Прямые чёрные волосы школьницы доходили до пояса. Серая форма сидела без единой складки, будто девушка только что вышла с уроков и по дороге завернула в нелегальный Колизей.
Асиль решительно направился к ней.
— Ты куда? — растерялась Барби.
Похоже, при виде несовершеннолетней в таком месте в нём мгновенно проснулся бывший полицейский.
Я тоже поднялся. Нехорошо получится, если старший пошёл разбираться, а самый младший остался сидеть и глазеть ему вслед.
Девушка находилась совсем рядом. Она осторожно держала театральный бинокль за длинную ручку и ничем не напоминала тех, кого я привык опасаться. Ни властной тяжести старейшин, ни холодного внимания прячущихся поблизости вассалов. Обычная школьница. Тихая, неброская, без малейшей угрозы.
Рикардо за моей спиной устало пробормотал:
— Вечно он лезет спасать всех подряд...
Я встал за плечом Асиля.
— Что ты здесь делаешь? — спросил он без предисловий.
Девушка подняла голову. От неожиданности её глаза стали круглыми.
— Ты понимаешь, что даже вход сюда незаконен?
Она не ответила. Просто сидела среди оглушительного шума и внимательно смотрела на Асиля. Ни макияжа, ни украшений, ни попытки переделать школьную форму на свой вкус. На груди — герб школы и жёлтая нашивка с именем.
Зато бинокль выглядел очень дорогим.
Старинная вещь, тяжёлая, искусно отделанная. По металлической ручке тянулся тонкий узор. Так не украшают дешёвые безделушки: над каждой линией работал хороший мастер.
Откуда он у школьницы? Достался по наследству?
И почему меня так тянет на него смотреть?
Я уже начал злиться на самого себя, когда девушка наконец заговорила:
— Дяденька, вы ведь тоже пришли смотреть бои?
Метко.
Я неловко кашлянул. Асиль даже бровью не повёл.
— Из какой ты школы?
Тон у него стал совсем полицейским.
— Уроки уже закончились. Я сразу сюда приехала.
Она одёрнула серую юбку до колен.
— Вот герб. А здесь моё имя.
На жёлтой нашивке неровными буквами было вышито: «Мари».
Асиль прочитал и нахмурился ещё сильнее.
— Мари, ты хоть понимаешь, куда пришла? Здесь полно уголовников. Несовершеннолетней, которая не может за себя постоять, одной сюда соваться нельзя.
— Почему?
Вопрос прозвучал совершенно искренне.
— Потому что это подпольный Колизей. Здесь тебя могут ограбить, похитить или сделать ещё чёрт знает что.
— Но я обожаю такие бои!
Лицо Мари озарилось улыбкой. Такой чистой и радостной, что на миг все слова застряли в горле.
— Твари против нелегально аугментированных! Разве это не захватывающе?
— Хочешь смотреть на драки — иди в кино. Или включи ролик в сети.
— Это совсем не то. Вживую гораздо интереснее.
Мари снова поднесла к глазам бинокль. Она ждала начала с таким восторгом, будто пришла на финальный матч любимой команды. Мрачный мужчина рядом мог читать ей нотации до утра — она его уже не слышала.
Что-то здесь было не так.
Мари опустила бинокль и снова повернулась к нам.
— Мой папа тоже получил аугментацию подпольно.
— Вот как, — только и сказал Асиль.
— Дома он всё время показывал нам с мамой, какой сильный. А потом...
Улыбка стала ещё шире.
Под рёв толпы Мари закончила с непоколебимой уверенностью:
— Однажды его затоптала тварь. Он даже ударить её не успел!
*А-а-а-а!*
Трибуны взорвались криком.
Над ареной появился ведущий — прилизанный блондин в смокинге, с неестественно белой улыбкой. Он стоял на огромном дроне и махал зрителям обеими руками.
Рядом вспыхнуло голографическое табло. Цифры ставок менялись так быстро, что рябило в глазах.
*Безвкусица.*
— Тебе пора внутрь! — крикнула Барби.
Она и Рикардо уже подошли к нам. Барби схватила Асиля за руку и потащила к проходу.
— Быстро! Мы присмотрим за девчонкой.
— Пока, Мари, — весело протянул Рикардо.
Ведущий надрывался в микрофон: «Наконец-то он вернулся! Преодолел все испытания! И снова с вами!» — но Рикардо даже не слушал.
— После первого боя сходим за хот-догами?
Мари несколько раз моргнула, потом согласилась.
Асиль ушёл. Барби почти силой вытолкнула его из зала, заверив, что мы сами справимся с его внезапной заботой о несовершеннолетних.
Рикардо тут же принялся болтать с Мари.
Внутри было душно, как на переполненном концерте. Уши закладывало от музыки и криков. Пока старшие устраивались поудобнее, я оглядел табло ставок и обезумевшую публику.
Позже полиция должна была ворваться сюда и разом всех задержать.
*И как они это себе представляют?*
Люди обязательно рванут к выходам. Кто-нибудь окажется с оружием. Начнётся давка, полетят пули. Без жертв такая операция не обойдётся.
Кто-то потянул меня за локоть.
— Сюда.
Мари уже сидела между Рикардо и Барби. Барби держала её ведёрко с попкорном и смотрела на него так, будто не понимала, как оно оказалось у неё в руках.
— Зачем?
— Посиди с нами. Досмотрим бой — и пойдём за хот-догами.
Мари говорила бодро и просто, словно мы встретились на стадионе. Потом снова улыбнулась — свежо, открыто, без той показной дерзости, с которой подростки обычно являлись в подобные места.
— Сейчас начнётся!
*Лязг.*
Решётка поползла вверх.
Музыка оборвалась, и рёв трибун на секунду стих. Я повернулся к арене. Обострённый слух уловил неуверенные человеческие шаги. Следом тяжело ступила тварь.
Голос ведущего прогремел над залом.
[Первый бой начинается!]
Колизей снова взревел.
* * *
Всё закончилось почти сразу.
Я зря ожидал, что первым выпустят проигравшего старейшину. На арену вытолкнули обычного нелегально аугментированного — измождённого наркомана с пустыми глазами. Возможно, он не выплатил долг за подпольную имплантацию. Возможно, задолжал мафии за что-то ещё. Теперь это уже не имело значения.
Тварь размозжила ему голову одним ударом.
Кабан с пастью, разорванной до самых ушей, жадно слизывал с пола кровь и ошмётки мозга.
— Как быстро, — разочарованно вздохнула Мари.
Она аккуратно положила бинокль на колени.
— Можно посмотреть ещё один бой?
— Редкие у тебя увлечения, — усмехнулся Рикардо.
Он сидел, скрестив руки и закинув ногу на ногу, будто смотрел скучную праздничную передачу.
Барби скрывать отвращение не умела. Она покосилась на Мари так, словно впервые поняла, что рядом с ней сидит ненормальная.
Рикардо, напротив, ничуть не удивился.
Я посмотрел на него дольше обычного.
— Чего уставился?
— Вам скучно.
Зелёные глаза медленно повернулись ко мне.
— От всего этого, — добавил я.
Начало второго боя встретили новыми криками. На площадку вышел следующий участник. Против него выпустили ту же тварь с разорванной пастью.
Рикардо уже отвернулся к арене, но всё-таки ответил:
— Эти ублюдки слишком предсказуемы. А легавые копаются дольше, чем обещали. После боя выйдем проветриться.
Второй человек тоже не был связан с Колтоном. Просто самоуверенный дурак, который однажды получил силу, поверил в собственную исключительность и не заметил, как жизнь пошла под откос. В каждом его движении читалось желание выглядеть опаснее, чем он был.
Но жить он хотел.
Он сжал оружие обеими руками и сражался до конца.
Не помогло.
Тварь начала есть его ещё живым. Треск костей и хруст рвущихся мышц разносились по всему залу: организаторы прикрепили к спине монстра микрофон.
Какие же больные ублюдки.
Улыбка Рикардо не дрогнула.
— Ну что, за хот-догами?
Когда крик на арене оборвался, он поднялся и сунул руки в карманы.
— Скоро народ повалит. Лучше успеть раньше.
Барби после такого зрелища явно расхотелось есть. Мари, напротив, всё ещё смотрела вниз заворожёнными глазами.
Мы вышли из зала.
За дверями шум оборвался почти мгновенно. В лифте стало темно и тесно, а снаружи нас встретил холодный воздух. После духоты Колизея он показался спасением.
Даже фургон с хот-догами вдали выглядел уютно.
Он стоял слева от пивного. Вокруг почти никого не осталось, только работники у прилавков. За кругом света начиналась голая тёмная пустошь. Пока мы шли, ветер кусал щёки.
В меню был один-единственный пункт.
Рикардо заказал пять хот-догов. Их опустили в масло, и вскоре тесто начало золотиться.
Барби успела позвонить Асилю. Он прибежал как раз к моменту, когда еду вынули из фритюра.
— Отведи девочку домой, — сказала Барби.
Асиль посмотрел на Мари с явным сомнением, но кивнул.
— Ладно. Подготовка опять затянулась...
— Передай им, чтобы шевелили задницами. Я знала, что они безрукие, но не настолько же.
— Передам.
— Держите! — Мари вдруг протянула им хот-доги. — Уже готово.
Золотистое тесто щедро обсыпали сахаром и полили кетчупом. Разговор прервался. Барби первой взяла палочку. Асиль принял вторую без всякого энтузиазма. Рикардо с улыбкой забрал третью.
Ещё один хот-дог Мари подала мне.
Я протянул руку.
— Спасибо...
*Ай!*
Ладонь кольнуло.
Я резко отдёрнул пальцы и уставился на кожу.
Что это было? Комар? Какая-то мошка?
— Насекомое? — пробормотал я.
В этот момент из темноты показались полицейские.
— Эй, барышня! Немедленно иди сюда!
Голос оказался знакомым.
Реджина шагала к нам, засунув руки в карманы лётной куртки. Вид у неё был такой, будто Мари лично сорвала всю операцию.
— Ты вообще понимаешь, куда припёрлась?
Возле фургона тут же началась перепалка. Мари не хотела уходить. Реджина собиралась увести её любой ценой. Асиль ворчал, Барби вмешивалась, все говорили одновременно.
Я почти не слушал.
Ладонь всё ещё саднило. После встречи с Джэёном мои ощущения стали острее: я мог почувствовать даже укол комариного хоботка. Но на коже не было ни следа.
Не показалось же мне.
Я рассматривал руку до тех пор, пока Мари не сдалась и не пошла за Реджиной.
Рикардо всё это время наблюдал за мной.
— Что ты там высматриваешь?
Я поднял голову. Мари махнула нам на прощание. Барби лениво ответила ей рукой и пробормотала: «Ну и психопатка».
А я вдруг заметил кровь.
— Рикардо.
Моё зрение различало даже крошечные старые шрамы, которые старшие давно перестали чувствовать. Теперь на их руках появились новые точки — совсем маленькие, будто кожу проткнули тончайшей иглой.
Из каждой медленно выступала кровь.
— Почему раны не заживают?