Я погнался за первым, кто попался на глаза.
Бледный мужчина нёсся по переулку, не разбирая дороги.
*Бам!*
Он врезался в ряд контейнеров для мусора. Их смяло, словно в них въехала машина, но беглец даже не сбавил шага.
Окрики здесь не помогут.
Я оттолкнулся от земли и ускорился.
— Такси!
Мужчина вылетел из путаных переулков на большую улицу и вскинул руку.
— Такси!
— А-а-а!
Он отшвырнул прохожего плечом. Тот рухнул на колени, схватился за руку и закричал.
В ту же секунду я поймал беглеца за ворот.
Он уже собирался рвануть через дорогу, но теперь резко обернулся.
В глазах плескался безумный страх.
— Отпусти!
Мужчина забился у меня в руке.
— Отпусти! Я не хочу на арену!
Какую ещё арену?
Внятного ответа я всё равно не добьюсь. Я перехватил его руки, но он принялся лягаться.
Обычному человеку такие удары раздробили бы кости.
Я стиснул его сильнее.
— Никто не тащит тебя на арену! Успокойся!
— Я верну деньги за операцию!
Люди вокруг поспешили отойти подальше.
Остался только пострадавший. Он стоял на коленях и стонал, прижимая сломанное плечо. Я удерживал мужчину, который то умолял не отправлять его на арену, то клялся выплатить долг, и одной рукой достал телефон.
Я не знал, кто занимается нелегальными аугментациями. Но скорую вызвать мог.
Даже пока я говорил с диспетчером, задержанный бился как сумасшедший.
Как его обезвредить? Оглушить и связать бесполезно: очнётся — снова убежит.
Проблему решил один из прибывших медиков. Он протянул мне странный пистолет.
На обычное оружие тот был похож лишь отдалённо.
— «Зелёная мечта».
— Простите?
Я не понял, к чему это, но медик уже сунул оружие мне в руки.
Его напарник подошёл ближе.
— Похоже, он новичок.
— А.
На лице первого появилось понимание.
— Недавно в «Чёрных барсуках»?
— Да.
— О вас ведь писали в газете? Вы тот самый барсук, который спас председателя корпорации «Кьюриус»?
— Да...
Значит, кто-то всё-таки запомнил ту статью.
Впрочем, медику с «Зелёной мечтой» было глубоко плевать, писала обо мне крупная газета или районный листок.
Он нажал кнопку на корпусе. Между чёрными пластинами замигали зелёные огни.
— Тогда слушайте. Всё просто: нажимаете сюда и стреляете в человека с нелегальным аугментированным телом.
*Пшик.*
Из ствола вылетела не пуля, а дротик.
Он точно вошёл в шею мужчины, которого я всё ещё держал.
Тело постепенно обмякло.
Я широко раскрыл глаза.
Что это? Обезболивающее для аугментированных?
— Препарат временно снижает возможности аугментированного тела до уровня обычного человека, — сухо пояснил медик. — Как криптонит для Супермена. С его помощью и ловят нелегально аугментированных.
Я взял тяжёлый пистолет поудобнее. Ствол был толщиной почти с моё предплечье.
Вопросы и теория подождут. Сначала нужно собрать разбежавшихся людей.
Положив палец на спуск, я поклонился медикам.
— Спасибо. Потом верну.
— Отдайте полиции, — ответил он и пошёл к машине. — Задержанных всё равно передавать им.
Значит, этим занимается и полиция.
Я позвонил туда.
Ждать патруль не стал. Разорвал куртку на длинные полосы, связал мужчине руки и ноги и аккуратно уложил у стены.
Адрес я сообщил. Его заберут.
Я снова сорвался с места.
Вокруг гремели тяжёлые шаги беглецов.
Я помчался на ближайший звук.
* * *
*Есть!*
Пятая.
Я ухватил женщину за одежду и прижал к стене.
Отступать было некуда. Она заметалась в тесном переулке.
— Нет!
Ногти полоснули меня по руке.
— Нет! Я туда не вернусь!
— Я никуда тебя не веду!
Сколько раз это повторять?
Я откинул голову, уклоняясь от её пальцев, и поднял «Зелёная мечта».
Достаточно попасть куда угодно. Одной рукой я удерживал женщину, другой навёл оружие.
*Пшик!*
Дротик вошёл в шею.
Но она продолжала биться.
Одно и то же. Каждый задержанный плакал, умолял, ругался и твердил, что не хочет на какую-то арену. Их приходилось успокаивать, а времени не было.
Это сводило с ума.
Ловить людей в панике оказалось гораздо труднее, чем я думал. Уже пострадало около десяти прохожих. Некоторые тяжело.
А мы не поймали и половины. Полиция сообщила, что из штаба выслали подкрепление, но я даже не успел узнать, кто едет.
Жаль, что «Зелёная мечта» не усыпляет заодно.
Сила покинула женщину, однако страх никуда не делся. Она по-прежнему дёргала руками и ногами.
— Я выбью деньги из того ублюдка!
— Мне не нужны твои деньги.
Я устало вздохнул и связал её.
— Отнесу к остальным. Веди себя тихо.
Взвалил женщину на плечо и побежал.
— Не нужны?
У меня за спиной прозвучал растерянный голос.
Я промолчал. Постепенно она перестала вырываться.
Я нёсся по тёмному переулку, хмурясь всё сильнее.
В ушах свистел ветер.
— Так это ты нас выпустил?
*Выпустил?*
Я скосил глаза.
— Вас держали взаперти?
— Как скот.
Голос стал тяжёлым.
— Сказали, раз не можем заплатить за имплантацию, отправят на частную арену.
В её глазах вспыхнула ярость.
— В этот грёбаный нелегальный Колизей!
*Грохот!*
Где-то впереди обрушился бетон.
Другой беглец врезался в здание.
Я тихо выругался и прибавил.
Вскоре впереди показался свет большой улицы. У обочины ждали полицейские.
Увидев меня, они приготовились принять задержанную.
К моему удивлению, женщина на плече широко улыбнулась.
— Вы и правда нас вытащили!
Даже когда на неё надели наручники, она продолжала смотреть на меня с благодарностью.
— Ты и тот рыжий, да? Вы нас освободили?
Я понятия не имел, где их держали, кто открыл клетки и что такое нелегальный Колизей.
Расспрашивать было некогда.
— Спасибо за работу! — бросил я полицейским, развернулся и снова нырнул во тьму.
* * *
Я опоздал.
Одиннадцатый.
У моих ног лежал мужчина.
Не прохожий — один из нелегально аугментированных. Хоть в этом повезло. Но от мысли, что погиб не гражданский, легче не стало.
Его убили.
Я несколько секунд стоял в темноте и смотрел на тело.
Это был самый глухой угол Гарлемского района. С трёх сторон переулок зажимали пустые дома. Казалось, от лёгкого толчка они сложатся кучей.
Вместо окон — чёрные провалы.
Свет сюда доходил только от праздничных гирлянд в нескольких кварталах.
Я молча разглядывал мертвеца, затем повернулся к соседнему зданию.
Вошёл.
В душной темноте кто-то стоял.
— Кажется, мы уже встречались.
Я обратился к силуэту.
— Вы представились Шашинским?
Тень повернулась.
Несколько мгновений не двигалась.
Потом человек медленно пошёл ко мне.
Шаги ровные, безжизненные.
Они становились всё громче. Только когда незнакомец остановился совсем близко, я разглядел волосы.
Кроваво-рыжие, наполовину собранные сзади.
Кожа почти такая же белая, как у Йехёна.
Передо мной стоял вассал Эрика Эйрхарта. В полумраке он и правда напоминал вампира.
Лицо оставалось пустым.
— У вас хороший слух, — сказал Шашинский.
И добавил:
— Девчонка с розовыми кончиками меня не услышала.
Я чуть улыбнулся.
Отвечать не стал. Он и без того знал, почему мой слух обострился.
Вместо этого спросил:
— Это вы выпустили нелегально аугментированных?
Шашинский промолчал.
Ответа и не требовалось.
Значит, происшествие устроил Эрик Эйрхарт?
Только отчасти. Сам он вряд ли имел отношение к подпольным операциям и тем более не собирался продавать должников в нелегальный Колизей. Для мелких преступных схем Эрик стоял слишком высоко.
Людей заперли местные банды.
А Эрик их освободил.
В своём духе. Он любил несчастных и получал удовольствие, вытаскивая их со дна. Узнал, что людей держат за долги после нелегальной имплантации, и тихо открыл клетки.
Наверное, просто под настроение.
Из-за этой прихоти теперь носились мы.
— Зачем вы убили его? Сами же освободили.
— Даже у развлечения должны быть пределы, — спокойно ответил Шашинский.
Он кивнул на тело.
— Оставили бы его в живых — он перебил бы десятки гражданских.
*А.*
Для них это было логично.
Они не собирались допускать слишком много жертв. Иначе дело снова разрослось бы до большого скандала. Самых опасных беглецов устраняли.
Не из милосердия.
Погибни несколько случайных людей — Эрик Эйрхарт и глазом бы не моргнул.
Третий по влиянию человек в мире. У таких людей и представления о добре и зле совсем другие.
Я вспомнил старейшину.
— Если нелегально аугментированные убьют слишком много людей, общество ополчится против аугментации. А удар придётся по «Чёрным барсукам».
Шашинский не возразил.
Приятно было понять, что моя догадка верна.
— Значит, даже старейшины не могут безнаказанно подрывать положение Йехёна. Я и раньше не верил, что между ним и старейшинами всё сводится к простому подчинению.
— Кто мог сказать такую глупость?
Голос Шашинского прозвучал спокойно и оттого особенно холодно.
— Вы совсем не понимаете, как работает власть.
Чхве Хёнсок и правда соображал неважно.
Я слабо улыбнулся.
— Бизнесмен из него никудышный.
Последнее слово в вопросах отвоевания территорий оставалось за Йехёном.
Отвоевание территорий сейчас приносило больше денег, чем что-либо ещё. Тот, кто выбирал направление следующего наступления, решал, какой старейшина получит больше всех.
О каком одностороннем подчинении могла идти речь?
— Верховный командующий — гениальный дипломат, — сказал Шашинский.
Возможно, он прочёл мои мысли по лицу.
Я улыбнулся, глядя в его пепельные глаза.
— Иначе он бы не удерживал должность столько лет. Управлять организацией, пока обычные люди стареют, лишаются сил и всё сильнее злятся, — это дорогого стоит.
— Опасные привилегии по самой своей природе должны принадлежать немногим, — мрачно произнёс Шашинский.
Потом посмотрел прямо на меня.
— Разве не этому вы нас учили?
*Что?*
По спине прошёл холод.
Предчувствие оказалось настолько дурным, что скрутило живот. Стоило продолжить — и наружу вылезло бы то, что я изо всех сил пытался забыть.
Хотелось отвернуться от прошлого и довольствоваться половиной правды.
Я долго смотрел на Шашинского, не в силах ответить.
Зазвонил телефон. Уокер.
— Да, сонбэ...
— Пора. Уже поздно.
Шашинский исчез в темноте без единого лишнего звука.
В трубке Уокер добавил:
— Старый Паук не станет ждать вечно.
Вот тебе и права человека.
За мной следили постоянно.
Я вздохнул, нисколько не удивляясь очередной выходке старейшин, и ответил Уокеру.
Тяжёлое предчувствие никуда не делось. Я просто загнал его поглубже.