Свет арены резал глаза. Гул стоял такой, будто за стеной ревело море.
Асиль и Рикардо тащили меня под руки. Я щурился и старался не сбиться с шага. Бледный коридор оборвался внезапно, и мы оказались у клетки, которую здесь называли комнатой ожидания.
Спереди — толстые железные прутья, сзади — глухая стена. Вдоль стен стояли три или четыре пластиковые скамьи цвета слоновой кости. На двух сидели люди с пустыми лицами.
Мафиози втолкнули нас внутрь.
*Бам!*
Дверь захлопнулась так, что заложило уши.
Барби нахмурилась и оглянулась. Асиль и Рикардо даже не повели плечом. Они довели меня до угловой скамьи и усадили, словно мешок.
— Спасибо.
Пол больше не плыл перед глазами, и это уже радовало.
— Я в порядке.
Рикардо фыркнул. Асиль сделал вид, что не слышал. Он повернулся к Рикардо всем корпусом и спросил:
— Бои будут один на один?
— Наверное... Обычно так и бывает.
[Дамы и господа!]
Голос ведущего грянул из-за решётки.
Все в комнате подняли головы. Я тоже прищурился, глядя на залитую белым светом арену. Самого ведущего видно не было, зато голос бил прямо в виски.
[Сегодня у нас особые гости!]
*Ну началось.*
Даже вступление было до тошноты избитым. Хотелось, чтобы этот клоун поскорее перешёл к делу, но он, разумеется, не собирался.
[Такого боя вы больше не увидите! Легендарная схватка, доступная только здесь и сейчас! Зрелище, о котором вы мечтали в самых потаённых уголках души!]
Барби, до этого хмуро следившая за входом, подошла и плюхнулась рядом со мной. Закинула ногу на ногу, провела ногтём по ресницам, потом принялась стирать размазанную тушь под глазом.
Асиль стоял у решётки, скрестив руки. Рикардо шарил по карманам в поисках сигареты.
Мы молча ждали, когда ведущий выдохнется.
Он всё не затыкался. Лил словесный сироп про незабываемое, захватывающее, будоражащее и прочую дребедень.
[«Чёрные барсуки»!]
*А-а-а-а!*
Арена содрогнулась.
Под этот рёв я спросил:
— Оружие дадут выбрать на месте?
— Ни хрена нам не дадут, — протянул Рикардо и сунул в рот незажжённую сигарету. — Так ведь интереснее...
— Если порядок не назначен, пойду первым, — сказал Асиль, не отрывая глаз от арены.
В ледяно-синих глазах кипела такая ярость, что рядом словно стало холоднее.
— Если дадут выбрать, — добавил он.
[А теперь представим участников!]
Ведущий перекрыл его своим воплем.
У меня заныло в ушах. Барби рядом раздражённо выругалась, и я был с ней полностью согласен.
Среди зрительских мест висел огромный экран. На нём уже что-то показывали. Если пересесть ближе к прутьям, можно было разглядеть картинку.
Я с трудом поднялся. Все трое тут же обернулись.
*Да нормально мне. Правда нормально.*
— Я только пересяду вперёд.
[Первый участник от «Чёрных барсуков»!]
Сказать что-то ещё всё равно было невозможно.
[Барби Уинтер!]
Старшие застыли.
Я тоже.
Стоя, я видел часть экрана. В центре арены появилось знакомое лицо. Ярко-жёлтые волосы были аккуратно собраны наверх.
Барби медленно поднялась.
— Это ещё что за хрень?
Голос у неё едва заметно дрогнул.
— Какого чёрта они делают?
[Барби Уинтер. Физический возраст — двадцать восемь лет. Настоящий — пятьдесят четыре.]
*Сукин выродок...*
Живот свело. Я знал, что мы попали к мразям. Знал, что нас могут убить. Даже допускал, что мне придётся увидеть смерть кого-то из старших.
Но такого не ждал.
Унижения — да. Но не такого публичного копания в чужой жизни.
[Совершенно верно! Барби Уинтер, пришедшая в «Чёрные барсуки» через открытый набор! Дочь Клаудио Уинтера, владельца сетей «Гоккер», «Уолден Пай», «Хамбл» и множества других ресторанов! Сейчас уже мало кто помнит, что до двадцати трёх лет наследница огромного состояния без конца проваливала модельные пробы. Было это тридцать один год назад!]
— Что он говорит? Что там? — спросила Барби.
— Заткни уши, — сказал Рикардо. — Ничего полезного не услышишь.
— Не слушайте его, сонбэ.
[А кое-кто наверняка помнит богатенькую блондинку, которая так и не стала моделью, зато вовремя превратилась в барсука и сохранила гладкую кожу! Во время операций внутри ядра она, говорят, специально попадала в кадр и позировала папарацци!]
С трибун посыпался злой смех.
[А после каждой миссии выкладывала в соцсети новые эффектные снимки, потому что никак не могла похоронить мечту о подиуме!]
Экран заполнили фотографии Барби: селфи из соцсетей, кадры с операций, снимки из новостей. Кто-то собирал их годами. Теперь они мелькали одна за другой с бешеной скоростью.
Меня замутило.
Я шагнул так, чтобы заслонить Барби экран.
— Не слушайте, сонбэ.
— Я и не слушаю.
Она покраснела до корней волос и стиснула зубы. Взгляд у неё был бешеный, кулаки дрожали.
— Я ни разу не смотрела в камеры на задании! — крикнула она. — Да мне на это времени не хватало!
— Они прицепились к тому, что у тебя нет ничего по-настоящему грязного, — жёстко сказал Рикардо.
В его тёмно-зелёных глазах плескалось неприкрытое отвращение.
— Им надо чем-то кормить толпу. Уинтер, не слушай.
[Но следующая история понравится вам ещё больше! Она куда известнее рассказа о богатой девочке, мечтавшей стать моделью тридцать один год назад!]
*Выберусь отсюда — Джэёну мало не покажется.*
Я подавил злость и сжал кулак.
Ведущий не остановился. Ругательства Барби утонули в его приторном голосе.
[Второй участник! Предатель полиции — Асиль Фишер!]
*А-а-а-а!*
Асиль вздрогнул. Все сделали вид, что не заметили.
Хуже всего было не то, что этот ублюдок несёт. Хуже было стоять здесь и не иметь возможности разбить ему морду.
[Да-да, тот самый Асиль Фишер! Любимец публики! Взгляните на снимок. Он стоит у места убийства начальника полиции и смотрит в пустоту. Какая композиция, какое выражение лица! Я всегда говорил, что фотография достойна Пулитцеровской премии. Перед вами детектив, не сумевший остановить заказное убийство! Предатель, проваливший охрану, а потом сбежавший в «Чёрные барсуки»! Начальник погиб. Его напарник погиб. А Фишер вышел без единой царапины!]
*Господи.*
Значит, тогда Джэён был его напарником.
Под свист и улюлюканье я смотрел на Асиля, словно меня оглушили. Кровь ушла у него из лица, и всё наконец сложилось.
*Джэён...*
Нет. Начальника полиции убил Колтон. Руками Джэёна.
Асиль это видел.
Он должен был погибнуть вместе с начальником, но Джэён почему-то оставил его в живых. Может, из прихоти. Может, ради новой забавы.
Асиль мог рассказать правду, но ему никто бы не поверил. Те, кто всё-таки поверил, исчезли бы или умерли при странных обстоятельствах. Остались бы только насмешники: жалкий лжец, сумасшедший, трус, придумавший себе оправдание.
Поэтому он ушёл из полиции. Унёс с собой правду, которую некому было подтвердить.
Я смотрел на него, не в силах отвести глаз.
Асиль был в ярости. Он стоял неподвижно, будто его отлили из гипса, и лицо у него было совершенно белым.
Рикардо хмуро следил за ним, но молчал. Барби прикрыла рот ладонью.
Только через несколько долгих секунд я сумел шагнуть ближе.
— Я вам верю.
Асиль моргнул.
Я не мог пообещать, что найду виновного и надену на него наручники. Это прозвучало бы красиво, но пусто.
Поэтому сказал единственное, что мог сказать честно:
— Верю в то, что вы видели. Даже если видели это в одиночку.
Его глаза расширились.
Ответить он не успел. Я тоже не успел понять, что было в его взгляде — растерянность, недоверие или надежда.
Толпа орала, а ведущий уже тянулся к следующей жертве.
[Третий участник! Рикардо Сорди!]
*А-а-а-а-а!*
На этот раз трибуны взревели ещё громче.
Мы с Асилем одновременно повернулись к Рикардо. Старший среди нас, герой Второй войны, стоял, скрестив руки, и смотрел сквозь решётку.
Он не пошевелился.
Белый свет заливал пустую арену. На огромном экране появилась старая фотография — явно сделанная не в Центральном ядре.
Рикардо улыбнулся краем губ.
Глаза остались холодными.
[Герой Второй войны, прошедший её до конца и выживший! Рикардо Сорди! Настоящая знаменитость! Даже те, кто впервые слышит имена Асиля Фишера и Барби Уинтер, наверняка знают Рикардо Сорди.]
Теперь ведущий почти не кричал. Он говорил мягче, но в голосе пряталось такое довольство, что становилось ещё гаже.
[Гордость «Чёрных барсуков»! Безупречен и внутри ядра, и за его пределами! Поклонники обожают его мастерство с огнестрельным оружием и копьём. А ещё — безукоризненный вкус в одежде и тёмно-зелёные глаза, которые при улыбке становятся полумесяцами.]
С трибун посыпались свист и грязные выкрики.
Ведущий заглушил их почти ласковым голосом:
[Но мало кто знает, что наш герой — старший сын сицилийского мафиозного босса.]
*Вот о чём говорил Ска.*
Я не ожидал услышать всё настолько подробно. На Рикардо смотреть не хватало смелости. Даже несколько фраз, сказанных Ска, давили тяжестью. А теперь чужую жизнь, в которую меня никто не приглашал, выворачивали перед тысячами людей.
[Джованни Сорди был легендарным капо, поднявшим угасавшую мафию с колен.]
На экране возник мужчина — видимо, тот самый Джованни.
[Для врагов он не знал ни жалости, ни страха, зато семью любил больше всего на свете.]
Дальше ведущий принялся смаковать подробности. Ростовщичество. Наркотики. Торговля людьми. Проституция. Азартные игры. Каждое преступление он называл с удовольствием, а затем тут же добавлял трогательную семейную историю, будто хотел сильнее вдавить нож.
Рикардо молчал.
Ни злости, ни боли на лице не было.
Только когда ведущий с наслаждением объявил: «Легендарный капо сгорел в огне войны», Рикардо тихо усмехнулся.
— Проверили нас на совесть...
— Сонбэ.
Я не выдержал и окликнул его.
Рикардо без всякого выражения приподнял бровь. Этот человек заинтересовался мной с первого дня, когда я свалился на Землю. Я уже открыл рот, но микрофон треснул.
[И последний участник!]
*А.*
[Тот самый новичок, о котором столько говорят!]
Я повернул голову.
Экран погас.
Ещё секунду назад он сиял, а теперь стал чёрным, как провал.
[Загадочный человек, у которого не удалось найти ни одной старой фотографии!]
Экран не ожил.
[Ни родителей, ни места рождения, ни единого следа до появления в ядре! Пустота!]
Чёрный прямоугольник словно подтверждал каждое слово.
Вторая жизнь, построенная на лжи.
Толпа ревела всё громче. Я смотрел в мёртвый экран, пока крики не слились в один сплошной шум, а голос ведущего не пробился сквозь него.
[Хильдеберт Талев!]
Под ослепительным светом арены прозвучало моё имя.