Мы все стояли в шоке.
Никто не двигался.
Никто не говорил.
Будто весь мир вокруг внезапно остановился.
Только несколько секунд назад мы смеялись и обсуждали, что будем делать на Сибуе.
А сейчас...
Сейчас всё исчезло.
Я смотрел на рельсы и не мог поверить в произошедшее.
Не мог поверить, что это сделал именно я.
Почему он прыгнул туда?
Зачем?
Для чего?
Почему он вообще попытался спасти Акиру?
Почему не дал ему просто упасть?
В голове не было ответов.
Только шум.
Бесконечный шум.
— Хару... — тихо произнёс Акира.
Я повернул голову.
Его глаза были абсолютно пустыми.
Будто из них исчезло всё.
Страх.
Паника.
Слёзы.
Даже жизнь.
Он медленно пошёл вперёд.
Люди вокруг что-то кричали.
Кто-то пытался его остановить.
Но он словно ничего не слышал.
Он просто шёл к Хару.
Я сам не заметил, как пошёл следом.
Хана застыла позади нас.
Она плакала.
Но я почти не слышал её.
Потому что всё внимание было приковано к Акире.
Он опустился рядом с Хару на колени.
Осторожно.
Словно боялся разбудить его.
— Хару...
Тишина.
— Ты меня слышишь?
Никакого ответа.
Акира слабо улыбнулся.
Так, будто ничего страшного не произошло.
И от этой улыбки мне стало страшнее всего.
— Хару, ты уже забыл?
Он говорил спокойно.
Слишком спокойно.
Будто разговаривал с живым человеком.
— Скажи мне что-нибудь.
Тишина.
— Хару.
Он наклонился чуть ближе.
— Хару.
Его голос начал дрожать.
Совсем немного.
— А как же те красные ленточки?
Я почувствовал, как внутри всё сжалось.
Нет.
Только не это.
Только не сейчас.
Но Акира уже полез в карман.
Дрожащими пальцами.
И достал старую красную ленточку.
Ту самую.
Которую Хару подарил ему когда-то давно.
Он смотрел на неё несколько секунд.
А потом улыбнулся.
Словно нашёл решение какой-то проблемы.
— Смотри.
Голос дрожал всё сильнее.
— Она до сих пор у меня. Я её сохранил. Я всегда её хранил.
Он осторожно взял безвольную руку Хару.
Слишком осторожно.
Будто боялся причинить ему боль.
— Я никогда не забывал о тебе.
Мои ноги перестали слушаться.
Я не мог смотреть на это.
Но и отвернуться тоже не мог.
— Я каждую ночь думал о том, как мы гуляли вместе. Помнишь? Мы ведь столько всего ещё хотели сделать. Помнишь?
Его голос начал ломаться.
Но он продолжал говорить.
Будто если остановится хоть на секунду, то правда догонит его.
— Хару...
— Ты меня слышишь?
Он начал завязывать красную ленточку на запястье Хару.
Медленно.
Аккуратно.
С такой заботой, словно тот просто уснул.
— Смотри.
Вот.
Теперь всё хорошо.
Теперь ты её снова носишь.
Потом он достал вторую ленточку.
И завязал её на собственной кисти.
Улыбаясь сквозь дрожь.
— Видишь? Теперь мы снова вместе. Как тогда. Помнишь? Мы же обещали. Мы обещали всегда оставаться друзьями. Значит всё хорошо. Всё ведь хорошо, да?
Я больше не мог это слушать.
Собрав остатки смелости, я подошёл ближе.
Колени дрожали.
Горло сжималось.
Каждое слово давалось через силу.
— Акира...
Он даже не посмотрел на меня.
Продолжая держать руку Хару.
— Акира...
На этот раз он медленно повернул голову.
Я никогда не забуду этот взгляд.
В нём не было слёз.
Не было боли.
Только полное отрицание.
Словно реальность перед ним просто перестала существовать.
Я заставил себя произнести это.
Самые страшные слова в своей жизни.
— Хару мёртв.
Тишина.
Несколько секунд он просто смотрел на меня.
А потом слабо нахмурился.
Будто я сказал какую-то глупость.
— Мёртв?
Он посмотрел на Хару.
Потом снова на меня.
И вдруг улыбнулся.
Совсем чуть-чуть.
— Не смеши.
Его голос прозвучал почти обиженно.
— Он же просто молчит.
И в этот момент я понял.
Акира уже начал терять его.
Но ещё не был готов отпустить.
— Он же здесь... — прошептал Акира.
Его голос дрожал.
— Просто молчит.
Он снова посмотрел на Хару.
Внимательно.
Очень внимательно.
Словно искал хоть какой-то признак жизни.
Любое движение.
Любое дыхание.
Любой знак того, что всё это ошибка.
— Вот смотри...
Он осторожно коснулся его руки.
И вдруг замер.
Я увидел, как меняется его лицо.
Как постепенно исчезает эта натянутая улыбка.
Как расширяются глаза.
Как в них впервые появляется настоящий страх.
— Нет...
Его голос сорвался.
— Нет, нет, нет...
Он резко схватил Хару за плечо.
— Вставай.
Тишина.
— Хару, хватит шутить.
Ничего.
— Вставай!
Ещё громче.
— Ты же хотел на Сибую!
По щекам Акиры потекли слёзы.
Он начал трясти его сильнее.
— Мы же ещё не поехали!
Мы же даже не успели!
Хару!
— Нет... — прошептал он. — Это невозможно...
Именно тогда нас заметили взрослые.
— Эй! Вы что там делаете?!
— Дети, немедленно отойдите оттуда!
К нам уже бежали сотрудники станции.
Но Акира будто не слышал их.
Он продолжал сидеть рядом с Хару.
Продолжал держать его за руку.
Словно если отпустит — это станет окончательным.
Я подошёл к нему.
— Акира...
Никакой реакции.
— Акира, пошли.
Он резко выдернул руку.
— Нет!
— Акира!
— Нет!
В его голосе впервые появился настоящий ужас.
Не истерика.
Не отрицание.
Именно ужас.
— Я не уйду!
— Акира, ты уже ничего не исправишь!
Слова вырвались сами собой.
Я почувствовал, как глаза начинают жечь слёзы.
— Ничего уже не исправить!
Он посмотрел на меня.
И выглядел таким потерянным, что мне стало страшно.
— Но Хару...
Его губы дрожали.
— Мы же с ним ещё не съездили на Сибую...
Я не нашёлся что ответить.
Потому что в этот момент понял.
Он говорил совершенно серьёзно.
Будто это было единственное, что имело значение.
Не смерть.
Не кровь.
Не поезд.
А поездка на Сибую, которая теперь никогда не случится.
— Акира...
— Мы же обещали...
Я схватил его за плечи и начал тянуть назад.
Он сопротивлялся.
Пытался вырваться.
Пытался вернуться.
Но постепенно сил становилось меньше.
И в конце концов мне удалось оттащить его.
Как только мы отошли, к нам подбежали взрослые.
— Ребята, что произошло?
Я открыл рот.
Но слова застряли.
Сердце колотилось так сильно, что я едва мог дышать.
Я не знал, что сказать.
Не знал, как жить дальше.
Не знал, как смотреть людям в глаза.
— Я...
И тут рядом прозвучал спокойный голос.
Слишком спокойный.
— Я чуть не упал на рельсы.
Я резко повернул голову.
Акира смотрел прямо перед собой.
Пустым взглядом.
— Хару решил меня спасти.
Внутри всё оборвалось.
— Что?.. — выдохнул я.
Он даже не посмотрел на меня.
Будто меня рядом не существовало.
— Он спас меня.
Тишина.
Сотрудник станции тяжело вздохнул.
— Понятно...
— Несчастный случай.
Я почувствовал, как по спине пробежал холод.
Потому что только я знал правду.
И, кажется...
Акира тоже.
Но почему?
Почему он это сделал?
Почему сказал, что это был несчастный случай?
Почему не рассказал правду?
Ведь он видел.
Я уверен, что видел.
Он видел, как я толкнул его.
Тогда зачем?
Мы отошли чуть дальше от остальных.
Вокруг всё ещё звучали голоса взрослых.
Кто-то говорил по рации.
Кто-то успокаивал плачущую Хану.
Но мне казалось, будто весь мир остался где-то далеко.
Остались только мы двое.
Я и Акира.
— Акира...
Он молчал.
— Зачем?
Никакого ответа.
— Зачем ты соврал?
Он несколько секунд смотрел в землю.
Потом медленно полез в карман.
Я не понимал, что происходит.
Он достал маленький потрёпанный блокнот.
На обложке были царапины и следы от времени.
Будто его носили с собой очень долго.
Акира протянул его мне.
Дрожащей рукой.
— Что это?
Он ничего не ответил.
Я осторожно открыл первую страницу.
И застыл.
Там был рисунок.
Нарисованный цветными карандашами.
Совсем детский.
Неровный.
Но удивительно тёплый.
На рисунке были изображены мы.
Я.
Акира.
Хана.
И Хару.
Мы стояли рядом и улыбались.
Над нами было яркое солнце.
А вокруг какие-то кривые цветочки и облака.
Глупый детский рисунок.
Но почему-то именно от него в груди стало больно.
Очень больно.
Потому что на этой картинке все были счастливы.
По-настоящему счастливы.
Так, как уже никогда не будут.
— Переверни страницу.
Голос Акиры был едва слышен.
Я перевернул.
Следующая страница была исписана аккуратным детским почерком.
Наверху большими буквами было написано:
Мои лучшие друзья
Я почувствовал, как внутри всё сжалось.
Под надписью шли имена.
Первым было моё.
Потом Акира.
Потом Хана.
Рядом с каждым именем был нарисован маленький человечек.
Похожий на нас.
Под каждым рисунком были короткие заметки.
О том, что мы любим.
Что нас радует.
Какие у нас мечты.
Мелочи.
Самые обычные мелочи.
Но именно они делали всё это живым.
Я листал страницы дальше.
И понимал одну страшную вещь.
Хару любил нас всех.
Не только Акиру.
Не только Хану.
Меня тоже.
Все эти годы...
Он действительно считал меня своим другом.
Настоящим другом.
А я...
Я едва не убил человека, которого он любил больше всего.
Я почувствовал, как начинают дрожать руки.
— Хару рисовал всё сюда, — тихо сказал Акира.
Я поднял голову.
Он смотрел на блокнот.
Не на меня.
— Когда ему было грустно.
Когда было весело.
Когда он хотел что-то запомнить.
Его голос дрогнул.
— Он попросил меня позаботиться о тебе.
Я замер.
— Что?
Акира слабо улыбнулся.
Очень грустно.
— Перед тем как...
Он не смог закончить.
Несколько секунд он просто молчал.
А потом продолжил:
— Но я не смогу.
В груди стало холодно.
— Акира...
Он покачнулся.
Совсем немного.
Я сделал шаг вперёд.
— Акира?
Его взгляд стал пустым.
Словно он внезапно перестал видеть происходящее вокруг.
— Я не смогу...
Прошептал он ещё раз.
И в следующую секунду его ноги подкосились.
— Акира!
Я едва успел подхватить его прежде, чем он рухнул на землю.
А маленький блокнот Хару выскользнул из моих рук и упал рядом.
Открытый на странице с надписью:
Мои лучшие друзья.