*Надеюсь, потом из-за этого не поднимется шум...*
Я был напряжён до предела, а старшие, наоборот, заметно расслабились. Особенно Барби и Асиль. Плечи у обоих опустились, лица немного оттаяли.
Барби подошла ко мне и спросила:
— Ты вообще не сидишь в соцсетях?
Я честно ответил, что не понимаю, зачем человеку фотографировать самого себя.
Она несколько раз моргнула и внимательно меня оглядела. Похоже, пережитое уже немного отпустило её: во всяком случае, голос снова звучал почти обычно.
— Вот же досада. С такой физиономией ты бы набрал кучу подписчиков. Как можно не хотеть фотографироваться, когда тебе так повезло с лицом?
— А что в нём такого?.. Оно же всё равно моё.
— Тебе разве не приятно смотреть на свои фотографии?
— На своё лицо?
Каждое утро я видел его в зеркале. Чего тут было радоваться?
Я посмотрел на Барби с недоумением. Она фыркнула и отступила на шаг.
— Жалко. Хоть один твой снимок на экране смотрелся бы неплохо.
*Зачем?*
Красивых людей вокруг и без меня хватало. Я уже собирался это сказать, но ведущий снова полез в уши.
[Бои главных звёзд вечера пройдут в самом конце!]
*Бу-у-у!*
Трибуны недовольно загудели. Ведущий только довольно улыбнулся. Мне всё сильнее хотелось подняться к нему и врезать.
Хотя зрители были ничем не лучше.
Я посмотрел на пустую арену. Ведущий наконец перестал хихикать и перешёл к правилам.
[Сегодняшние бои пройдут не совсем обычно!]
*Что ещё?*
[Раз уж вы прибыли вместе, будет справедливо позволить вам сражаться сообща! Нет-нет, всех четверых разом мы не выпустим. Тогда публика не успеет как следует рассмотреть каждого.]
*Командный бой?*
Я подался вперёд. План «Хильдеберт Талев — живой щит» внезапно перестал казаться безнадёжным.
[Участники выйдут на арену в том же порядке, в каком мы их представили!]
Сначала Барби. Затем Асиль, Рикардо и, последним, я.
[Кроме того, каждый боец может отказаться от продолжения и передать противника следующему участнику! Разумеется, только по собственной воле.]
Вот это меняло всё.
Словно в голове включили свет. Никаких препятствий для моего плана не осталось. Особенно удачно, что меня поставили последним.
Наверное, Мик решил отыграться за то, что я тогда его задел. Выходит, раздражать этого придурка было полезно.
Я расплылся в улыбке и сделал вид, что не замечаю тяжёлого взгляда Рикардо.
[Как вы уже знаете, последним выйдет совсем молодой новичок! Человек, вступивший в «Чёрные барсуки» с твёрдыми убеждениями! Сегодня мы собственными глазами увидим, насколько сильно барсуки любят младших товарищей!]
*Да!*
Толпа взревела, и я мысленно поддержал её.
Потом повернулся к старшим и встретился взглядом с Рикардо. Он улыбался во весь рот.
Стало немного не по себе.
Но после наставника, который регулярно грозился выпустить мне кишки, я научился не пугаться одной улыбки. Да и молчать сейчас было нельзя. На кону стояли три жизни.
Я ответил Рикардо такой же светлой улыбкой.
— Сонбэ.
— Да-а?.. — протянул он.
[Бои продолжатся через пятнадцать минут!]
Голос ведущего стих, и по залу ударила оглушительная музыка.
Барби и Асиль подошли к нам. Мы не обращали внимания на остальных пленников и собрались у дальней скамьи. Я доковылял до скамьи, поставил колено на сиденье и, кое-как удерживая равновесие, объявил:
— У меня есть предложение.
— Говори, — бросил Рикардо, доставая зажигалку.
Он уже выглядел недовольным, но меня это не остановило. По крайней мере, мне самому стало куда веселее.
— Предлагаю план «Хильдеберт Талев — живой щит».
*Фух!*
Рикардо выдохнул дым мне прямо в лицо.
*Ну и свинство.*
Правда, после сигарного дыма дым обычной сигареты меня не брал. Я даже не кашлянул. Асиль смотрел на меня как на идиота. Барби распахнула глаза. Рикардо улыбался так, будто выбирал, где меня закопать.
— Если на арене станет опасно, сразу передавайте тварь мне.
— Смелости у тебя много, а мозгов пока маловато, — ласково заметил Рикардо.
— При всём уважении, сейчас вы сами далеко не в лучшей форме.
Я заранее приготовился к удару.
Никто не ударил. Зато лицо Асиля вытянулось, а потом он сердито нахмурился.
— Кто твой наставник?
— Чхве Юн.
На несколько секунд Асиль потерял дар речи.
Рикардо тут же подхватил:
— Тогда тебе придётся встретить не меньше четырёх тварей. Ты с одной возишься, а собрался справиться с четырьмя?
— В последнее время я сильно прибавил. Поверьте мне.
— А ты нам верить не собираешься? — холодно спросил он.
Я ждал этого вопроса и отступать не собирался.
Из-за вмешательства Джэёна всё стало гораздо хуже. Я знал, что сам здесь не умру. Но жизнь этих троих никто не гарантировал.
В зале грохотала бешеная электронная музыка. Свет метался по стенам. В воздухе висел старый сигаретный дым. Мир всё ещё покачивался, но я сказал спокойно:
— У меня регенерация быстрее, чем у вас. Значит, это самый разумный вариант.
— Не поверю, что наставник учил тебя так подставляться, — отрезал Асиль.
— Юн всегда учил меня рассуждать трезво.
Я ответил сразу. В любом другом споре ещё можно было уступить. В этом — нет.
*Да я пытаюсь спасти вам жизнь, чёрт вас дери.*
— Я всё обдумал. Это действительно рационально.
— Можно сказать? — подала голос Барби.
Она подняла руку, как на занятии. Все повернулись к ней.
Под мигающими лампами её светлые волосы казались золотыми.
— По-моему, младший прав, — медленно сказала она.
— Сонбэ!
*Гений!*
Я чуть не заорал от радости. Асиль нахмурился ещё сильнее. Рикардо тяжело вздохнул и надавил большим пальцем на переносицу.
Я широко улыбнулся Барби. Она посмотрела на меня странно.
— Прекрасное решение.
— Я не сказала, что сразу сбегу с арены. Я продержусь сколько смогу.
Она положила ладонь мне на плечо и улыбнулась. Сжатия я почти не почувствовал. Это снова напомнило, насколько они ослабли.
Во что бы то ни стало я должен был вывести их отсюда живыми.
Барби усилила хватку, хотя от этого ничего не изменилось.
— Но если совсем прижмёт, оставлю всё тебе. На тебя можно положиться? Только не вздумай сдохнуть в одиночку и потом до конца жизни сниться мне, понял?
— Я не умру, сонбэ. Что бы ни случилось.
— Разве такие вещи решаются одним обещанием? — резко вмешался Асиль.
Он не скрывал злости. В усталых глазах всё читалось без слов. Я понимал, почему старшие сердятся. Я нарочно давил на больное.
Но и у меня были причины злиться.
Я знал, хотя не мог объяснить откуда, что не останусь здесь трупом. А они не верили. Что они от меня хотели? Чтобы я спокойно смотрел, как они умирают?
— Я тоже не хочу потом видеть вас только во сне.
Я сказал это тихо. Асиль сжал губы.
После этих слов возразить мне стало труднее.
Наступила тяжёлая тишина. Музыка долбила по ушам. Комната то синела, то белела, то заливалась красным. Мы долго стояли молча посреди этого дешёвого балагана.
Наконец Рикардо опустил голову и выпустил дым.
Кольцо в виде змеи на его пальце растаяло.
— Хильдеберт.
Он поднял на меня глаза.
— Каким мечом ты пользуешься?
Серебряная жидкость уже стекала к моим ногам. Она медленно вытянулась, отвердела и превратилась в клинок. Появилась рукоять.
Изящный длинный меч, похожий на те, которыми сражались Рикардо и его близкий друг Джонатан Кудо.
Я улыбнулся и протянул руку.
— Обычно беру клинок потяжелее.
Поднял меч с пола. Асиль и Барби смотрели с удивлением. Рикардо изучал меня молча.
— Но длинный тоже подойдёт.
На поле боя оружие не выбирают.
План «Хильдеберт Талев — живой щит» вступил в силу.
***
Нас вывели не сразу.
Мы были главным блюдом. Пока из комнаты не забрали всех остальных, никто к нам не подходил.
Кроме нас там находились трое нелегально аугментированных. Женщина в углу теребила спутанные волосы. Мужчина на полу вдыхал какую-то дрянь. Третий неподвижно сидел на скамье.
В обычный день публика пришла бы ради них.
Сегодня они были разогревом.
Главное представление — «Чёрные барсуки», обездвиженные «Зелёной мечтой» и вытащенные на арену почти беззащитными.
Зрители ненавидели нас.
За то, что мы не старели и не умирали вместе с ними.
Им казалось, что барсукам незнакомы страх и бессилие обычного человека. Будто мы не знаем, каково каждый день помнить о приближении конца, не чувствуем тревоги, пустоты и злости из-за короткой человеческой жизни.
Смириться с этим они не могли. Вечная молодость, о которой когда-то мечтали все, досталась нам как будто даром. Зависть быстро превращалась в ненависть.
*Я знал, что однажды это станет проблемой...*
— Прометей.
Я разминал плечи посреди комнаты, когда услышал знакомое прозвище.
Резко повернулся к мужчине на скамье.
— Давай поговорим.
Растрёпанные серебряные волосы. Синие глаза.
Передо мной сидел старейшина, которого мой давний заклятый друг недавно вышвырнул из власти.