— Эй, Хана.
Голос Кайто прозвучал резко и неожиданно близко.
Я даже не заметил, как он подошёл.
Хана раздражённо повернула голову.
— Отвали, Кайто.
Он встал рядом со мной — слишком близко, будто инстинктивно закрывая меня от неё.
— Ты чё вообще уже ебанулась, скажи мне?
— Кайто, говорю, отвали. Ты не видишь, я разговариваю.
— Называть человека убийцей — не лучшая идея. Как минимум в его случае.
Хана усмехнулась.
Но в её улыбке не было ничего живого.
Только усталостьИ что-то накопленное годами.
— Да мне насрать, честно, — тихо сказала она. — Он был тогда рядом. А значит, он и убил.
Кайто резко шагнул вперёд.
— Ты придурошная?
И тут Хана посмотрела прямо на него.
Спокойно.
Слишком спокойно.
— Кайто… тебе напомнить?
Тишина.
Кайто замолчал мгновенно.
Будто ему ударили под дых.
Я перевёл взгляд на него.
Впервые за всё время его лицо дрогнуло.
Совсем чуть-чуть.
Но этого хватило.
Он отвёл глаза.
И внутри у меня что-то оборвалось.
— Ну что, Акира? — снова заговорила Хана. — Уже забыл, что случилось пять лет назад?
Пять лет назад?..
Когда мне было двенадцать.
В голове что-то болезненно кольнуло.
Слишком резко.
Как вспышка света прямо в глаза.
Шум метро.
Чей-то смех.
Грохот.
Я непроизвольно сделал шаг назад.
— А что тогда случилось?.. — тихо спросил я.
Голос прозвучал неестественно.
Словно не мой.
Хана смотрела прямо мне в глаза.
И с каждым словом будто вдавливала меня глубже куда-то вниз.
— Ах, так ты забыл, — произнесла она почти шёпотом. — Ну тогда я тебе напомню.
Ветер резко пронёсся между домами.
Где-то наверху скрипнула вывеска.
А я почему-то не мог пошевелиться.
— Вы с Хару тогда пошли на метро. Гуляли. Бесились, как идиоты.
Каждое слово било слишком чётко.
Слишком ясно.
— И потом ты случайно толкаешь его на рельсы.
У меня внутри всё сжалось.
Нет.
Нет.
Нет.
— И тут приезжает поезд.
Перед глазами что-то дёрнулось.
Яркий свет тоннеля.
Чей-то крик.
Звук тормозов.
Кровь.
Голова резко заболела.
— И он умирает.
Я перестал нормально слышать улицу.
Будто весь мир внезапно ушёл под воду.
Только голос Ханы продолжал пробиваться сквозь шум.
— Ты вообще понимаешь, что ты натворил? — её голос дрожал. — Ты такое чудовище, Акира.
Я почувствовал, как дыхание начинает сбиваться.
Воздуха стало мало.
Катастрофически мало.
— Убил моего брата… — сказала Хана уже тише. — А теперь ходишь со своей тупой шизой и представляешь его рядом.
Слова врезались прямо в голову.
Каждое.
Без остановки.
— Что? Свой же поступок тебя и загубил, да? Теперь ты хотя бы будешь знать, какого было мне.
— Хана… — тихо сказал Кайто.
Но она уже не слушала.
А я стоял неподвижно.
Смотрел куда-то мимо неё.
И пытался понять…
Почему внутри вдруг стало так страшно.
В памяти начали мелькать обрывки.
Смех Хару.
Жёлтая линия у края платформы.
Чья-то рука.
Грохот поезда.
Крик.
Кровь.
Кровь.
Кровь.
Я резко схватился за голову.
— Нет… подожди…
Дышать стало невозможно.
Будто грудную клетку сдавило изнутри.
Мир вокруг начал плыть.
Люди проходили мимо.
Машины ехали дальше.
Солнечный Токио жил своей обычной жизнью.
И только мой мир прямо сейчас разваливался на куски.
— Хана… — голос Кайто стал жёстче. — Хватит.
— Нет, не хватит! — впервые сорвалась она. — Пять лет, Кайто! Пять блядских лет он просто жил дальше!
— Он был ребёнком!
— А Хару уже мёртв!
Тишина ударила сильнее крика.
Я медленно поднял взгляд на Хану.
Она дрожала.
Не от злости.
От боли.
Настоящей.
Той, которую носят слишком долго.
И именно это пугало больше всего.
— Хана… — хрипло произнёс Кайто. — Ты можешь хоть раз оставить меня в покое?..
— Хотя бы один блядский раз…
— Кайто…
Мой голос звучал далеко.
Словно не рядом с нимСловно вообще не здесь.
— Это правда был я?..
Кайто ничего не ответил.
И это молчание оказалось страшнее любых слов.
В голове не укладывалось.
Не могло уложиться.
Но что-то внутри уже начинало ломаться.
МедленноС хрустом.
Будто воспоминания, которые столько лет были заперты где-то глубоко, теперь начали пробиваться наружу силой.
Я зажмурился.
И вдруг…
Метро.
Тёплый свет станции.
Шум людей.
Хару идёт рядом и смеётся так громко, что на нас оборачиваются прохожие.
Мы тогда были детьми.
Совсем.
— Слушай, Акира. У меня появилась крутая идея, как сделать так, чтобы мы остались друзьями навсегда.
Я помню, как закатил глаза.
— Какая идея?
Хару улыбнулся.
Так яркоТак по-настоящему.
Потом полез в карман и достал две красные ленточки.
— Смотри, давай завяжем их на кистях.
— И зачем?
— Чтобы мы всегда оставались друзьями. Даже если я умру.
Сердце болезненно сжалось.
— Не говори так, Хару.
Он тогда только засмеялся.
А потом…
Всё резко оборвалось.
Грохот.
Слишком громкий.
Жёлтая линия у платформы.
Чей-то толчок.
Или движение.
Или…
Я не понимал.
Картинки вспыхивали обрывками.
Хару падает.
Расширенные глаза.
Мой крик.
Свет фар поезда в тоннеле.
Кровь.
Кровь.
Кровь.
— Акира! — донёсся откуда-то голос Мио.
Мир перед глазами резко качнулся.
Я перестал понимать, где нахожусь.
Токио вокруг словно расплавился в одно огромное пятно шума и света.
Голова раскалывалась.
Меня затрясло.
«Это я?»
«Я убил его?»
«Нет…»
«Но тогда почему я начинаю вспоминать?..»
Воздуха снова стало мало.
Я попытался сделать шаг назад, но ноги будто перестали нормально держать тело.
Кайто что-то говорил.
Хана тоже.
Но слова уже не доходили.
В ушах стоял только грохот поезда.
И детский голос Хару.
— Даже если я умру.
— Нет… — прошептал я.
Перед глазами всё поплыло окончательно.
НебоДомаЛица
Красная ленточка на запястье.
Кровь на рельсах.
Я почувствовал, как земля уходит из-под ног.
И в следующую секунду всё потемнело.
――――――――――
Было тепло.
Слишком тепло.
Будто меня завернули во что-то тяжёлое и мягкое, не давая пошевелиться.
Голова раскалывалась.
Нет… не просто болела.
Казалось, внутри черепа кто-то медленно проворачивал ржавый нож.
— Акира, очнись!
Голос звучал приглушённо.
Словно через толщу воды.
Я не понимал, где нахожусь.
И не был уверен, хочу ли понимать.
— Акира!
Чьи-то руки трясли меня за плечи.
Тело было тяжёлым.
Очень тяжёлым.
Как будто я падал до сих пор.
Шлёп.
Резкая боль обожгла щёку.
И вместе с ней в голове внезапно вспыхнуло странное чувство дежавю.
Когда-то это уже было.
Чей-то голосТеплоПощёчинаТемнота
Я медленно открыл глаза.
Передо мной сидела Мио.
Её лицо выглядело размытым первые несколько секунд, будто я смотрел через мокрое стекло.
— Наконец-то ты очнулся… — выдохнула она.
Я тупо смотрел в потолок.
Белый.
С трещиной возле лампы.
Моя комната.
Я дома.
Почему-то от этого стало только хуже.
— Что… произошло?.. — хрипло спросил я.
Собственный голос показался чужим.
— Ты упал в обморок, — тихо сказала Мио. — И Кайто отнёс тебя обратно домой.
Кайто.
Хана.
Метро.
Поезд.
Хару.
Внутри всё резко сжалось.
Я медленно сел, схватившись за голову.
Перед глазами снова мелькнула кровь на рельсах.
— Понятно… — прошептал я. — А где он?
— Разговаривает с Ханой, — ответила Мио. — Она сделала очень… непростительный поступок.
Непростительный.
Я коротко усмехнулся.
Звук вышел каким-то сломанным.
— Слушай, Мио.
— М?
Я посмотрел на неё.
Прямо.
Наверное, слишком прямо.
— Ты ведь уже всё знаешь?
Она чуть напряглась.
— Что знаешь?..
— То, что произошло пять лет назад.
Тишина.
Мио отвела взгляд.
Совсем ненадолго.
Но этого хватило.
— Э…
И в этот момент внутри меня будто что-то окончательно оборвалось.
Не резко.
Наоборот.
Очень тихо.
Будто старая нить, которая держалась из последних сил.
Я почувствовал, как начинаю улыбаться.
Странно.
Неправильно.
— Я понимаю, — сказал я.
Мой голос звучал спокойно.
Слишком спокойно.
— Я всё прекрасно понимаю.
Пальцы начали дрожать.
— Понимаю… понимаю… понимаю…
Слова начали повторяться сами.
Быстрее.
Тише.
— Понимаюпонимаюпонимаюпонимаю…
— Акира?..
Я смотрел куда-то мимо неё.
В стену.
Но перед глазами была не комната.
Рельсы.
Тоннель метро.
Красная ленточка на чужом запястье.
— Это был я… — прошептал я.
В груди стало пусто.
Абсолютно пусто.
— Это был я… этобыля… этобыляэтобыля…
Мио резко взяла меня за плечи.
— Акира, успокойся!
Но я уже не слышал её нормально.
В голове была только одна мысль.
Хару мёртв.
Хару мёртв.
Хару мёртв.
И это сделал я.
Меня начало трясти.
— Понятно… — выдохнул я с нервным смешком. — Значит, это я убил Хару. Понятно. Понятно…
Слова больше не ощущались настоящими.
Ничего не ощущалось настоящим.
Я медленно поднял взгляд на Мио.
— Мио… ты думаешь, я сумасшедший?
Она замерла.
И не ответила сразу.
Всего несколько секунд.
Но этих секунд оказалось достаточно.
Я почувствовал, как внутри что-то болезненно скрутилось.
Конечно.
Конечно она так думает.
Все думают.
Я тихо рассмеялся.
Смех вышел дрожащим.
Почти испуганным.
— Понятно… значит, всё-таки думаешь.
— Акира, это не—
— Ну да, — перебил я её. — Кто вообще будет видеть мёртвого друга каждый день?
Я снова улыбнулся.
И сам испугался этой улыбки.
— И вправду… как интересно получается.
Голова начала кружиться сильнее.
Я смотрел на свои руки и вдруг перестал понимать, настоящие ли они вообще.
В комнате стало слишком тихо.
А потом мне показалось, что за дверью кто-то стоит.
И на секунду…
Всего на секунду…
Я был почти уверен, что это Хару.