От домика до огромного тренировочного поля было рукой подать.
Мы добежали туда, разогрелись, и старшие вручили мне лёгкий, ладно сбалансированный меч. По форме он почти не отличался от моего.
Говорить было не о чем. Когда всё было готово к спаррингу, Ли Йехён взял оружие и встал напротив. Юн отошёл в сторону — наблюдать.
Утренний свет выбелил пол зала. Из распахнутых дверей тянуло прохладой и свежим воздухом.
Ли Йехён опустил клинок к земле.
— Буду драться только мечом.
Серебристое оружие-трансформер, блестевшее у него на ухе, он использовать не собирался.
— Ты ведь говорил, что навыки вернулись не до конца?
— Ага.
В любом случае это обещало быть интереснее, чем смотреть, как он крошит грибы.
Я крепче сжал рукоять и кивнул. Ли Йехён впился в меня чёрными глазами.
Воздух натянулся, как струна.
Он рванул с места — без окрика, без лишнего движения.
*Лязг!*
Мечи скрестились, брызнули искры.
Я сразу почувствовал, сколько силы он вкладывает в удар. Сталь мелко дрожала. Когда противник давит так сильно, нельзя упираться в ответ. Лучше скользнуть клинком вверх и взять горло.
Я повёл остриё вдоль его меча и метнулся в открывшийся просвет...
*Вжик!*
Ли Йехён тем же движением повёл свой клинок вверх по дуге.
Мы оба опустили острия, снова скрестили мечи, почти одновременно отбили атаки друг друга и отпрыгнули.
*Нет.*
Я запоздал.
Всего на миг, но этого хватило. Когда он отвёл мой клинок в сторону, горло осталось открытым. Будь бой настоящим, за эту секунду он успел бы проткнуть меня насквозь.
— Я проиграл, — пробормотал я.
Ли Йехён тихо усмехнулся.
— Мы ещё не закончили, Хильд.
— Ага.
Клинки снова сошлись. Вместе со звоном клинков на меня хлынули воспоминания о фехтовании.
Они ещё не стали родными, но и чужими уже не казались. Я чуть улыбнулся и перехватил меч поудобнее.
— Только не слишком сильно.
Вместо ответа Ли Йехён сорвался с места.
Свист клинка резанул по ушам.
* * *
Через несколько десятков минут я лежал на полу и люто себя ненавидел.
— Ты почти не восстанавливаешься... Зря мы взяли настоящие мечи. Юн, принеси аптечку.
— Да ладно, он здорово прибавил.
Юн сказал это так буднично, будто речь шла не обо мне, распластавшемся на полу, а о погоде. Ли Йехён смотрел сверху и явно не знал, куда деть тревогу.
Спарринг закончился быстро. От меня осталась только гора ненависти к себе.
Я и не надеялся победить, но одно дело заранее понимать исход, и совсем другое — получить им по морде.
*Как же я докатился до такого?*
Оба старших столпились надо мной.
Я скосил глаза на наставника. Юн задумчиво поглаживал подбородок.
— С нашей прошлой встречи ты шагнул далеко вперёд. Видимо, беготня по метро пошла на пользу.
— Юн, я сказал: принеси аптечку... Ладно, сам схожу.
— Я принесу.
Услышав приказ начальства, я машинально дёрнулся подняться.
Ладонь Ли Йехёна тут же прижала меня обратно.
— Лежи.
Я замер. Он вскочил и быстро исчез за дальней дверью.
На его светлой худой коже не осталось ни одной царапины.
Драться с Ли Йехёном было всё равно что выйти против прежнего себя. От этого становилось не по себе. Он владел мечом точно так же, как я. Каждый приём был мне знаком.
И всякий раз я опаздывал на долю секунды.
Вот что бесило сильнее всего. Будто передо мной поставили зеркало: я видел каждое движение заранее, знал, как его остановить, но неповоротливое тело не поспевало за мыслью. Я заранее понимал, как отбить удар, а руки всё равно опаздывали.
Даже слова Ричарда про «бесполезного новичка, который не знает, с какой стороны держать винтовку», не били так больно.
Реальность оказалась редкостной сукой.
Я так и сидел на полу, мрачнее тучи, когда Юн присел на корточки и заглянул мне в лицо.
— Думаю, фехтованию мне тебя больше учить незачем.
— Чего? Ты же видел, как меня разделали.
— Дело только в скорости. Тут упражнениями не поможешь. Нужно время.
Он снова задумался.
Я понуро ждал приговора. Даже когда вернулся Ли Йехён и сказал то же самое — «со временем восстановишься», — легче не стало.
Он обрабатывал мои порезы и всё сильнее хмурился.
— Я не представлял, что у тебя настолько медленная регенерация. Тебе многое пришлось пережить.
— Да ничего мне не пришлось.
Страдали люди вокруг.
А я просто отключился. Очнулся — меня уже лечит отличный врач за счёт организации, ещё и законный отпуск дали. Где тут мои невзгоды? Мне оставалось благодарить старших, которые каждый раз тащили меня в больничную палату.
Я сказал это вслух. Ли Йехён тяжело вздохнул.
— Значит, не врали. Ты и правда совсем себя не бережёшь.
— Я себя люблю. Не понимаю, почему все решили обратное.
— Не вздумай игнорировать указания Юна и загонять себя ради прежней формы. Здесь поможет только время.
Он пропустил моё возражение мимо ушей.
Я криво кивнул. Всё это было правдой.
Только принимать её всё равно было мерзко.
Юн, до сих пор молчавший, наконец поднял голову.
— Теперь ему можно давать задания на окраинах ядра?
— Да, — без колебаний ответил Ли Йехён. — Так и сделаем.
Хоть какой-то сдвиг.
Этим я себя и утешил.
Мы прибрали зал и вышли. Ли Йехён взял выходной. После больницы ему надолго отлучаться было нельзя, поэтому сегодня он собирался привести себя в порядок, а завтра вернуться к работе.
День становился теплее. Мы шли по осенней дорожке, и я поблагодарил его за то, что он потратил на меня редкое свободное утро. С его должностью даже один выходной наверняка приходилось выгрызать зубами.
Юн тем временем расписал мои ближайшие занятия.
Физическая подготовка останется прежней, зато добавится стрельба. На следующем задании вместо него моим наставником будет Рикардо.
Это будет первый выезд на окраину ядра, поэтому все подробности мне велели узнать у Рикардо.
За разговором мы быстро дошли до домика.
Утро, вопреки всему, закончилось неплохо. Старшие отправили меня отдыхать и пошли к своим домам.
Я смотрел им вслед и не решался окликнуть.
Потом всё-таки собрался с духом.
— Ли Йехён.
Они с Юном обернулись так резко, будто я выстрелил.
Оба уставились на меня круглыми глазами и застыли. В другой день я бы рассмеялся.
Но сейчас было не до смеха.
Я стоял перед ними, как дурак, а они ждали. Я и сам ещё не понимал, имею ли право это говорить.
После долгой паузы я выдавил:
— Возможно, я лезу не в своё дело...
— Что случилось? Говори.
Ли Йехён шагнул ко мне.
— Что-то не так?
Большие, добрые глаза. Полные тревоги.
В груди заныло.
Память — странная дрянь. Стоит одной дверце приоткрыться, и прошлое прёт наружу потоком. От одного его взгляда на меня навалилось столько, что стало трудно дышать.
Слова не шли.
— Я встречал жену Ли Сынхёна. Твою мать.
Ли Йехён будто получил удар по голове.
— Мне неловко об этом говорить, но я подумал, что ты, возможно, захочешь узнать. Мы виделись недолго, фотографий не осталось. Но я расскажу всё, что помню. Насколько смогу.
Ли Сынхён, скорее всего, был бы против.
Я договорил и замолчал. Ли Йехён не двигался.
Мы с Юном ждали, пока он придёт в себя. Я всё сильнее сомневался в своём решении.
Нас грело ясное солнце.
*А вдруг я зря полез?*
Может, он давно смирился, а я только расковырял старую рану. Я хотел дать ему хоть немного утешения, но кто сказал, что мне виднее, что ему нужно?
Тишина затянулась.
Наконец Ли Йехён сипло спросил:
— ...Можно узнать, как её звали?
— Что? Я не расслышал.
— Имя.
Голос у него надломился.
— Как звали мою мать?
Ли Сынхён не сказал ему даже этого.
*Чем ребёнок заслужил такое?*
Я едва удержал лицо.
Война началась, когда Ли Йехён уже вырос. Свой меч я отдал людям во время войны. Значит, пока он был ребёнком, подростком, юношей, я тоже находился на Земле.
Как я мог не заметить, что Ли Сынхён творит с собственным сыном?
Знал бы — врезал бы ему так, чтобы мозги на место встали. Не помогло бы — сам пришёл бы к мальчику. Дал бы ему то тепло, которого не дал отец. Я мог. Стоило только хоть немного внимательнее присмотреться к Ли Сынхёну.
В горле защипало от вины.
Я сглотнул.
— Саша.
Она тоже была сиротой, как Ли Сынхён.
— Фамилии у неё не было.
— Саша, — повторил Ли Йехён, будто пробуя имя на слух. — Саша...
Прошлый я слишком часто ошибался.
Даже без полной памяти я на каждом шагу натыкался на собственные грехи.
Вспомнился Рэй — товарищ, который из любви ко мне принял смерть от моего меча. Вспомнился Кайл — товарищ, поднявший на меня оружие с такой обидой и ненавистью, что от одного воспоминания становилось холодно.
Ли Сынхён. Ли Йехён.
*Господи. Неужели Саша умерла при родах из-за меня?*
Ли Сынхён ничего не рассказал, а я даже не спросил, кто родился — мальчик или девочка.
Я видел, что он стал мрачнее, но списал всё на приближение войны.
Какой же я был идиот...
— Спасибо.
Хриплый голос Ли Йехёна вернул меня в настоящее.
— Правда.
Не уверен, что заслуживал его благодарности.
Я молча кивнул. Ли Йехён ещё долго приходил в себя. Потом снова поблагодарил и спросил, можно ли поговорить об этом позже, когда он разберётся с мыслями. Было видно, каких сил ему стоит держаться.
Разумеется, я расскажу всё.
Он улыбнулся и ещё раз сказал спасибо.
Я сделал вид, что не заметил слёз у него на глазах.
* * *
От Шу пришёл ответ.
[Я угощу. Когда ты свободен?]