— Кайто! Акира!
Это была Хана.
Она подбежала к нам и резко остановилась, увидев Акиру на земле.
— Кайто, что с Акирой?
— Он...
Голос застрял где-то в горле.
Я не мог нормально говорить.
Не после всего произошедшего.
— Он упал в обморок.
— Чёрт...
Хана опустилась рядом с ним.
Её руки дрожали.
Она осторожно коснулась плеча Акиры.
Будто проверяла, жив ли он вообще.
— Это плохо.
Я молча кивнул.
Несколько секунд никто ничего не говорил.
Хана смотрела на Акиру.
Потом куда-то в сторону.
Потом снова на Акиру.
Будто не могла сосредоточиться ни на одной мысли.
— Хана...
Она не ответила.
— Хана, ты уже успокоилась?
После этих слов она вдруг нервно усмехнулась.
Странно.
Совсем не к месту.
— Успокоилась?
Она повторила это слово так, будто услышала какую-то шутку.
— Кайто...
Её голос дрожал.
— Как ты думаешь, можно успокоиться после такого?
Я замолчал.
Хана опустила голову.
Её плечи слегка тряслись.
— Я только что потеряла брата.
Последние слова прозвучали почти шёпотом.
Будто она до сих пор не могла в них поверить.
— Я всю жизнь жила рядом с ним. Каждый день. Каждое утро. Каждый вечер. А теперь его просто нет.
Она сжала кулаки.
Так сильно, что побелели пальцы.
— И самое ужасное...
Её голос сорвался.
— Самое ужасное, что я всё ещё жду, что он сейчас позвонит. Или напишет. Или просто откроет дверь и скажет какую-нибудь глупость.
По её щекам снова покатились слёзы.
Тихо.
Без рыданий.
Словно сил плакать уже почти не осталось.
— Но этого не будет. Правда ведь?
Она посмотрела на меня.
И впервые за всё время выглядела не злой.
Не сильной.
Не упрямой.
Просто испуганной девочкой, которая потеряла самого близкого человека.
— Кайто... Почему всё так получилось? Почему именно он? Почему не кто-нибудь другой?
Я отвёл взгляд.
Потому что знал ответ.
И потому что не мог его произнести.
— А мама?
Голос Ханы дрогнул.
Она смотрела куда-то в землю.
Будто боялась смотреть мне в глаза.
— Как ты думаешь, Кайто... как мама на это отреагирует?
И тут до меня наконец дошло.
По-настоящему дошло.
Не тогда, когда Хару упал.
Не тогда, когда приехала полиция.
Не тогда, когда Акира потерял сознание.
Сейчас.
Я убил не только Хару.
Я разрушил целую семью.
Маму.
Хану.
Акиру.
И самого себя.
— Хана...
Она подняла голову.
Я чувствовал, как сердце бьётся где-то в горле.
— Акира споткнулся и чуть не упал на рельсы.
Слова сами выходили изо рта.
Я даже не успевал думать.
— Но Хару успел его спасти.
Повисла тишина.
— Акира значит...
Голос Ханы стал совсем тихим.
— Получается... он умер из-за Акиры?
Я почувствовал, как внутри что-то оборвалось.
— Получается...
Она сжала кулаки.
— Если бы Акира был осторожнее...
Она не закончила.
Но ей и не нужно было.
Я уже понял, что она хочет сказать.
И всё равно промолчал.
Потому что был трусом.
Потому что боялся.
Потому что если бы я рассказал правду...
Мне пришлось бы признаться самому себе.
— Вот значит как...
Тихо сказала Хана.
Я не знал, зачем соврал.
Зачем попытался переложить всё на Акиру.
Зачем вообще открыл рот.
Был ли в этом смысл?
Нет.
Никогда не было.
Как и смысла в том, что я сделал.
Как и смысла в моей собственной жизни.
Семья Хару приютила меня, когда мне было семь лет.
До этого у меня не было семьи.
По крайней мере, настоящей.
Мои родители пили.
Кололись.
Постоянно ругались.
Иногда друг с другом.
Иногда со мной.
Чаще всего со мной.
Я не помню, когда в последний раз слышал от них что-то хорошее.
Зато хорошо помню ремень.
Помню пустой холодильник.
Помню объедки.
Помню, как однажды меня заставили доедать остатки еды прямо из мусорного пакета.
Тогда я впервые подумал, что, наверное, так живут все дети.
Потом меня забрали.
Приют.
Белые стены.
Чужие люди.
Чужие дети.
И бесконечное чувство, что ты никому не нужен.
Там я прожил почти год.
Пока однажды не появился он.
— Привет.
Я поднял голову.
Передо мной стоял незнакомый мальчик.
Улыбающийся.
Слишком яркий для этого серого места.
— Привет.
— Выглядишь не очень.
— Спасибо.
— Это не комплимент.
Он засмеялся.
Я впервые видел человека, который смеялся так легко.
Будто у него вообще не было проблем.
— Как дела?
— Нормально.
— Врёшь.
— Что?
— Ты выглядишь грустным.
Я нахмурился.
— А ты выглядишь странным.
— Спасибо.
— Это не комплимент.
— Тогда мы квиты.
Он снова рассмеялся.
И почему-то мне стало немного легче.
Совсем немного.
— Слушай.
Он вдруг протянул мне руку.
— Давай дружить?
— Так сразу?
— Ну да.
— Ты даже меня не знаешь.
— А какая разница?
Я несколько секунд смотрел на его ладонь.
А потом пожал её.
— Ну давай.
И тогда я ещё не знал, что этот мальчик однажды станет самым важным человеком в моей жизни.
Мы играли с ним почти весь день.
Наверное, это был первый раз за долгое время, когда я действительно смеялся.
Не притворялся.
Не пытался казаться нормальным.
А просто смеялся.
Хару постоянно придумывал какие-то глупые игры.
Постоянно болтал.
Постоянно куда-то бежал.
И каким-то образом умудрялся тащить меня за собой.
Я даже не заметил, как наступил вечер.
— Хару.
Мы одновременно обернулись.
К нам подошла красивая женщина.
На вид ей было лет тридцать.
У неё были такие же добрые глаза, как у Хару.
— Пора домой.
— Но мам!
Хару тут же вскочил на ноги.
— Мы ещё не доиграли!
Женщина мягко улыбнулась.
— Ты это уже третий раз за сегодня говоришь.
— Потому что это правда!
— Хару.
— Ну мам!
Она тяжело вздохнула.
Но было видно, что она едва сдерживает улыбку.
— Мы поговорили с владельцами приюта. Здесь нет никого, кто бы хотел уйти с нами.
— Но...
Хару посмотрел на меня.
Потом снова на неё.
Потом опять на меня.
Слишком долго.
Так долго, что мне стало не по себе.
— А если есть?
— Что?
— А если есть один человек?
Женщина удивлённо моргнула.
— Хару...
— Нет, серьёзно.
Он подошёл ко мне ближе.
— Кайто, ты хочешь жить в нашей семье?
У меня перехватило дыхание.
Что?
Вот так просто?
Я посмотрел на женщину.
Она тоже выглядела удивлённой.
— Хару, такие вещи не решаются за пять минут.
— Почему?
— Потому что это серьёзно.
— Но он хороший.
— Ты знаешь его всего один день.
— И что?
Хару посмотрел на меня так, будто ответ был очевиден.
— Мне одного дня хватило.
Я опустил голову.
В груди появилось какое-то странное чувство.
Незнакомое.
Тёплое.
За весь этот год в приюте никто ни разу не сказал, что я хороший.
Никто ни разу не хотел забрать меня домой.
Никто ни разу не смотрел на меня так, как сейчас смотрел Хару.
Будто я был ему нужен.
Женщина несколько секунд молчала.
Потом присела передо мной на корточки.
— Тебя зовут Кайто, верно?
Я кивнул.
— А сколько тебе лет?
— Семь.
— Понятно.
Она улыбнулась.
Очень мягко.
Совсем не так, как улыбались взрослые, которых я знал раньше.
— А ты хочешь ещё увидеться с Хару?
Я посмотрел на него.
Он буквально светился от ожидания.
Будто ответ был для него важнее всего на свете.
И почему-то впервые за долгое время мне захотелось сказать правду.
— Да.
Улыбка Хару стала ещё шире.
— Видишь, мам!
— Вижу.
Она тихо рассмеялась.
А потом неожиданно погладила меня по голове.
Я вздрогнул.
Не потому что было неприятно.
Наоборот.
Потому что я почти забыл, каким может быть обычное человеческое тепло.
— Тогда давай попробуем что-нибудь придумать.
В тот момент я ещё не понимал, что эта встреча изменит всю мою жизнь.
И что именно эта семья однажды станет для меня настоящим домом.