Харуто шагал по узкой улочке, его тень вытягивалась на асфальте, сливаясь с тенями от пожухлых кленовых ветвей. Воздух пахнул сыростью и дымом из ближайшей пекарни, где только начинали готовить первые партии хлеба. Он перекидывал газеты в почтовые ящики, механически повторяя движения. Каждый хлопок металлической дверцы эхом отдавался в тишине спального района.
Впереди мелькнула знакомая фигура — Юкино, её стройный силуэт выделялся на фоне серых стен. Её черные волосы, заплетенные в тугую косу, поблескивали в первых лучах солнца, а карие глаза ловили его взгляд ещё до того, как она окликнула:
— Харуто! Подожди! — Она побежала к нему, слегка спотыкаясь о неровную плитку. В руках она сжимала потёртый учебник по химии, а из сумки торчала коробка с завтраком. — Ты опять один? Почему никогда не зовешь меня помогать?
Он замедлил шаг, позволяя ей догнать. Её щёки порозовели от утреннего холода, а дыхание сбилось.
— Не хочу, чтобы ты пачкала руки газетами, — ответил он, пряча улыбку. Юкино фыркнула, поправляя шарф:
— Не смеши. Я сама справляюсь... почти. — Она достала из сумки тетрадь с каракулями на обложке.
— В выходные пыталась решать задачи по физике. Ничего не получилось, — вздохнула Юкино, вертя в руках учебник.
— А я даже не открывал тетрадь, — хмыкнул Харуто, бросая газету в очередной ящик. — Бесполезная трата времени.
— Но как ты тогда...
— Выживаю, — перебил он. — Как и Тенген. Как и все, кому школа не даёт ничего, кроме ярлыков.
Юкино замолчала, впервые увидев в его глазах вспышку гнева.
Харуто приподнял бровь, продолжая бросать газеты в ящики:
— И как?
— Ужасно. — Она вздохнула, сунув тетрадь обратно. — Кажется, мой мозг не создан для точных наук. Ты вот работаешь, а я даже формулы запомнить не могу.
Он остановился, повернувшись к ней:
— Ты же рисуешь здорово. На прошлой неделе видел твой скетч в классе.
Юкино покраснела, смущённо потупив взгляд:
— Рисование — это не то же самое, что интегралы.
— Зато ты видишь мир иначе. — Он пожал плечами. — Может, тебе просто неинтересно.
— А тебе интересно работать? — она резко спросила, задев его за живое.
Харуто замер, сжимая пачку газет.
— Мне нужно работать.
Они шли молча, пока Юкино не спросила, разглядывая его потёртую куртку:
— Почему ты никогда не рассказываешь о себе? Вся школа шепчется, что ты ночами грабишь магазины.
— А ты веришь? — он поднял бровь.
— Нет. Но... — она потупилась. — Иногда кажешься таким далёким. Будто тебя нет рядом, даже когда ты здесь.
Он хотел возразить, но в этот момент из-за угла выехал велосипед, едва не задев Юкино. Харуто инстинктивно потянул её за рукав, прижимая к стене.
— Эй, осторожнее! — крикнул он вдогонку велосипедисту, но тот уже скрылся за поворотом.
Юкино засмеялась, поправляя растрепавшиеся волосы:
— Видишь? Даже тут меня спасаешь.
Они продолжили путь, обходя лужи и разбитые бутылки. Юкино внезапно спросила:
— Правда, что ты познакомился с Тенгеном? Говорят, он из той банды, что дерёт деньги с первокурсников.
Харуто сжал газеты так, что бумага затрещала:
— Он помог старушке донести сумки. И девочке отдал мороженое, когда у неё упало.
— Но у него же шрам, как у якудзы! — настаивала Юкино.
— Может, защищал кого-то. Или сам попал в беду. — Харуто резко повернулся к ней. — Ты же тоже боишься высоты, но это не делает тебя трусихой.
Она замерла, удивлённая сравнением. Её карие глаза расширились, отражая первые лучи солнца.
— Ты... странный, — прошептала она. — Все его боятся, а ты...
— Все боятся того, чего не понимают, — перебил он. — Тенген ищет работу. Хочешь, представлю вас?
Юкино покраснела, нервно теребя кончик косы:
— Мне? С ним? Он же...
— Он не укусит. Обещаю.
Они подошли к школе, где у ворот уже толпились ученики. Юкино вдруг схватила Харуто за рукав:
— А ты... Ты тоже боишься?
-Нет он хороший парень.