«Тени прошлого» (авторская версия дорабатывается)
Глава 10 из 46
Настройки чтения
18px
1.8
1

«Тени прошлого» (авторская версия дорабатывается)

Глава 10

«Тени прошлого» (авторская версия дорабатывается)

Солнечные лучи скользили по стенам старого дома, освещая трещины на обоях — немые свидетельства времени и нехватки денег на ремонт. Харуто спустился по скрипучей лестнице, поправляя мятый школьный галстук. На кухне его встретил знакомый запах жареного риса и шипение масла на сковороде. Миюки, в потёртом фартуке, переворачивала омлет. Её лицо, обычно спокойное, сегодня выдавало усталость.

— Доброе утро, сынок. Садись, пока не остыло, — её голос дрогнул, но она улыбнулась, стараясь скрыть тревогу.

Харуто кивнул, украдкой бросив взгляд на фотографию отца, висевшую на холодильнике. Тот смотрел на него с улыбкой, застывшей в прошлом. Иногда Харуто ловил себя на мысли, что отец будто бы наблюдал за ним, словно хотел что-то сказать.

— Спасибо, мам, — он взял тарелку, избегая её взгляда. — Кстати, у нас новый классный руководитель. Рина Маюри.

Миюки замерла на мгновение, её рука с лопаткой застыла в воздухе. — Она звонила... Говорила, что хочет обсудить твою учёбу. Может, начнёшь стараться?

Харуто сжал вилку, чувствуя, как в груди защемило. — Я сдам проходной балл. Поступлю в колледж, выучусь на автомеханика. Это надёжно.

— Но ты мог бы... — начала мать, но он резко встал, отодвинув стул.

— У меня короткий день. После уроков — в магазин. Надо заменить Сато-сану.

— Харуто... — Миюки протянула руку, но он уже хлопнул дверью, оставив её одну на кухне с недосказанными словами.

Разговор с учителем

Миюки робко постучала в дверь кабинета, сжимая в руках потёртую сумку. Голос из-за двери прозвучал мягко, но уверенно:

— Входите.

Учительница, Маюри Рина, подняла взгляд от стопки тетрадей. Её кабинет был скромным: полки с книгами, доска, исписанная формулами, и ваза с полевыми цветами на подоконнике. Всё здесь говорило о порядке и дисциплине.

— Здравствуйте, я Кадзима Миюки, мама Харуто, — представилась женщина, слегка кланяясь.

— Очень приятно. Я — Маюри Рина, новый классный руководитель вашего сына. Прошу, садитесь. — Рина жестом указала на стул, её взгляд был внимательным, но не осуждающим.

Миюки опустилась на край сиденья, нервно поправляя складки юбки. — Вы хотели поговорить о его успеваемости... Я знаю, он плохо учится, но он старается! Дисциплина у него отличная, в отличие от других...

— Миюки-сан, — Рина мягко перебила её, — я не из-за оценок. Меня беспокоит, почему он не учится.

Мать замерла, словно эти слова лишили её дара речи. Ни один учитель за последние годы не задавал такого вопроса.

— Вчера на контрольной по математике он сдал пустой лист, — продолжила Рина, открывая папку. — Я хотела выставить двойку, но... оставила его после уроков. Дала шанс объясниться. И знаете, что произошло?

Миюки отрицательно покачала головой, глаза расширились.

— Он решил все задания за 15 минут. Остальным понадобился час. — Учительница положила на стол исписанный лист с пометкой «исправлено». — Да, здесь ошибка в ответе, но сам метод... Это уровень олимпиадных задач. А сегодня я дала ему задание из темы, которую мы ещё не проходили. Ответ неверный, но последовательность решений идеальна. — Она пристально посмотрела на Миюки. — Ваш сын талантлив. Но он намеренно скрывает это. Почему?

В комнате повисла тишина, нарушаемая только тиканьем часов. Миюки сжала руки так, что костяшки побелели.

— После смерти отца... — её голос дрогнул, — он перестал быть собой. Это случилось, когда Харуто был в шестом классе. Автокатастрофа... Мой муж погиб на месте. Харуто тогда замкнулся. Два месяца не выходил из комнаты, отказывался ходить в школу. Потом вроде взял себя в руки, вернулся... но учиться перестал. — Она вытерла слезу уголком платка. — Я думала, это подростковый бунт, но...

Рина наклонилась вперед, положив ладони на стол:

— А сейчас? Что-то изменилось?

— Три месяца назад его младшую сестру, Сакуру, госпитализировали с тяжёлой астмой. — Миюки достала из сумки фотографию: девочка с косичками смеялась на фоне парка. — Лечение дорогое... Харуто взвалил всё на себя. Работает после школы, помогает Сакуре с уроками, даже спит мало...

Рина вздохнула, перебирая листы в папке.

— Он боится, что если проявит способности, на него обратят внимание. Потребуют большего. А у него нет на это времени... или сил.

Миюки кивнула, сдерживая рыдания.

— Он всё скрывает. Даже от меня. Говорит, что сдаст экзамены и пойдёт в колледж на рабочую специальность...

— Но он мог бы стать кем угодно! Инженером, учёным... — Рина вдруг встала, подойдя к окну. — Миюки-сан, разрешите мне помочь. Когда-то... мой учитель изменил мою жизнь. Я была потерянным ребёнком, не верила в себя. Но он разглядел во мне то, о чём я даже не мечтала. Благодаря ему я стала учителем. — Она обернулась, и в её глазах горела решимость. — Теперь я хочу помочь вашему сыну, как он помог мне.

Осенний вечер

Солнце светило ярко, но уже без летнего зноя. Пожелтевшие листья кружились в воздухе, оседая на тротуар перед магазином, где Харуто работал после школы. Он лениво подметал крыльцо, задумавшись о счётах за лечение Сакуры. Внезапно его внимание привлекла фигура на пешеходном переходе.

Мишико Тенген — одноклассник с репутацией «опасного типа» — стоял рядом с пожилой женщиной, сгибавшейся под тяжестью сумок. Его спортивное телосложение, короткая стрижка и шрам над бровью делали его похожим на бандита из криминальной драмы. Голос звучал грубовато, но слова были неожиданно мягкими:

— Эй, бабушка, дайте помогу!

Он схватил сумки, словно они были пустыми, и пошёл рядом, подстраиваясь под медленный шаг старушки. Та улыбнулась беззубым ртом:

— Спасибо, сынок! Держи мороженое, расти большой!

Тенген покраснел, сунув угощение в карман, как вдруг заметил девочку лет семи. Она рыдала, глядя на растекшееся на асфальте мороженое.

— Здравствуй, — он присел на корточки, протягивая своё эскимо. — Возьми.

Девочка вздрогнула, увидев его лицо. Её губы задрожали:

— Н-не надо, дядя...

— Эй, юноша! Что вы делаете? — К ним подошёл полицейский, положив руку на рацию.

Тенген застыл, словно пойманный на краже.

— Я... э-это... — он заикался, не зная, как объяснить.

— Господин полицейский! — Харуто бросил метлу и подбежал. — Вы не так поняли!

Стражи порядка обернулся:

— О, Харуто-кун! Ты его знаешь?

— Да, это Мишико Тенген, мой одноклассник. Он хотел помочь девочке, — юноша указал на валявшуюся палочку от эскимо.

Полицейский смягчился:

— Простите за недоразумение. Но на всякий случай оставьте контакты.

Тенген покорно протянул студенческий билет. Когда страж порядка ушёл, он вытер пот со лба:

— Спасибо, Харуто. Выручил. С меня причитается.

— Что ты тут делаешь? — спросил Харуто, поднимая метлу.

— Ищу подработку. Живу недалеко. Вон тот магазин ищу... — Тенген показал смятый листок с адресом.

Харуто улыбнулся:

— Я здесь работаю. Хозяина сейчас нет — вернётся в понедельник. Скажу, что ты хочешь устроиться.

— Серьёзно? Спасибо! — Тенген хлопнул его по плечу. — Встретимся в школе?

— Ага.

Звёздный путь

Харуто шёл домой после смены, закутавшись в тонкую куртку. Осенний ветер гнал по асфальту жёлтые листья, а в небе, окрашенном в оттенки индиго, уже зажигались первые звёзды. Впереди он заметил знакомую фигуру — Маюри Рину. Она двигалась медленно, неся стопку тетрадей, её распущенные волосы развевались, сливаясь с темнотой. Лунный свет подчёркивал бледность её лица, а голубые глаза, обычно столь уверенные, теперь казались усталыми.

Внезапно она споткнулась о незаметный камень. Тетради рассыпались по тротуару, а сама Рина с глухим стоном упала на колени.

— Чёрт... — она попыталась встать, но подвернула ногу, схватившись за щиколотку.

Харуто бросился к ней.

— Сенсей! Всё в порядке?

Он подобрал тетради, аккуратно сложив их в стопку, а затем осторожно взял Рину под руку. Та попыталась отстраниться:

— Спасибо, Харуто-кун, я сама...

— Вы даже стоять не можете, — он твёрдо поддержал её. — Где живёте? Провожу.

Рина молча указала на старую пятиэтажку с облупившейся штукатуркой. Подъезд освещался тусклой лампой, мигающей как предсмертный вздох. Поднимаясь на четвёртый этаж, Харуто чувствовал, как она опирается на него всё сильнее.

— Вот здесь, — Рина достала ключи, роняя их от дрожи в руках.

Квартира оказалась маленькой, но уютной. В гостиной стояло потёртое кресло, книжные полки до потолка и стол, заваленный учебными планами. На стене висел единственный декор — пожелтевшая фотография в деревянной рамке. На ней была запечатлена молодая Рина с женщиной лет пятидесяти в строгом костюме и очками. Женщина обнимала её за плечи, а в её взгляде читалась смесь строгости и нежности.

— Садитесь, — Харуто помог ей опуститься в кресло. — Где аптечка?

— В шкафу... и лёд в холодильнике.

Харуто вернулся из кухни с аптечкой и льдом. Рина уже сидела в кресле, осторожно подтянув подвернутую ногу. Её лицо, обычно собранное, теперь выдавало боль, но она старалась не показывать это.

— Держите, — протянул он лёд, завёрнутый в кухонное полотенце.

— Спасибо, — она приложила холод к щиколотке, вздрогнув от резкого ощущения. — И мазь в верхнем отделе... красный тюбик.

Пока Рина обрабатывала ушиб, Харуто отошёл к двери, бросив взгляд на часы.

— Вам лучше отдохнуть. Я пойду...

— Постой, — её голос прозвучал резче, чем она планировала. Рина смягчила интонацию: — Хочешь чаю? В знак благодарности.

назадназад
1 ... 8 9 10 11 12 ... 46
впередвперед