Ци Тецзуй прислонился к окну автомобиля, когда тот въехал на железнодорожную станцию Чанша. Повсюду сновала военная полиция, раз за разом разгоняя зевак ещё до того, как успевала собраться толпа. На сердце у него становилось всё тревожнее.
Если Фо Е велел вытащить его из лавки ещё до рассвета — дело явно было скверным.
Чжан Цишань, которого в Чанше почтительно называли Чжан Да Фо Е*¹, был человеком, повидавшим мир. Не существовало ничего настолько срочного, что не могло бы подождать до утра. А его подняли среди ночи — он даже не успел умыться и прополоскать рот после съеденной редьки.
Это означало лишь одно: Фо Е действительно был встревожен. А если уж сам Чжан Да Фо Е не способен справиться с происходящим, то что сможет сделать Ци Тецзуй со своей крошечной курильницей для благовоний?*²
Высунувшись в окно, он лихорадочно придумывал повод сбежать, но машина уже въехала в оцепленную зону. Едва дверца открылась, как перед ним появился адъютант Фо Е.
Этот человек, тоже носивший фамилию Чжан, говорил мало. Ходили слухи, что он сопровождал Фо Е ещё с тех времён, когда тот прибыл с северо-востока, поэтому ссориться с ним никто не решался. К тому же Чжан Цишань крайне редко отправлял его встречать кого-либо лично.
Ци Тецзуй, выбравшись из машины, лишь кивнул.
Адъютант вежливо произнёс: «Ба Е*³, Фо Е велел доставить вас как можно скорее. Я слышал, вы ещё не завтракали, так что пока придётся потерпеть. Дома уже приготовили суп из свиных ножек с лотосом. Когда вернёмся, вас будет ждать настоящий ужин».
«Что за бред? Есть свиные ножки на завтрак? Он что, совсем рехнулся? В последнее время Фо Е явно сам не свой», — проворчал Ци Тецзуй.
Но в глубине души он прекрасно понимал: Чжан Цишань был человеком железной дисциплины. Суп из свиных ножек и лотоса — вовсе не завтрак.
Скорее ужин.
А это значило, что Фо Е заранее решил: происходящее затянется до самого вечера.
Но что именно происходило?
Вытирая пот со лба, Ци Тецзуй последовал за адъютантом через зал ожидания вокзала и увидел ещё больше солдат. Большинство лавок были закрыты. Несколько торговцев ругались с военными, толкались и кричали.
Когда они вышли на платформу, Ци Тецзуй поднял голову — и ноги у него подкосились.
На путях стоял старый чёрный поезд, почти целиком покрытый ржавчиной и засохшей грязью. Казалось, будто его только что выкопали из земли — совсем как древние гробы, которые Ци Тецзуй не раз видел после горных оползней.
В Чанше его считали величайшим гадателем. Он превосходно разбирался в фэншуй и нумерологии, но существовали три вещи, за которые он никогда не брался: иностранцы, люди с татуировкой цилиня, и странные чудеса.
Со всем остальным — пожалуйста.
Причины были просты.
Иностранцы всё равно ничего не понимали, а китайские боги, духи и Будда над ними власти не имели.
Странные чудеса почти всегда оказывались частью огромного заговора, а значит, легко могли навлечь беду.
Что же до людей с татуировкой цилиня — это было древнее семейное правило. Говорили, что несколько поколений назад его предки столкнулись с неким ужасом, после чего и установили этот железный запрет. А этот поезд как раз и был таким «чудом».
И чем дольше Ци Тецзуй смотрел на него, тем сильнее ощущал дурное предзнаменование.
Он поспешно вскрикнул: «Ой, умираю от страха! Умираю от страха! Чжан Да Фо Е, вы же знаете мои правила! Этот поезд слишком жуткий! Я ухожу! Ухожу отсюда!»
«Уходишь? И куда это ты собрался? — донёсся снизу голос Чжан Цишаня. — Адъютант! Если гадатель осмелится выйти за пределы вокзала — пристрелите его!»
Адъютант спокойно посмотрел на Ци Тецзуя.
Ци Тецзуй посмотрел на адъютанта.
Тот невозмутимо произнёс: «Ба Е, умирать такой смертью — плохая примета. Не стоит».
Ци Тецзуй прекрасно знал: Чжан Цишань никогда не шутит. Особенно в подобных обстоятельствах.
Он сердито топнул ногой и поспешил к краю платформы.
Под ней, прямо у рельсов, стоял Чжан Цишань, внимательно осматривая следы столкновений на локомотиве.
«Фо Е, что здесь происходит?»
Чжан Цишань поднял саблю и указал ею на одно место.
«Как думаешь, что это?»
Ци Тецзуй повернул голову и увидел зеркало, висевшее на локомотиве. Древнее бронзовое зеркало, почти полностью уничтоженное временем.
Когда Чжан Цишань ткнул в него саблей, Ци Тецзуй резко вскрикнул: «Не трогайте!»
Чжан Цишань вздрогнул и нахмурился.
А Ци Тецзуй уже обливался холодным потом. В памяти внезапно всплыло нечто, о чём он давно пытался забыть.
Ци Тецзуй уже обливался потом. В памяти внезапно всплыло нечто, о чём он давно забыл.
Он резко повернулся к адъютанту: «Откуда пришёл этот поезд?»
Тот молча покачал головой.
Ци Тецзуй машинально взглянул на карманные часы.
«Что ты имеешь в виду?» — спросил Чжан Цишань, протягивая руку. Адъютант помог ему подняться на платформу.
Сняв военные перчатки, Чжан Цишань внимательно посмотрел на гадателя.
И тогда Ци Тецзуй тихо произнёс: «Есть старая примета… Если над человеком висит бронзовое зеркало — это знак беды. И сведения об этом поступили из очень надёжного источника».
_______________________________________
*¹ «Фо Е» (佛爷) — почтительное прозвище Чжан Цишаня. Буквально означает «Будда-господин» и подчёркивает его высокий статус и влияние.
*² «Курильница для благовоний» — образное самоуничижительное выражение Ци Тецзуя, намекающее на его ремесло гадателя и фэншуй-мастера.
*³ «Ба Е» (八爷) — «Восьмой господин», прозвище Ци Тецзуя как одного из представителей Девяти врат Чанши.