Прошла неделя.
Или больше.
Я уже перестал понимать.
Дни стали одинаковыми.
Утро.
Темнота.
Голоса.
Провалы.
Иногда мне казалось, что я просыпаюсь по несколько раз за один день.
Иногда — что вообще не просыпаюсь.
— Акира, всё хорошо.
Голос Хару звучал мягко.
Спокойно.
Как всегда.
Я сидел на полу возле кровати и смотрел на свои руки.
На коже стало намного больше его имени.
Под бинтами.
На рёбрах.
На запястье.
Тонкие следы под кожей будто уже перестали быть частью тела и превратились во что-то другое.
Во что-то, что принадлежало ему.
Я осторожно коснулся пальцами одного из шрамов.
И снова почувствовал тепло.
Будто Хару действительно был рядом.
Будто он держал меня.
— Ты никогда меня не забудешь, Акира, — тихо сказал он.
Я медленно закрыл глаза.
— Я никогда тебя не забуду.
Комната будто стала тише.
Теплее.
Безопаснее.
Рядом с ним всё казалось проще.
Без него мир снова становился слишком громким.
— Акира… давай уже закончим это.
Я поднял взгляд.
Хару стоял возле двери.
Спокойный.
Идеально спокойный.
— Делай, что я говорю… и всё будет в порядке.
Сердце почему-то больше не сопротивлялось.
Я слишком устал.
— Хорошо, — тихо сказал я.
— Для начала сходи на кухню.
Я медленно поднялся.
Тело двигалось будто не совсем по моей воле.
Как во сне.
Пол под ногами казался мягким и далёким.
Я вышел в тёмный коридор.
На кухне горел слабый свет.
Слишком белый.
Слишком холодный.
— Возьми нож.
Пальцы сомкнулись на рукоятке раньше, чем я успел подумать.
В груди стало тяжело.
Но одновременно — спокойно.
Будто всё наконец подходило к концу.
— Теперь иди в комнату.
Я вернулся обратно.
Хару уже стоял возле зеркала.
И смотрел на меня через отражение.
— Теперь посмотри на себя.
Я поднял глаза.
И на секунду перестал узнавать человека в зеркале.
Бледное лицо.
Тёмные круги под глазами.
Дрожащие руки.
И чужое имя на теле.
Будто от меня уже почти ничего не осталось.
— Видишь? — тихо сказал Хару. — Ты больше не можешь так жить.
В голове начало шуметь.
Сильно.
Как будто мысли сталкивались друг с другом внутри черепа.
— Просто закончи это… и боль исчезнет.
Я крепче сжал рукоятку.
Руки дрожали.
Дыхание стало рваным.
А потом…
в дверь квартиры кто-то резко начал стучать.
Я вздрогнул.
Настолько сильно, что почти выронил нож.
Стук повторился.
Громче.
Быстрее.
— Акира! Открой дверь!
Кайто.
Я застыл.
Хару медленно повернул голову в сторону коридора.
И впервые за долгое время его лицо стало раздражённым.
— Не открывай, — тихо сказал он.
Стук снова ударил по квартире.
— Акира, я знаю, что ты дома!
В голове всё затрещало сильнее.
Я зажал уши одной рукой.
Дышать стало тяжело.
Хару подошёл ближе.
— Только ты и я, помнишь?
Но голос Кайто снова прорвался сквозь шум.
— Акира!
И в этот момент я вдруг понял одну страшную вещь:
я уже не знал…какой из этих голосов настоящий.
Несмотря на то, что Кайто продолжал стучать в дверь, я почти перестал слышать его.
Все звуки стали приглушёнными.
Будто мир медленно уходил куда-то далеко.
Я стоял перед зеркалом, тяжело дыша.
Руки дрожали.
Но внутри было странное спокойствие.
Хару стоял рядом.
Тихий.
Настоящий.
— Всё хорошо, Акира, — спокойно сказал он. — Скоро всё закончится.
Я смотрел на своё отражение.
На человека напротив.
Бледного.
Сломанного.
Чужого.
И сделал движение рукой по груди.
Тело будто онемело.
Вместо боли пришло странное тепло.
Тяжёлое.
Убаюкивающее.
— Хару… — тихо выдохнул я. — Мне так спокойно…
Он улыбнулся.
И в этот момент окно резко распахнулось.
Холодный воздух ударил в комнату вместе с шумом улицы.
А через секунду меня резко повалили на пол.
Нож выскользнул из руки и с глухим звуком ударился о пол.
Я тяжело вдохнул.
Кайто молча прижал меня к полу, удерживая за запястье.
Его дыхание было сбитым после того, как он влез через окно.
Но лицо оставалось почти спокойным.
Только взгляд был жёстким.
Очень жёстким.
Несколько секунд он просто смотрел на меня сверху вниз.
Без паники.
Без крика.
Будто уже ожидал увидеть именно это.
Потом холодно сказал:
— Какой же ты жалкий.
Я отвернул голову.
Но он сильнее сжал моё запястье.
— Посмотри на себя.
Я молчал.
Голова гудела.
Комната расплывалась.
Кайто перевёл взгляд на пол, на нож, потом снова на меня.
И тихо усмехнулся.
Без веселья.
— И это то, чем всё должно было закончиться?
Я сжал зубы.
— Отстань…
— Нет.
Его голос был ровным.
Почти пустым.
Но именно это почему-то било сильнее крика.
— Ты сейчас сдохнуть пытался, Акира.
Тишина.
Я тяжело дышал, глядя в потолок.
А потом тихо сказал:
— Ты не понимаешь.
— Конечно, не понимаю.
Он наконец отпустил мою руку и сел рядом на пол.
Усталый.
Раздражённый.
Но не уходящий.
— Нормальные люди не разговаривают сами с собой перед зеркалом.
В груди резко похолодело.
Я повернул голову.
Хару всё ещё стоял возле стены.
И спокойно смотрел на нас.
— Не слушай его, — тихо сказал он.
Я зажмурился.
Кайто заметил это движение.
И впервые за всё время его взгляд стал чуть внимательнее.
— …Ты опять его видишь?
Я замер.
Слишком резко.
Тишина стала тяжелее.
Кайто медленно провёл рукой по лицу и устало выдохнул.
— Чёрт.
Он посмотрел куда-то в сторону окна.
Потом снова на меня.
И уже тише сказал:
— Я не знаю, что у тебя творится в голове.
Пауза.
— Но если ты ещё раз попробуешь сделать подобную хрень…
Он замолчал на секунду.
Будто подбирал слова.
И закончил всё тем же холодным голосом:
— …я тебя просто привяжу к батарее, понял?
Я попытался потянуться к ножу.
Но Кайто сразу перехватил моё запястье и резко отвёл руку в сторону.
— Даже не пытайся.
Голос был холодным.
Без злости.
Без паники.
От этого становилось только хуже.
Я дёрнулся ещё раз.
Слабо.
Скорее по привычке, чем по-настоящему пытаясь вырваться.
Но сил уже почти не осталось.
В комнате стало тихо.
Слышно было только моё тяжёлое дыхание и шум ветра из разбитого окна.
Я опустил взгляд.
На пол.
На собственные дрожащие руки.
И вдруг понял, насколько жалко выгляжу.
Кайто сидел рядом, всё ещё не отпуская моё запястье.
Потом неожиданно заговорил:
— Однажды… у меня был друг.
Я медленно поднял голову.
Его взгляд оставался направленным куда-то в сторону.
Будто он вообще говорил не мне.
— Он был нормальным человеком. Заботливым. Добрым.
Пауза.
Кайто усмехнулся.
Сухо.
— Раздражающе добрым, если честно.
Я молчал.
А он продолжил всё тем же ровным голосом:
— Но потом он умер.
Комната будто стала тише.
Даже Хару возле стены больше ничего не говорил.
— Мне тогда тоже было хреново, — спокойно сказал Кайто. — Очень.
Он наконец посмотрел на меня.
Прямо.
— Но я всё-таки взял себя в руки и продолжил жить дальше.
Я сжал пальцы.
Кайто медленно отпустил моё запястье, но нож ногой отодвинул ещё дальше.
— Я не позволил отчаянию сожрать себя полностью.
Тишина.
Его голос впервые стал чуть тише:
— Поэтому сейчас я пытаюсь вытащить тебя из этого дерьма.
У меня внутри что-то болезненно сжалось.
Потому что он говорил это не как Мио.
Не мягко.
Не осторожно.
Он говорил так, будто уже устал бороться со мной.
Но всё равно остался.
— Ты не должен тащить всё это один, — сказал Кайто. — Я не знаю, что именно у тебя произошло.
Пауза.
Очень короткая.
— Но, пожалуйста… перестань уже разрушать себя.
После этих слов я замер.
Я не знал, что ответить.
Потому что где-то справа тихо стоял Хару.
И молча смотрел на меня.
Без улыбки.