Они шли по улице, и Харуто не мог перестать думать о кистях и скрипке, которые видел у Маюри-сенсей дома. Может, она раньше увлекалась искусством? — размышлял он. Его взгляд скользнул по её профилю, освещённому последними лучами заката. Её лицо казалось задумчивым, словно она была погружена в свои мысли. Наконец, решившись, он спросил:
— Маюри-сенсей, а вы мечтали стать учителем?
Она вдумчиво посмотрела на него, её голубые глаза, отражающие закат, казались ещё глубже, словно в них скрывалось что-то, о чём она редко говорила.— Не совсем. Но я хотела стать похожей на одного человека, который помог мне раскрыть мой потенциал и поставил на этот путь.
Она замолчала, словно вспоминая что-то далёкое, а затем добавила:— Кстати, Харуто, а кем ты хочешь стать?
Харуто задумался. Он долго молчал, перебирая в голове возможные ответы. Ветер играл его волосами, а в груди будто что-то сжалось. Он посмотрел на небо, где первые звёзды начинали появляться среди багровых облаков.— Не знаю. Тем, кто сможет поставить семью на ноги.
Маюри-сенсей мягко улыбнулась, но в её глазах читалась лёгкая грусть.— Харуто, ты сам волен выбирать, кем быть. Но время безжалостно. Если не выбрать верный путь, будет сложно найти его потом. И тебя будут мучить три слова: «Что если бы?»
Её взгляд стал опущенным и грустным. Харуто почувствовал, что за её словами скрывается что-то личное, что-то, о чём она редко говорит. Он осторожно спросил:
— Маюри-сенсей, знаю, может, это не моё дело, но... вы о чём-то сожалеете?
Она вздохнула, развевая чёрные волосы, которые слегка колыхались на ветру. Её голос звучал тихо, почти шёпотом:— Ты проницательный, Харуто. Понимаешь людей. — Она улыбнулась, но в её глазах читалась лёгкая грусть. — Но пойми, я не хочу втягивать детей во взрослые дела.
— Возможно, вы правы, — согласился Харуто. — Но мой отец говорил, что мнение каждого важно, даже если оно от дурака. Осуждать за это он не мог.
Маюри-сенсей остановилась, её глаза расширились. Эти слова словно эхом отозвались в её памяти. Она замерла, глядя на Харуто, словно видя в нём отражение прошлого.
— Знаешь, если учитель тебя в чём-то упрекает, я всегда выслушаю и скажу, что думаю об этом, — добавил Харуто.
Рина замерла, глядя на него. В её голове всплыли воспоминания, которые она давно старалась забыть.
Воспоминание: 10 лет назад. Весна. Старшая школа.
15-летняя Рина Маюри сидела на скамейке, сжав в руках смятый лист с плохой оценкой. Её глаза были полны слёз, а сердце — горечи. Она смотрела на школьный двор, где другие ученики смеялись и болтали, словно её проблемы их не касались.
— Эй, Рина, что случилось? — подошёл учитель, мужчина с чёрными волосами, карими глазами и старыми часами на запястье. Его голос был спокойным, но в нём чувствовалась искренняя забота.
— Вам какая разница, Кадзима-сенсей? — буркнула она, не поднимая головы. — Это же просто детские проблемы.
— Хм, так проблему не решишь, — он сел рядом, не обращая внимания на её резкость. — Рина, знай: мнение каждого важно, даже если оно от дурака.
Она посмотрела на него, удивлённая.— Вы готовы выслушать проблемы школьницы?
— Конечно. Я выслушаю тебя и скажу, что думаю об этом.
— Вы не будете меня осуждать?
— Увы, кто я такой, чтобы осуждать кого-то? Моя критика не даст верного решения проблемы.
Реальное время.
Маюри-сенсей стояла, глядя на Харуто, словно видя в нём отражение прошлого. Её голос дрогнул, когда она спросила:— Харуто, скажи, твой отец не был учителем?
Харуто повернулся к ней, слегка удивлённый.— Да, сенсей. Мой отец был учителем.
Маюри-сенсей застыла, её лицо выражало шок. Она медленно опустилась на ближайшую скамейку, словно ноги больше не могли её держать.— Так ты... его сын?
Они стояли в тишине, пока закат окрашивал небо в багровые тона. Ветер развевал её волосы, а в глазах Рины читалась смесь удивления и грусти. Она смотрела на Харуто, словно пытаясь найти в нём черты того, кого давно потеряла.
— Учитель, с вами всё хорошо? — спросил Харуто, заметив её странное выражение лица.— Да, со мной всё хорошо, — ответила она, слегка рассмеявшись. — Просто ты как будто смерть увидел.
Харуто фыркнул, снимая напряжение.— Ладно, вот и магазин. Ну, пойду я на смену.
— Стой, — остановила его Маюри-сенсей, доставая из сумки лист бумаги. — Вот, заполни анкету. И да, на выходных я навещу вас дома.
— Ясно, — кивнул Харуто, но затем нахмурился. — Но зачем? Это личное...
— Личное? — она улыбнулась, но в её глазах читалась твёрдость. — Иногда личное становится важным для всех.
Она повернулась и ушла, оставив Харуто стоять у входа в магазин. Он смотрел ей вслед, чувствуя, как в груди что-то сжимается. Звёзды, которые только начинали появляться на небе, казались ближе, чем когда-либо.
— Спасибо, — прошептал он, хотя она уже была далеко