.
Обед, больше смахивавший на бранч, поражал воображение уже с самого количества блюд. Еда продолжала громоздиться перед входной дверью. Уведомления о доставке беспрерывно трезвонили на телефоне Ким Иволя.
Это было совершенно не похоже на обычные трапезы spArk, которые порой заказывали всего четыре порции на шестерых.
Пункты меню без исключения состояли из того, что любил есть Чхве Джехо. Не спрашивая даже, чего именно ему хочется, тот с поразительной точностью угадал и сделал заказ.
Однако беспокоило другое: в кучу затесалась еда, которую остальные парни не особенно жаловали.
Да не может быть, чтобы Ким Иволь не знал их вкусовых предпочтений.
Даже думая так, Чхве Джехо поставил комтан перед Пак Джуву. Перед Чон Сонбином он поставил острые тушеные свиные ребрышки.
Даже если эти блюда стояли немного дальше, у Чхве Джехо все равно оставалось что поесть. С чего бы ему заказывать так много на сегодня? Вопрос возник на секунду, но трапеза затянулась надолго.
Продюсирование закончилось, тренировок тоже не было. Чхве Джехо проявил свой аппетит по полной программе, не сдерживаясь.
В какой-то момент его ложка едва не замерла, но поскольку Ким Иволь придвинул еду издалека и поинтересовался, не собирается ли он съесть еще, он уплетал за обе щеки.
— Так что все это значит? — спросил Чхве Джехо, убирая пустые контейнеры из-под доставки.
Ким Иволь, дочиста протеревший обеденный стол, сполоснул тряпку и, возвращаясь, ответил:
— Сначала прилягте, а потом поговорим.
По единственной фразе Ким Иволя даже Ли Чонхён, сортировавший мусор для переработки на балконе, прибежал и улегся прямо в гостиной. Просторный пол гостиной заполнился битком. На диван не лег никто.
На вопрос, почему они разлеглась на полу вместо того, чтобы воспользоваться диваном, Ким Иволь кивнул подбородком, словно давая понять, что тому следует занять диван самому.
Поскольку Чхве Джехо продолжал стоять вместо того, чтобы прилечь, Ким Иволь подал голос:
— Сегодня особенный день оригинального Джехо.
— Ты о чем вообще?
Даже в ответ на последовавший вопрос Чхве Джехо Ким Иволь оставался невозмутим.
— Это день, чтобы прожить твой распорядок вместе с тобой, понять тебя и позволить тебе насладиться комфортным днем.
Слушая, как он без остановки мелет чепуху, становилось очевидно: Ким Иволь до конца так и не проснулся.