Настоящее время
В комнате стояла тишина.
Я сидел неподвижно.
Рядом сидел Акира.
После всего рассказанного я не знал, как смотреть ему в глаза.
Не знал, что говорить.
Не знал, имею ли я вообще право находиться рядом с ним.
Я столько лет ненавидел его.
Столько лет обвинял его в том, что Хару всегда выбирал именно его.
А потом сам отнял у него самое дорогое.
— Слушай, Кайто.
Я промолчал.
— После того как Хару сбил поезд...
Я вздрогнул.
— Он мне кое-что сказал.
Я медленно поднял голову.
— Что?
— Он сказал: «Прошу, живи и за меня тоже».
В груди что-то болезненно сжалось.
Я невольно отвёл взгляд.
— ...
— Ты же помнишь тот блокнот?
— Помню.
Как я мог его забыть.
Последний подарок Хару.
Последнюю вещь, которую он оставил после себя.
— Так вот...
Акира слабо улыбнулся.
Очень грустно.
— Когда мы гуляли вместе, Хару вообще не умел молчать.
Я невольно усмехнулся.
— Верю.
— И знаешь почему?
— Почему?
Акира посмотрел на меня.
Прямо в глаза.
— Потому что он постоянно говорил о тебе.
Я замер.
— Что?
— Постоянно.
Я почувствовал, как сердце пропустило удар.
— Нет...
— Да.
— Не ври.
— Зачем мне сейчас тебе врать?
Я не нашёл ответа.
Акира опустил взгляд.
Будто вспоминал.
— Он рассказывал, как вы играли вместе. Как ты защищал его в школе. Как помогал Хане делать уроки. Как однажды полез за мячом через забор и порвал новые штаны.
Несмотря на ситуацию, я невольно улыбнулся.
Я действительно это делал.
— Он постоянно говорил: «Кайто опять сделал какую-то глупость».
— Хару...
— А потом смеялся.
Улыбка исчезла с моего лица.
Потому что голос Акиры начал дрожать.
— Иногда мне даже казалось, что он любит говорить о тебе больше, чем обо мне.
Я молчал.
— Знаешь...
Акира посмотрел в окно.
— Я иногда завидовал тебе.
— Чего?
— Потому что ты был его семьёй.
Я почувствовал, как внутри всё похолодело.
— А я думал наоборот.
Акира тихо рассмеялся.
Грустно.
Очень грустно.
— Получается, мы оба были идиотами.
В комнате снова стало тихо.
И вдруг я понял.
По-настоящему понял.
Все эти годы.
Все эти чёртовы годы.
Хару никого не выбирал.
Ни меня.
Ни Акиру.
Он просто любил нас обоих.
А я был настолько ослеплён завистью, что так и не смог этого увидеть.
Я закрыл лицо руками.
И впервые за долгое время заплакал не от чувства вины.
А от осознания того, насколько сильно ошибался всё это время.
— Ты знаешь, Кайто...
Тихо сказал Акира.
— Мне кажется, Хару сейчас был бы очень зол на нас.
— Почему?
— Потому что два самых важных для него человека потратили пять лет на то, чтобы уничтожать самих себя.
После этих слов я уже не смог сдержать слёз.
— Акира, прости меня...
Слёзы не переставали течь.
Я уже почти ничего не видел перед собой.
— Прости меня, пожалуйста...
Голос дрожал.
— Я правда не хотел...
Каждое слово давалось с трудом.
— Я всегда думал, что Хару думает только о тебе.
Я сжал кулаки.
— Я думал, что мир должен крутиться только вокруг меня. Я ненавидел тебя. Завидовал тебе. Обвинял тебя. А в итоге оказался самым ужасным человеком из всех.
— Кайто...
— Нет, дай договорить!
Я сорвался почти на крик.
— Я отнял у тебя лучшего друга! Отнял у Ханы брата! Отнял у мамы сына! Я всё разрушил! Я...
Голос окончательно сорвался.
Я уже не мог говорить.
Не мог дышать.
Не мог смотреть ему в глаза.
Меня трясло.
Казалось, ещё немного — и я просто развалюсь на части.
И вдруг...
Я почувствовал тепло.
Акира обнял меня.
Просто молча.
Без единого слова.
Я замер.
Потому что не понимал.
Почему?
После всего, что я сделал.
После всей боли.
После всей лжи.
Почему?
Я вцепился в его одежду.
Словно утопающий.
Словно боялся, что если отпущу — останусь один.
— Прости...
Тихо прошептал я.
— Прости...
— Хватит.
Едва слышно ответил Акира.
Я поднял голову.
Его глаза тоже были мокрыми от слёз.
— Мы оба потеряли Хару.
Тишина.
— И мы оба пытались умереть вместе с ним.
Ещё одна тишина.
Только сейчас я понял, насколько мы были похожи.
Два человека.
Которые пять лет жили одной и той же болью.
Только по-разному.
Я смотрел на него.
Он смотрел на меня.
Между нами больше не осталось ненависти.
Не осталось обид.
Не осталось лжи.
Только усталость.
И боль.
Очень много боли.
Но почему-то впервые за долгое время она больше не казалась такой тяжёлой.
Акира осторожно коснулся лбом моего лба.
Совсем слегка.
Будто боялся спугнуть этот момент.
И тогда расстояние между нами исчезло.
Наши губы встретились.
Неожиданно мягко.
Без страсти.
Без желания.
Без попытки убежать от реальности.
Скорее как обещание.
Что никто из нас больше не останется один.
Поцелуй длился всего несколько мгновений.
Но мне показалось, будто время остановилось.
Было тепло.
Спокойно.
И одновременно невыносимо больно.
Потому что человека, который когда-то связал наши жизни вместе, рядом больше не было.
Когда мы отстранились, слёзы всё ещё текли по щекам.
Но впервые за пять лет я плакал не в одиночку.
И почему-то именно тогда мне показалось, что где-то далеко Хару наконец смог улыбнуться.
— Акира... Пожалуйста, хотя бы ты не оставляй меня!
Я вцепился в его рубашку дрожащими руками.
— Хотя бы ты не умирай!
Слова превращались в рыдания.
— Я не смогу без тебя!
В груди всё разрывалось.
Слишком страшно.
Слишком больно.
Слишком знакомо.
Я уже видел, как умирает человек, которого люблю.
Я не хотел переживать это снова.
— Пожалуйста...
Я прижался к нему ещё сильнее.
Как ребёнок, который боится остаться один в темноте.
— Не уходи...
Голос окончательно сорвался.
— Ты единственный, кто у меня остался...
Акира молчал.
Только смотрел на меня.
И от этого молчания становилось ещё страшнее.
Потому что в его глазах больше не было борьбы.
Не было сомнений.
Не было страха.
Будто он уже давно стоял по другую сторону.
— Кайто...
Тихо сказал он.
Я поднял голову.
— М?
Он осторожно вытер слезу с моей щеки.
Так же, как когда-то это делал Хару.
И от этого жеста мне стало ещё больнее.
— Извини.
Я почувствовал, как внутри всё похолодело.
— Не надо.
— Извини.
— Акира, пожалуйста...
— Я устал.
Эти два слова прозвучали почти шёпотом.
Но ударили сильнее любого крика.
— Я правда устал.
Он отвёл взгляд к окну.
За стеклом жил обычный мир.
Ездили машины.
Куда-то спешили люди.
Светило солнце.
Будто ничего не происходило.
— Каждый день я просыпаюсь и вижу Хару.
— Акира...
— Каждый день вспоминаю его.
Он улыбнулся.
Очень слабо.
Очень грустно.
— Знаешь...
— Нет.
Я уже понимал, к чему он ведёт.
И не хотел это слышать.
— Не говори.
— Кайто.
— Не говори!
Я снова начал плакать.
— Пожалуйста!
— Если бы Хару был здесь...
Он посмотрел прямо мне в глаза.
— Он бы хотел, чтобы ты жил дальше.
Я замер.
Потому что именно эти слова когда-то сказал он сам.
«Прошу, живи и за меня тоже».
— А я не смог.
Тихо продолжил Акира.
— Пять лет не смог.
— Тогда начни сейчас!
Почти закричал я.
— Начни сейчас, чёрт тебя побери!
Я схватил его за плечи.
— Мы справимся!
— Нет.
— Справимся!
— Нет.
— Справимся!
— Кайто...
Он снова улыбнулся.
И почему-то эта улыбка была страшнее всего.
— Спасибо.
В комнате стало тихо.
Так тихо, что я слышал собственное дыхание.
И впервые за всё время понял.
Я уже не пытаюсь переубедить его.
Я просто боюсь услышать последнее прощание.