Ацуси сидела в отделении полиции, заполняя документы. В её руках дрожала ручка, а в голове крутились мысли: «Что, если я не смогу стать для неё хорошей матерью? Что, если её настоящие родители объявятся?» Она взглянула на ребёнка, который сидел в углу кабинета, тихо наблюдая за происходящим. Девочка выглядела спокойной, но в её глазах читалась неуверенность. Ацуси почувствовала, как её сердце сжимается от жалости и желания защитить эту маленькую душу.
Полицейский, который вёл дело, задал Ацуси несколько вопросов.
— Скажите, Ацуси Маюри, когда вы обнаружили ребёнка и где именно?
— Я шла около четырёх-пяти часов дня и нашла её на остановке по этому адресу, — ответила Ацуси, указывая на карте. Её голос звучал уверенно, но внутри она чувствовала лёгкую дрожь.
— Хорошо, мы дадим розыск родителей. Пока мы посмотрим камеры в этом районе. Пожалуйста, подождите некоторое время.
— Хорошо, — кивнула Ацуси.
Она вышла из кабинета и села рядом с ребёнком. Прошло один, два, три часа. Время тянулось медленно, как будто специально испытывая её терпение. Ацуси смотрела на девочку, которая тихо играла с игрушкой, подаренной одним из полицейских. Её сердце наполнялось теплом, и она поняла, что уже не может представить свою жизнь без этого ребёнка.
Наконец, её вызвали.
— Простите, что так долго. Можете пройти сюда? — сказал полицейский.
Ацуси вошла в комнату, где ей включили запись с камер наблюдения.
— Вот отрывок, где вы подошли к остановке. Вы забираете ребёнка. А теперь смотрите, — полицейский прокрутил запись назад. — Прошло 36 часов. Вы нас простите, но ситуация странная. За 36 часов никто не подходил к остановке, и никто не останавливался. Данный маршрут автобусов не действует уже два года.
— Ясно, — тихо сказала Ацуси. Её голос звучал спокойно, но внутри она чувствовала тревогу. «Кто оставил её там? Почему?»
— А что будет с ребёнком? — спросила она, чувствуя, как у неё сжимается сердце.
— Её определят в детский дом, пока не найдут родителей или родственников.
— А могу ли я удочерить её? — неожиданно для себя спросила Ацуси. Её голос звучал твёрдо, но внутри она чувствовала, как сердце бьётся быстрее.
Полицейский задумался.
— Эм, да, можете. Но только временно. Если за три месяца не объявятся её родители или родственники, то сможете её полностью удочерить.
— Хорошо, я согласна, — твёрдо сказала Ацуси. Она почувствовала, как внутри неё что-то щёлкнуло, словно судьба дала ей второй шанс.
Полицейский заполнил документы и протянул ей ручку.
— Вот, распишитесь. И пройдите в этот кабинет с ребёнком. Придумайте ей имя. И вот, держите, — он протянул талон на обед. — Можете пообедать у нас, так сказать, за неудобства.
— Спасибо вам большое, товарищ полицейский, — поблагодарила Ацуси.
Она прошла с ребёнком в кабинет, где женщина-офицер начала заполнять бумаги.
— Так, хорошо. Какое имя будет у ребёнка? — спросила она.
Ацуси задумалась на мгновение, затем сказала:
— Рина. Рина Маюри.
— Хорошо, так и запишем. Четыре года. Дата рождения? — спросила женщина.
— Поставьте сегодняшнее число, — ответила Ацуси.
— Хорошо, 24 июля. Вот, держите свидетельство. Вы теперь мама этого ребёнка.
— Угу, спасибо, — кивнула Ацуси.
Они вышли из кабинета и прошли в столовую. Им подали обед. Ребёнок, теперь уже Рина, с любопытством смотрел на Ацуси.
— Рина? — спросила она.
— Да, теперь ты Рина, — улыбнулась Ацуси.
— А ты моя мама? — спросила девочка.
Ацуси заулыбалась.
— Да, я твоя мама.
Рина с радостью обняла её.
— Мама! Мама!
Настоящее время
— Вот что мне рассказала Ацуси, — тихо сказала Миюки. — Она не могла отдать тебя в детдом, потому что сама была оттуда. И она была счастлива, когда удочерила тебя. Ни капли не сожалела.
Рина сдерживала слёзы. Её голубые глаза были полны эмоций, которые она не могла выразить словами.
— Я не знала, что так она меня удочерила... И почему она не говорила о себе и о погибшем муже...
Миюки обняла её.
— Рина, тебе сейчас тяжело, уже прошло четыре года... Но знай, она сильно тебя любила. Ты стала для неё большим счастьем в жизни.
У порога стоял Харуто. Он слышал весь разговор. В его глазах мелькнуло понимание.
— Всё ясно, сенсэй, — тихо сказал он себе. — Наверное, пойду погуляю...