12.06
Сегодня будильник прозвенел только в 7:00.
Я несколько секунд просто смотрел в потолок, пытаясь понять, почему вообще проснулся позже обычного.
Странно.
Последние месяцы мне почти никогда не удавалось нормально спать.
Но сегодня тело почему-то ощущалось чуть легче.
Будто внутри впервые за долгое время стало немного тише.
Я медленно поднялся с кровати и начал привычную утреннюю рутину.
Умыться.
Собраться.
Натянуть школьную форму.
Накинуть сверху темное худи.
На кухню я даже не зашел.
Почему-то совсем не хотелось видеть очередную записку от матери.
Сегодня дождя не было.
После нескольких дней серого неба Токио выглядел непривычно светлым.
Лужи на дорогах отражали утреннее солнце, а прохладный ветер наконец перестал пахнуть сыростью.
Я шел вдоль улицы, слушая шум поездов и редкие разговоры прохожих.
И почему-то впервые за долгое время город не казался таким тяжелым.
— Привет, Акира.
Я поднял голову.
Навстречу мне шел Хару.
Сегодня он выглядел необычно бодрым.
Белая рубашка была расстегнута на одну пуговицу сильнее обычного, сумка лениво висела на плече, а в руках он держал банку кофе из автомата.
— Привет, Хару.
Он внимательно посмотрел на меня и вдруг прищурился.
— Ты сегодня выглядишь менее мертвым.
— Спасибо.
— Это был комплимент.
— Тогда спасибо дважды.
Хару довольно усмехнулся.
— Вот, уже лучше. Еще пару дней рядом со мной — и ты, возможно, даже начнешь выглядеть как живой человек.
— Не переоценивай свои способности, ты итак каждый день со мной.
— Акира, ты злюка.
Мы медленно пошли по улице вместе.
Утреннее солнце отражалось в окнах домов, машины проезжали мимо, а вокруг впервые за несколько дней не было этого давящего шума дождя.
Хару вдруг посмотрел на небо.
— Наконец-то нормальная погода.
— Тебе настолько не нравится дождь?
— Мне не нравится твое лицо во время дождя.
— Что не так с моим лицом?
— Оно становится еще более депрессивным.
— Не думаю, что это вообще возможно.Хару тихо рассмеялся.
И почему-то рядом с ним снова становилось спокойно.
Слишком спокойно.
Когда впереди показалось школьное здание, Хару вдруг тяжело вздохнул.
— Слушай… а ты вообще слышал про спортивный фестиваль?
— Смутно.
— Смутно?
Он посмотрел на меня так, будто я только что сказал что-то ужасное.
— Акира, это буквально главная проблема школы сейчас.
— Для тебя любая ерунда — главная проблема школы.
— Неправда.
— Правда.
— Ладно, возможно.
Мы поднялись по лестнице ко второму этажу.
В школе сегодня было непривычно шумно.Кто-то таскал коробки,
кто-то рисовал плакаты прямо в коридоре,
а возле кабинета учителей стояли ученики со списками в руках.
— Что вообще происходит?.. — спросил я.
— Подготовка к спортивному фестивалю, — лениво ответил Хару. — Сегодня после уроков всех будут распределять по группам.
— Звучит ужасно.
— А мне кажется весело.
— Конечно. Ты же не будешь ничего делать.
— Очень даже буду.
— Мешать другим?
— Именно.
Я уже хотел что-то ответить, как вдруг услышал знакомый голос.
— Акира!
Я обернулся.
Мио быстро шла к нам по коридору, прижимая к груди какие-то бумаги.
— Доброе утро, — сказала она, слегка запыхавшись.
— Доброе.
Мио перевела взгляд на Хару.
— И тебе доброе утро.
— Ого, меня заметили, — драматично сказал Хару.
— Ты слишком шумный, чтобы тебя не замечать.
— Жестоко.
Мио тихо улыбнулась, а потом снова посмотрела на меня.
— Слушай, после уроков ты свободен?
— Наверное.
— Отлично. Тогда тебя записали помогать нашему классу с подготовкой.
Я молча посмотрел на нее.
— …Что?
— Не смотри так, это решение класса.
— Я не соглашался.
— Теперь уже поздно.
Хару рядом едва сдерживал смех.
— Акира, поздравляю. Ты официально стал социально активным.
— Это звучит как угроза.
Мио победно улыбнулась.
И почему-то впервые за долгое время школьный шум вокруг перестал казаться таким раздражающим.
После небольшого перерыва я всё-таки пошел помогать с подготовкой к спортивному фестивалю.
Точнее…Меня буквально заставили.
Хару почти сразу куда-то исчез.
— У меня важные дела, — заявил он перед уходом.
— Какие именно?
— Не умереть от скуки.
После этого он спокойно ушел, оставив меня одного среди этого безумия.
Сейчас я сидел за партой возле окна и наблюдал, как Мио уже минут десять пыталась нарисовать что-то на огромном плакате.
Безуспешно.
— Слушай, Акира, как думаешь… вот тут розу нарисовать? Или лучше здесь?Она показала кисточкой сначала в один угол плаката, потом в другой.
Я несколько секунд молча смотрел на рисунок.
— Мне кажется, она вообще не впишется в композицию.
Мио сразу недовольно нахмурилась.
— Ты решил мне это сказать, когда я почти весь плакат зарисовала розочками?Какой же ты прямолинейный…
— Ты спросила мое мнение.
— И пожалела об этом.
Я снова посмотрел на плакат.
Посередине огромными буквами было написано «Наслаждайтесь от всей души», вокруг — какие-то ленты, облака и совершенно случайные узоры.
— Что конкретно ты вообще хочешь показать?
Мио задумчиво постучала кисточкой по щеке.
— Свободу.
— С помощью розочек?
— Да.
— Я бы не сказал, что розы ассоциируются со свободой.
— А с чем тогда?
— С чем-то более… трагичным.Мио удивленно посмотрела на меня.
— Это прозвучало немного мрачно.
— Разве?
— Очень.
Я отвел взгляд в сторону окна.На улице медленно начинался закат.
Теплый свет падал в класс через стекло, окрашивая парты и стены в оранжевый цвет.
Школа постепенно пустела.
Из соседних кабинетов всё еще доносились голоса учеников, но они звучали уже приглушенно и далеко.
Мио внезапно села рядом со мной прямо на пол.
— Знаешь… ты иногда говоришь так, будто тебе лет сорок.
— Спасибо.
— Это тоже был не комплимент.
Я тихо усмехнулся.
Мио на секунду замерла, а потом довольно улыбнулась.
— Вот. Опять.
— Что?
— Ты снова улыбаешься.
— Тебе делать нечего?
— Вообще-то я наблюдательная.
Она взяла кисточку и снова посмотрела на плакат.
— Тогда что символизирует свободу, по мнению великого философа Акиры Сато?
Я немного задумался.
— Небо, наверное.
— Скучно.
— Ты сама спросила.
— Ну не настолько же серьезно отвечать.
Несколько секунд мы сидели молча.
В классе стало тише.
Только ветер слегка шевелил занавески возле окна.
Мио вдруг посмотрела куда-то мне за спину.
— Твой друг опять пришел.Я обернулся.
В дверях класса стоял Хару с банкой газировки в руках.
— Я вернулся, потому что без меня тут явно слишком уныло.
— Ты вообще помогать собираешься? — спросила Мио.
— Морально я уже помогаю.
— Ужасный человек.
— Но харизматичный.
Я невольно тихо выдохнул.
Почему-то смотреть на то, как они спорят, было… приятно.
Будто всё вокруг хотя бы ненадолго становилось нормальным.
— Слушай… — неожиданно спросил я, не отрывая взгляда от плаката. — Зачем ты вообще со мной познакомилась?
Мио, сидевшая на полу возле ватмана, медленно подняла голову.
Вечерний свет из окон падал на её волосы мягким оранжевым оттенком.
Она пару секунд молчала, будто действительно задумалась над ответом.
— Не знаю… — тихо сказала она. — Ты просто выглядишь таким одиноким.
Я ничего не ответил.
В классе было почти пусто.
Только мы вдвоем, запах краски,открытые банки с водой и тихий шум ветра за окнами.
Где-то далеко в спортивном зале слышались свистки и голоса участников клубов, но здесь, на четвертом этаже, всё казалось каким-то отрезанным от остального мира.
Мио снова взяла кисточку в руки.
— Кроме Хару ты ведь, кажется, вообще ни с кем не общаешься.
Я машинально посмотрел в сторону двери.Хару ушёл около часа назад, сказав, что ему «надо куда-то заскочить», но почему-то мне всё ещё казалось, будто он сейчас резко откроет дверь и начнет говорить что-нибудь раздражающе громкое.
— Понятно… — тихо ответил я.Мио слегка улыбнулась.
— Я вообще перевелась сюда два года назад.
— Правда?
— Угу.
Она аккуратно провела кистью по ватману, рисуя очередной мазок синей краской.
— В прошлой школе у меня были проблемы с учителями. Слишком много спорила, слишком часто говорила то, что думаю.
— И тебя перевели?
— Скорее… отец решил, что мне стоит «начать всё сначала».
Она усмехнулась, но в этой усмешке не было особого веселья.
— Поэтому старшую школу я начала уже здесь.
Я молча слушал её голос.
Он почему-то успокаивал.
Мио продолжила:
— И с первого же дня я постоянно замечала тебя.
— Меня?
— Ага.
Она слегка пожала плечами.
— Ты всегда сидел возле окна. Почти никогда не разговаривал. Иногда спал на уроках. Иногда просто смотрел на улицу так, будто тебя здесь вообще нет.
Я отвёл взгляд.
Почему-то слушать это было немного неприятно.
Словно кто-то слишком внимательно наблюдал за тем, что я пытался скрыть.
— Честно говоря… — тихо добавила Мио, — сначала ты меня даже пугал.
— Серьезно?
— Ну да. У тебя вечно такое лицо, будто ты либо кого-то ненавидишь, либо сейчас исчезнешь прямо посреди класса.
Я невольно усмехнулся.
Мио сразу заметила это и довольно улыбнулась.
— Вот, опять. Ты улыбаешься только тогда, когда забываешь, что должен быть грустным.
— Звучит странно.
— Потому что это и есть странно.
В классе снова повисла тишина.
Только кисточка тихо скользила по бумаге.
Снаружи медленно начинало темнеть.
Солнечный свет постепенно исчезал, уступая место холодным вечерним оттенкам города.
Я смотрел на пустую парту возле окна.На место, где обычно сидел Хару.
Почему-то без него класс казался намного тише.
Будто чего-то не хватало.
— Я долго думала, подходить к тебе или нет, — вдруг сказала Мио. — Наверное, несколько месяцев.
— Так долго?
— Ну а что ты хотел? Ты выглядишь как человек, который ненавидит само существование других людей.
— Я не настолько плох.
— Не настолько. Но близко.
Я тихо выдохнул.
Мио опустила кисточку в банку с водой.
— А вчера я всё-таки решилась.
Она посмотрела прямо на меня.
— И знаешь… я рада, что подошла.Я не сразу нашёлся с ответом.
Такие слова мне почти никто никогда не говорил.
— Спасибо, — тихо сказал я. — Мне приятно.
Мио на секунду удивленно моргнула, будто не ожидала такой честной реакции.
А потом слегка улыбнулась.
Тепло.
Спокойно.Без жалости.
И именно это почему-то ощущалось самым непривычным.
Я медленно отвёл взгляд в сторону окна.Небо над Токио постепенно темнело, а в стекле отражался пустой класс.
— Со мной всегда находится только Хару… и никто больше.
После этих слов в помещении вдруг стало очень тихо.
Даже ветер за окном будто стих.Мио несколько секунд молчала.
А потом осторожно спросила:— Вы с ним настолько близки?
Я на секунду задумался.
Слова почему-то подбирались тяжело.Будто объяснить, кем для меня был Хару, оказалось сложнее, чем я думал.
— Я не знаю, как это нормально объяснить… — тихо сказал я. — Но Хару всегда меня поддерживал.
Мио внимательно слушала, не перебивая.В классе уже почти стемнело.
Только слабый вечерний свет из окон и лампы в коридоре освещали пустые парты.
— Он постоянно говорит всякие глупости, шутит, пытается вытянуть меня куда-нибудь после школы… — продолжил я. — И рядом с ним почему-то становится легче.
Я слегка сжал пальцы на кисточке.
— Мы с ним ни разу не ссорились.
Мио медленно опустила взгляд на плакат.
— Повезло тебе с таким другом…
В её голосе не было зависти.
Скорее какая-то тихая грусть.
— Жаль, у меня такого человека никогда не было.
Я посмотрел на неё.
— Тогда… подружись с Хару.
Мио удивленно подняла голову.А потом тихо усмехнулась.
— Прости, но я не думаю, что это хорошая идея.
— Почему?
Она несколько секунд молчала, будто пыталась подобрать правильные слова.
— Не знаю… — наконец тихо сказала она.— Мне кажется, если я попытаюсь влезть в ваши отношения, то буду там лишней.
Я нахмурился.
— Ты не будешь лишней.
Мио слабо улыбнулась.
— Может быть. Но всё равно… у вас с ним какая-то особенная связь.
После этих слов я почему-то снова посмотрел на пустую парту возле окна.Ту самую, где обычно сидел Хару.
И снова подметил, насколько тихим стал класс без него.
Я отвёл взгляд.
— Ладно… как скажешь. Я не буду заставлять.
Хотя правильнее было бы сказать:«Я не умею».
Не умею удерживать людей рядом.
Не умею нормально разговаривать.
Не умею быть тем человеком, с которым хочется остаться надолго.
Наверное, именно поэтому рядом со мной всегда был только Хару.
За окном окончательно стемнело.В стеклах теперь отражался только пустой класс и тусклый свет ламп.
Где-то далеко снова послышался гул поезда.
Мио первой нарушила тишину.
— Уже совсем темно.
— Ага.
Она медленно поднялась с пола и потянулась.
— Ладно, Акира… спасибо тебе за помощь.Мио посмотрела на плакат и довольно улыбнулась.
— И в итоге мы всё-таки оставили розочки.
— Ну и ладно.
Мне без разницы.
— Вот поэтому я всё больше убеждаюсь, что ты слишком прямолинейный.
— Прости.
— Даже не пытайся извиняться.
Она тихо рассмеялась и покачала головой.— Это бессмысленно.
Я невольно слабо улыбнулся.
И почему-то в этот момент мне впервые за долгое время не хотелось сразу возвращаться домой.