Прошло несколько дней с того момента.
Удивительно, но жизнь впервые за долгое время стала спокойнее.
Мы разговаривали.
Гуляли.
Иногда просто сидели рядом и молчали.
Акира стал выглядеть немного лучше.
По крайней мере, мне так казалось.
Именно поэтому я совсем не ожидал услышать стук в дверь.
Тук. Тук.
— Кайто, ты дома?
Голос показался знакомым.
Я поднялся с дивана и подошёл к двери.
Посмотрел в глазок.
За дверью стояла мама Акиры.
Почему-то уже в этот момент внутри появилось странное беспокойство.
Я открыл дверь.
— Здравствуйте.
Она выглядела уставшей.
Очень уставшей.
Будто не спала несколько ночей подряд.
— Здравствуй, Кайто.
— Что-то случилось?
Она несколько секунд молчала.
— Можно войти?
— Да, конечно.
Я отступил в сторону.
Она прошла на кухню.
Мы сели за стол.
В комнате повисла тяжёлая тишина.
Настолько тяжёлая, что я начал нервничать.
— Вы хотели что-то рассказать?
Она опустила взгляд на свои руки.
— Да.
Её голос дрогнул.
— Думаю, ты должен знать.
У меня неприятно сжалось сердце.
— Что именно?
Она глубоко вздохнула.
— Ты ведь знаешь про ПТСР Акиры?
— Да.
— Но это не всё.
Я нахмурился.
— В каком смысле?
Она закрыла глаза.
Будто ей было тяжело произносить это вслух.
— Врачи также диагностировали тяжёлую депрессию.
Я замер.
— …
— Диссоциативную амнезию.
— …
— И селфхарм.
В комнате стало тихо.
Слишком тихо.
Я смотрел на неё и не понимал.
Нет.
Не хотел понимать.
ПТСР я ещё мог представить.
Но всё остальное…
Я не знал.
Совсем не знал.
Перед глазами вдруг всплыли десятки мелочей.
Его пустой взгляд.
Его постоянная усталость.
Его странные шутки про смерть.
Его спокойствие, когда речь заходила о собственной жизни.
И вдруг мне стало страшно.
По-настоящему страшно.
— Он…
Я сглотнул.
— Он давно этим страдает?
Она кивнула.
— Уже много лет.
Много лет.
А я ничего не замечал.
Я сжал кулаки под столом.
— Почему вы мне не рассказали раньше?
— Потому что мне самой было трудно это принять.
В её глазах появились слёзы.
— Каждый день я надеялась, что ему станет лучше.
— …
— А потом понимала, что становится только хуже.
Я опустил голову.
В груди появилось отвратительное чувство.
Будто я снова что-то упустил.
Снова не заметил самого важного.
Точно так же, как тогда с Хару.
— Кайто.
Я поднял голову.
— Пожалуйста, присматривай за ним.
От этих слов мне стало совсем не по себе.
Потому что они прозвучали не как просьба.
А как мольба.
Я медленно поднялся со стула.
— Я понял.
— Кайто?
— Я схожу к нему.
Она удивлённо посмотрела на меня.
— Сейчас?
— Да.
Я уже направился к двери.
Сердце почему-то билось всё быстрее.
Слишком быстро.
Словно пыталось предупредить меня о чём-то.
Я быстро надел куртку.
Обулся.
И вышел на улицу.
Ветер встретил меня неприятным холодом.
Небо было серым.
По дороге к дому Акиры я постоянно доставал телефон.
Смотрел на экран.
Снова убирал его.
Потом снова доставал.
Никаких сообщений.
Ничего.
Но тревога никуда не исчезала.
Наоборот.
С каждой минутой становилась только сильнее.
Будто где-то глубоко внутри я уже понимал.
Что-то не так.
Что-то очень сильно не так.
И чем ближе я подходил к дому Акиры, тем сильнее мне казалось, что я опаздываю.
— Акира!
Я бежал к нему изо всех сил.
Лёгкие горели.
Ноги подкашивались.
Но я продолжал бежать.
— Акира!
Он обернулся.
И улыбнулся.
Спокойно.
Слишком спокойно.
Будто уже всё решил.
Будто уже попрощался со всем миром.
— Ты пришёл, Кайто.
— Конечно пришёл!
Я остановился в нескольких метрах от него.
— Что ты творишь?!
— Ничего особенного.
Он посмотрел куда-то вдаль.
На рельсы.
На уходящий горизонт.
На место, которое разрушило наши жизни.
— Знаешь...
Тихо начал он.
— Мне кажется, я всегда мешал Хару уйти.
— Что?
— Я всё время держал его рядом. Постоянно. Пять лет. Каждый день. Каждую ночь. Я видел его. Разговаривал с ним. Просыпался ради него. Жил ради него.
Он усмехнулся.
Очень грустно.
— Наверное, ему уже надоело.
— Акира, прекрати.
— Я ведь даже не помню, каким он был на самом деле.
Эти слова прозвучали неожиданно.
— Что?
— Воспоминания смешались. Сны смешались. Мои фантазии смешались. Я больше не знаю, где настоящий Хару. А где тот, которого придумал я сам.
Я сделал шаг вперёд.
— Тогда давай разберёмся вместе.
— Поздно.
— Не поздно!
— Поздно.
Ветер слегка растрепал его волосы.
— Кайто.
— Что?
— Я правда любил его.
Я почувствовал, как внутри всё оборвалось.
Потому что это звучало как прощание.
— Я знаю.
— И тебя тоже.
Я замер.
Он редко говорил такие вещи.
Наверное, вообще никогда не говорил.
— Поэтому...
Он сделал шаг назад.
— Спасибо.
— Нет.
Я уже понял.
Понял раньше, чем разум успел это принять.
— Нет, Акира.
— Спасибо за всё.
— Нет!
Я бросился вперёд.
Изо всех сил.
Настолько быстро, насколько мог.
Но между нами всё ещё оставалось расстояние.
Слишком большое.
Слишком поздно.
— Акира!!
Он посмотрел на меня в последний раз.
И в его глазах впервые за долгое время не было боли.
Только усталость.
И какое-то странное спокойствие.
А потом...
Мир исчез.
Я не помню звук.
Не помню крики людей.
Не помню ничего вокруг.
Будто кто-то вырвал этот момент из моей памяти.
Я помню только одно.
Как протянул руку.
И не успел.
Всего на несколько секунд.
Всего на несколько шагов.
Всего на одно мгновение.
Я снова опоздал.
Точно так же, как пять лет назад.
Именно тогда я понял.
Что потерял ещё одного человека, которого любил.
А потом наступила тишина.
Такая же страшная, как в тот день, когда умер Хару.
У меня не было слов.
Не было мыслей.
Не было даже слёз.
Только пустота.
Огромная.
Бесконечная.
Я стоял и смотрел вперёд.
Не слышал людей вокруг.
Не слышал объявлений станции.
Не слышал собственного дыхания.
Будто мир резко выключил звук.
Странно.
Очень странно.
Мне не было страшно.
Не было больно.
По крайней мере, не так, как должно было быть.
Внутри будто что-то сломалось окончательно.
И вместе с этим исчезли все эмоции.
Я просто стоял.
И смотрел.
Смотрел в ту сторону, где несколько секунд назад был Акира.
И не понимал.
Почему всё снова закончилось именно так.
Почему второй раз.
Почему опять поезд.
Почему опять человек, которого я люблю.
Почему опять мои руки оказались слишком короткими, чтобы кого-то спасти.
Сразу нахлынули воспоминания.
Смех Хару.
Его дурацкие шутки.
Его улыбка.
Наши прогулки.
Семейные ужины.
Глупые разговоры ни о чём.
Потом появился Акира.
Его тихий голос.
Его неловкие улыбки.
Его привычка переживать за всех, кроме себя.
Его глаза.
Его руки.
Его тепло.
И всё это исчезло.
Снова.
Будто кто-то решил забрать у меня абсолютно всё.
Я медленно опустился на колени.
Почему я?
Почему именно со мной происходят такие вещи?
Что я сделал не так?
Я любил Хару.
Потерял его.
Я полюбил Акиру.
Потерял его тоже.
Может быть, проблема была во мне?
Может быть, все люди рядом со мной обречены исчезать?
Может быть, я действительно всё разрушаю.
Я сжал руки в кулаки.
Так сильно, что ногти впились в кожу.
Но даже этого почти не чувствовал.
Потому что внутри была только одна мысль.
Одна страшная мысль.
Пять лет назад я хотел умереть вместо Хару.
Но не смог.
Сейчас я снова остался жить.
А Акира — нет.
И впервые за всё это время я понял одну вещь.
Выжить иногда намного страшнее, чем умереть.
Потому что теперь мне придётся жить дальше.
Одному.
Или мне тоже умереть?
Пойти к Акире и Хару.
Быть вместе с ними.
Гулять.
Смеяться.
Спорить из-за всякой ерунды.
Жить так, как раньше.
Или же мне придётся продолжать эту ужасную жизнь?
Что мне делать?
Подскажите мне.
Пожалуйста.
Хару.
Акира.
Что же мне, блядь, делать?
Ответа не было.
Только ветер.
Только шум проезжающих поездов.
Только пустота.
Я сидел на холодном асфальте и смотрел перед собой.
Минуту.
Две.
Может, час.
Я уже не понимал.
И вдруг в голове всплыл голос.
Не настоящий.
Воспоминание.
Просто воспоминание.
Голос Хару.
Такой же весёлый и громкий, как всегда.
— Кайто, ты чего такой мрачный?
Потом другой голос.
Тихий.
Спокойный.
Голос Акиры.
— Живи за него тоже.
Я закрыл глаза.
И внезапно понял одну вещь.
Хару умер, спасая Акиру.
Акира умер, потому что не смог пережить смерть Хару.
Если сейчас умру я...
То что тогда останется от всех их стараний?
Ничего.
Абсолютно ничего.
Все они исчезнут окончательно.
Вместе со мной.
По щекам снова потекли слёзы.
— Вы идиоты...
Прошептал я.
— Какие же вы оба идиоты...
Я рассмеялся сквозь слёзы.
Впервые в жизни настолько горько.
— Один спасал всех подряд.
Другой пытался умереть за него.
А разгребать теперь всё мне?
Серьёзно?
Я посмотрел на небо.
Обычное серое небо.
Ничего особенного.
Но почему-то именно сейчас оно показалось мне красивым.
Совсем как тогда.
Много лет назад.
— Смотри какие облака красивые.
Мио.
Я совсем про неё забыл.
Про Хану тоже.
Про маму Акиры.
Про всех остальных.
Мир ведь не закончился.
Он просто стал другим.
Очень жестоким.
Очень несправедливым.
Но всё ещё существующим.
Я медленно поднялся на ноги.
Колени дрожали.
В груди болело.
Болело так, будто кто-то вырвал половину моего сердца.
Но я всё ещё стоял.
Всё ещё дышал.
Всё ещё жил.
— Ненавижу вас.
Тихо сказал я, глядя куда-то вперёд.
— Правда ненавижу.
Новый поток слёз сорвался с глаз.
— Поэтому...
Голос дрогнул.
— Поэтому я проживу такую долгую жизнь, что вы там оба с ума сойдёте ждать меня.
Ветер снова ударил в лицо.
И на одно короткое мгновение мне показалось, будто где-то совсем рядом кто-то смеётся.
Так знакомо.
Так тепло.
Я обернулся.
Но позади больше никого не было.
Только дорога.
И жизнь, которая почему-то всё ещё продолжалась.