Четвергский вечер опустился над городом, окрашивая небо в свинцовые тона. Харуто, стоя за кассой, монотонно пробивал товары, краем глаза наблюдая за Тенгеном, который копошился на складе. Тот переворачивал коробки, бормоча проклятия в адрес этикеток, которые вечно отклеивались. Ровно в шесть часов электронные часы на стене запищали, и Харуто снял фартук, пахнущий пылью и пластиком.
На улице его встретил колючий ветер. Юкино ждала у фонаря, прижимая к груди холщовую сумку. Её шарф цвета заката трепетал на ветру, а щёки порозовели от холода.
— Привет, — улыбнулась она. — Тенген где?
— Сдаёт смену, — Харуто кивнул на дверь магазина, откуда донёсся грохот и приглушённое: «Да ё-моё!».
Юкино рассмеялась, открывая сумку. Внутри виднелись потрёпанные корелки книг: альбом с фотографиями галактик, справочник по созвездиям и несколько романов в мягких обложках.
— Это для Сакуры, — пояснила она. — Думаю, ей понравятся туманности. А романы… вдруг захочет отвлечься.
Харуто кивнул:
— Думаю, да. Она любит читать, а ещё рисовать.
Дверь распахнулась, и Тенген выскочил на улицу, едва не уронив коробку с остатками товара.
— Всё, я свободен! — Он швырнул коробку в угол и вытер руки о джинсы. — Юкина, ты тут! Мне надо домой — пирог забрать!
— Пирог? — Юкино подняла бровь.
— Ага, — Тенген потёр шею, избегая её взгляда. — Яспек. Для Сакуры.
— Ты… печёшь? — Она фыркнула, но глаза загорелись любопытством.
— Мама научила. Секретный рецепт, — он нарочито подмигнул, хотя пальцы нервно перебирали край куртки. — С яблоками и… сюрпризом.
Харуто молча наблюдал, как Тенген прячет волнение за шутливым тоном. В воздухе витал сладкий запах корицы, принесённый ветром из ближайшей пекарни, и он невольно вспомнил, как отец когда-то пёк пироги по воскресеньям.
— Пойдёмте, — Тенген рванул вперёд, не дожидаясь ответа. — А то пирог остынет, и мама меня прибьёт.
Юкино потянула Харуто за рукав, шёпотом спросив:
— Он правда умеет готовить?
— Увидишь сама, — Харуто ответил, пряча улыбку.
Они свернули в переулок, где фонари уже зажглись, отбрасывая на асфальт длинные тени. Тенген шёл впереди, держа коробку с пирогом, как святыню. Юкино прижимала сумку с книгами, а Харуто сжимал в кармане бумажного кота — Сакура коллекционировала их из фантиков.
— Интересно, она сейчас рисует? — Юкино спросила, ловя шаг Харуто.
— Всегда рисует, — он кивнул. — Говорит, звёзды шепчут ей истории.
Тенген обернулся, идя задом наперёд:
— Значит, мы сегодня принесём ей целую вселенную. И пирог.
Больница выросла вдали, её окна светились жёлтыми точками, словно созвездие, прикованное к земле. Харуто замедлил шаг. Завтра всё может измениться. Но сегодня... сегодня они несли с собой запах яблок, шелест страниц и тихую надежду, что даже треснувшие звёзды умеют светить.
— Готов? — Тенген хлопнул его по плечу, и коробка в его руках дрогнула.
Харуто кивнул, и они двинулись к входу, оставляя за спиной улицу, где ветер гнал по асфальту первые осенние листья.
Воздух приёмной был пропитан запахом антисептика и тихим гулом скрытых вентиляторов. Свет люминесцентных ламп падал мертвенными бликами на стойку регистрации, где медсестра с лицом, скрытым за прозрачным щитком, механически протянула им бейджи. Её пальцы, обернутые в латекс, щелкнули по экрану, выводя время посещения: 20:17. Надпись «До 21:00» мигнула красным, будто напоминая о неумолимости больничных правил.
Доктор в халате цвета свинцовой тучи появился беззвучно, словно выраста из тени. Его бейдж мерцал голограммой — «Др. Кагава. Сектор 7-Омега». Без слов он махнул рукой, направляя их по коридору, стены которого были испещрены пиктограммами с предупреждениями на неизвестном языке. Камеры слежения поворачивали линзы, сопровождая каждый шаг мягким жужжанием.
Дверь в конце коридора напоминала шлюз космического корабля — стальная плита с клапаном посередине, обрамлённая красными индикаторами. Доктор приложил ладонь к сканеру, и механизм взвыл, выпуская клубы пара. Внутри шлюза горел алый свет, заполняя пространство тревожным свечением. Воздух сдавленно зашипел, заставляя Тенгена инстинктивно прикрыть коробку с пирогом, словно боясь, что яблочный аромат растворится в стерильной пустоте.
Юкино прижала сумку с книгами к груди, чувствуя, как холодеет кожа под тонкой тканью рубашки. Её взгляд скользнул по стенам шлюза, покрытым микроскопическими гравировками — спиралями ДНК, переплетёнными с астрономическими символами. Харуто стоял неподвижно, глаза прищурены, будто пытался прочесть мелкий шрифт на панели управления: «StarGate Inc. Протокол Ω-7 активирован».
Зелёный свет вспыхнул резко, ослепляя. Внутренняя дверь отъехала с глухим стуком, открывая узкую комнату, залитую голубоватым сиянием биометрических мониторов. Воздух здесь был гуще, насыщен озоном и сладковатым запахом лекарств. Вторая дверь, матовая и безручка, светилась тем же алым, что и шлюз.
Доктор кивнул на датчики у потолка. Турникеты за спиной троицы щёлкнули, блокируя выход. Процесс повторился: шипение дезинфектанта, вибрация ультразвуковых фильтров, мигание индикаторов. Когда красный сменился зелёным, последняя преграда отступила, пропуская их в помещение, похожее на капсулу.
Комната была мала. Светильники, встроенные в потолок, отбрасывали холодные блики на белую кровать с приподнятым изголовьем. Над ней висели экраны с прыгающими графиками, а на столе у окна — груда бумаг, испещрённых детскими рисунками: звёзды, планеты, часы со сломанными стрелками. Сакура сидела, склонившись над альбомом.