— Ладно, посиди с ним ещё пять минут, я сейчас приду.
После этого мама Хару ушла разговаривать с сотрудниками приюта.
Мы с Хару ещё долго сидели на полу и болтали обо всём подряд.
О любимых играх.
О школе.
О том, кем хотим стать в будущем.
В основном говорил, конечно, Хару.
Я больше слушал.
Но почему-то мне это нравилось.
— Кайто.
— М?
— У меня для тебя хорошие новости.
Я поднял голову.
К нам вернулась его мама.
На её лице была улыбка.
— Мы сможем забрать тебя.
На секунду я подумал, что ослышался.
— Правда?
— Правда.
Она кивнула.
— Но только если ты сам этого хочешь.
Хару тут же повернулся ко мне.
В его глазах было столько надежды, будто от моего ответа зависела судьба мира.
— Кайто, ты согласен?
Я посмотрел сначала на него.
Потом на его маму.
И впервые за долгое время почувствовал что-то странное.
Будто меня кто-то наконец нашёл.
— Да.
Хару подпрыгнул от радости.
— Ура!
Он буквально повис у меня на шее.
— Теперь будем жить вместе!
Я неловко улыбнулся.
Тогда я ещё не знал, насколько сильно изменится моя жизнь после этих слов.
И она действительно изменилась.
Словно кто-то раскрасил мир в другие цвета.
Мы гуляли после школы.
Играли дома.
Смотрели фильмы.
Спорили из-за всяких мелочей.
Я познакомился с Ханой.
Сначала она мне не понравилась.
Слишком громкая.
Слишком любопытная.
Но потом я привык.
И постепенно эта семья стала моей семьёй.
Впервые в жизни у меня появилось место, куда хотелось возвращаться.
Мне казалось, что так будет всегда.
Что ничего уже не изменится.
Но однажды появился он.
Совершенно неожиданно.
Будто возник из ниоткуда.
— Акира, заходи!
Я поднял голову.
В дверях стоял незнакомый мальчик.
Тёмные волосы.
Спокойный взгляд.
В руках школьная сумка.
Он выглядел самым обычным человеком на свете.
Но почему-то именно тогда внутри появилось какое-то неприятное чувство.
Очень слабое.
Почти незаметное.
— Хару, это кто?
— А?
Хару улыбнулся.
Так же, как улыбался всегда.
— Это Акира. Он мой одноклассник.
— Понятно.
— Мы с ним дружим уже два года.
Два года.
Я невольно замер.
Два года.
Получается, пока я сидел в приюте...
Пока думал, что никому не нужен...
У Хару уже был кто-то важный.
— Два года, значит...
Тихо произнёс я.
— Ага.
Хару снова улыбнулся.
— Он хороший. Очень хороший.
Я посмотрел на Акиру.
Потом на Хару.
И сам не понял, почему мне вдруг стало так неприятно.
Будто кто-то медленно занял место, которое я считал своим.
Хотя на самом деле оно никогда мне не принадлежало.
После этого Акира стал частью нашей жизни.
Мы гуляли вместе.
Играли вместе.
Ходили в школу вместе.
Иногда мне даже казалось, что он знает Хару лучше, чем я.
И от этого становилось больно.
Очень больно.
Будто кто-то медленно занимает твоё место, а ты ничего не можешь сделать.
Сейчас я понимаю, насколько это было глупо.
Хару не забывал меня.
Не бросал меня.
Не менял на Акиру.
Он просто любил нас обоих.
Но тогда я этого не понимал.
Тогда мне казалось, что весь мир обязан крутиться вокруг меня.
И именно это стало моей главной ошибкой.
Через некоторое время о смерти Хару узнали родители.
Я никогда не забуду их лица.
Мама сидела молча.
Она даже не плакала.
Просто смотрела в одну точку.
Будто вместе с Хару из неё исчезла часть души.
Папа тоже почти ничего не говорил.
От этого становилось только страшнее.
Дом, который раньше был наполнен смехом Хару, вдруг стал невыносимо тихим.
Каждый угол напоминал о нём.
Его кружка.
Его обувь у входа.
Его рисунки.
Его школьные вещи.
Казалось, что он вот-вот выйдет из своей комнаты и начнёт рассказывать очередную глупую историю.
Но дверь оставалась закрытой.
Навсегда.
В тот вечер дома начался хаос.
Мама плакала.
Хана кричала.
Папа не находил себе места.
А я сидел в углу и не мог поднять голову.
Потому что только я знал правду.
Только я знал, кто на самом деле виноват.
И вдруг папа посмотрел на меня.
Так, как никогда раньше не смотрел.
В его глазах были боль, злость и отчаяние.
— Это всё из-за тебя...
Прошептал он.
Я почувствовал, как внутри всё похолодело.
Он не знал правды.
Но почему-то его слова всё равно попали точно в цель.
Потому что я сам говорил себе то же самое каждую минуту.
Это всё из-за тебя.
Из-за тебя.
Из-за тебя.
И сколько бы лет ни прошло, эти слова продолжали звучать у меня в голове снова и снова.
Это продолжалось около полугода.
Полгода криков.
Полгода обвинений.
Полгода ненависти.
И самое страшное заключалось в том, что я был согласен со всем, что мне говорили.
Я заслужил это.
Заслужил каждый взгляд.
Каждое обвинение.
Каждую бессонную ночь.
В какой-то момент я просто перестал сопротивляться.
Однажды утром я вышел из дома и пошёл куда глаза глядят.
Сам не заметил, как оказался возле станции.
Той самой станции.
Того самого места.
Я сел на ближайшую скамейку и уставился на рельсы.
Поезда приезжали.
Поезда уезжали.
Люди спешили по своим делам.
А я просто сидел.
Час.
Два.
Может больше.
Я уже потерял счёт времени.
Мне не хотелось возвращаться домой.
Мне не хотелось жить.
Но умереть я тоже не мог.
Каждый раз, когда я представлял это, внутри всё сжималось от страха.
Даже на такое мне не хватало смелости.
Жалкий.
— Эй.
Я не отреагировал.
— Эй, ты меня слышишь?
Я поднял голову.
Рядом стояла незнакомая девочка.
Примерно моего возраста.
С длинными волосами и какой-то слишком яркой улыбкой.
Будто она вообще не понимала, насколько отвратителен этот мир.
— Ты чего тут один сидишь?
Она наклонила голову набок.
— И весь поцарапанный какой-то.
Я отвернулся.
— Уйди, пожалуйста.
— Нет.
— Почему?
— Потому что ты выглядишь так, будто сейчас исчезнешь.
Я нахмурился.
— Чего?
— Ну знаешь.
Она пожала плечами.
— Как персонаж из фильма перед грустным моментом.
— Странная ты.
— Мне часто так говорят.
Она спокойно села рядом.
Будто мы были знакомы сто лет.
Меня это начало раздражать.
— Что тебе вообще нужно?
— Ничего.
— Тогда зачем ты здесь?
Она подняла голову к небу.
— Смотри, какие облака красивые.
Я тоже посмотрел вверх.
Обычные облака.
Белые.
Ничем не отличающиеся от вчерашних.
— И что ты в них красивого нашла?
— Не знаю.
Она улыбнулась.
— Просто красивые.
Несколько секунд мы сидели молча.
Потом она неожиданно протянула руку.
— Кстати, меня Мио зовут.
Я посмотрел на её ладонь.
Потом на неё.
— Кайто.
— Приятно познакомиться.
— Не думаю.
— А я думаю.
Она снова улыбнулась.
И почему-то впервые за очень долгое время мне захотелось улыбнуться в ответ.
Совсем чуть-чуть.
Едва заметно.
В этот момент подул лёгкий ветер.
Я невольно повернул голову.
И на секунду мне показалось, что рядом со мной стоит Хару.
Такой же улыбающийся.
Такой же живой.
Будто ничего не произошло.
Я моргнул.
И видение исчезло.
Но странное чувство осталось.
Впервые за полгода мне показалось, что мир ещё не закончился окончательно.
Мы ещё разговаривали около часа.
О чём именно — я уже не помню.
О погоде.
О каких-то глупостях.
Наверное, впервые за долгое время я говорил с кем-то как обычный человек.
Без чувства вины.
Без страха.
Без необходимости притворяться.
Но внутри всё равно оставалась пустота.
Огромная.
Бесконечная.
В какой-то момент я поднялся со скамейки.
— Знаешь...
Мио посмотрела на меня.
— М?
— С тобой хоть и весело.
Она улыбнулась.
— Спасибо.
— Но мне всё равно нет места в этом мире.
Улыбка исчезла.
— Что?
— Я хочу исчезнуть.
Впервые за долгое время я произнёс это вслух.
Не подумал.
Не прошептал самому себе.
А сказал.
По-настоящему.
Мио несколько секунд молчала.
— Почему?
И тогда я рассказал ей всё.
Про Хару.
Про станцию.
Про свою зависть.
Про тот толчок.
Про ложь.
Про семью.
Про ненависть к самому себе.
Про всё.
Она слушала молча.
Ни разу не перебила.
Ни разу не осудила.
Когда я закончил, уже начинало темнеть.
Мио смотрела куда-то вперёд.
Будто переваривала услышанное.
— Вот значит как...
Тихо сказала она.
Я усмехнулся.
— Теперь ты тоже считаешь меня чудовищем?
— Нет.
— Тогда ты странная.
— Это я уже слышала.
На её лице появилась лёгкая улыбка.
А потом она неожиданно встала.
— Ладно.
— Что «ладно»?
— Ты не исчезнешь.
— С чего это?
— Пока не поешь со мной рамэн.
Я несколько секунд смотрел на неё.
— Чего?
— Я серьёзно.
— Ты вообще слушала всё, что я рассказал?
— Конечно.
— И это всё, что ты можешь сказать?
— Ага.
Я не выдержал и впервые за полгода рассмеялся.
Совсем немного.
Но рассмеялся.
И почему-то в тот момент мне показалось, что, возможно...
Возможно, я смогу прожить ещё один день.
После этого мы начали часто общаться.
Гуляли.
Переписывались.
Иногда просто сидели рядом и молчали.
Мио постепенно становилась важным человеком в моей жизни.
Но одна проблема никуда не исчезла.
Хару.
Я всё ещё не мог его отпустить.
Каждую ночь я возвращался в тот день.
Каждую ночь видел рельсы.
Каждую ночь слышал поезд.
Я пытался заглушить боль.
Резал себя.
Оставлял новые шрамы.
Надеялся, что станет легче.
Но легче не становилось.
Становилось только хуже.
Гораздо хуже.
А потом я начал видеть его.
Сначала мельком.
В толпе.
На другой стороне улицы.
Я думал, что схожу с ума.
Но со временем он стал появляться всё чаще.
Просто стоял.
Молча.
Смотрел на меня.
И ничего не говорил.
Я хотел подойти.
Хотел услышать его голос.
Хотел попросить прощения.
Хотел снова стать его другом.
Но каждый раз понимал одну вещь.
Это был не Хару.
Это была лишь тень, которую создал мой собственный разум.
И от этого становилось ещё больнее.