Харуто швырнул последнюю газету в ящик дома №50, с силой захлопнув его так, что ржавая табличка с номером задрожала. Утро было холодным — дыхание превращалось в туманные клубы, а пальцы ныли под тонкой тканью перчаток. Поправляя рюкзак на плече, он взглянул на небо, затянутое свинцовыми облаками. В груди горело странное волнение, словно предчувствие, которое он не мог объяснить. Может, из-за вчерашней встречи с той женщиной? Или из-за того, что Юкино снова будет клянчить помощь с уроками?
На углу его уже ждала Юкино, прислонившись к фонарному столбу. Её черные волосы, выбивающиеся из-под вязаной шапки, казались ярким пятном на фоне серого утра. Она разглядывала карту звёздного неба в своём блокноте, рисуя что-то карандашом с таким усердием, что даже не заметила его приближения.
— Привет, Харуто! Как обычно, в поте лица? — она улыбнулась, закрывая блокнот. На её щеках играл румянец от холода, а в глазах светилась привычная шаловливая искра.
— И тебе доброе, Юкино. — он фыркнул, засовывая руки в карманы куртки. — Опять звёзды считаешь? У тебя с этим вечные проблемы.
— Грубиян! — она толкнула его локтем, но тут же рассмеялась. — Кстати, насчёт задач… Может, позанимаемся после уроков? Я вчера весь вечер сидела над интегралами, но всё равно ничего не поняла.
— Не знаю. Мне надо поспать, — буркнул он, отвернувшись, чтобы скрыть лёгкую улыбку.
— Удели мне минутку! — она сложила ладони, изображая мольбу, и сделала глаза, как у потерянного щенка. — Пожалуйста! Я даже печенье принесла. Домашнее!
— Ай, ладно. Но если будешь меня доставать — брошу, — он покачал головой, зная, что её настойчивость всё равно победит.
В классе царил привычный гул: кто-то перебрасывался смятыми листами, кто-то спорил о вчерашней игре, а пара учеников у окна пыталась незаметно курить вэйп. Всё изменилось, когда с грохотом распахнулась дверь. Директор, суровый мужчина с седыми висками и вечной гримасой недовольства, вошёл, сопровождаемый женщиной в строгом костюме цвета морской волны.
— 11-й «С»! — директор стукнул указкой по столу, и тишина наступила мгновенно. — Учитель математики Мори переведён в столичный институт. Вместо него ваш новый классный руководитель — Рина Маюри.
Женщина шагнула вперёд. Её чёрные волосы были собраны в тугой пучок, а голубые глаза, яркие и проницательные, словно светились изнутри. В классе пронесся шёпот: «Новая истеричка», — кто-то фыркнул. «Да, я её тоже видел», — добавил другой голос.
— Я буду вести математику, биологию и химию, — её голос звучал чётко, как удар метронома. — И да, я получила звание «Лучший учитель года». Надеюсь, вы оправдаете мои ожидания.
Директор кивнул и вышел, оставив класс наедине с Риной. Юкино наклонилась к Харуто, прикрыв рот ладонью:
— Слушай, это та самая женщина, что спрашивала дорогу у магазина! — прошептала она. — Чёрные волосы, голубые глаза… Я видела её вчера! Она стояла с картой, как турист, но что-то в ней было… необычное.
— Да, — Харуто прищурился, вспоминая вчерашнюю встречу. Тогда она была в простом бежевом пальто и шарфе, но её осанка, прямой взгляд — всё выдавало в ней человека, привыкшего к дисциплине. — Только тогда она выглядела… странно. Как будто изучала район, а не искала дорогу.
— Как думаешь, зачем ей наша школа? — Юкино приподняла бровь.
— Может, хочет «спасти» нас, как все эти новенькие, — он усмехнулся, глядя, как Рина методично расставляет учебники на столе. — Всё равно через неделю сбежит, как Мори.
На пятом уроке Рина вошла в класс, но ученики даже не обратили на неё внимания. Кто-то слушал музыку в наушниках, кто-то рисовал граффити на парте. Она взяла учебник и швырнула его на стол. Грохот, словно выстрел, заставил всех вздрогнуть.
— Где приветствие? — её голос был холодным, как лёд, а голубые глаза сверкнули под люминесцентными лампами. — Здравствуйте, садитесь.
Класс нехотя пробурчал ответ. Харуто смотрел, как она начинает объяснять материал. Её стиль был чётким и понятным, но в глазах читалась твёрдость, словно она видела не учеников, а солдат на поле боя.
— Как тебе учительница? — Юкино шепнула ему, украдкой записывая формулы.
— Намного лучше Мори, — он кивнул, не отрывая взгляда от доски. — Она всё объясняет так, что даже ты поймёшь.
— О, смотри! — Юкино внезапно указала на группу учеников сзади, которые, хихикая, готовили мокрую тряпку — классическое оружие школьных хулиганов.
Тряпка полетела в сторону Рины, но она, не оборачиваясь, ловко поймала её указкой, будто у неё были глаза на затылке. Её взгляд резко потемнел, и класс замер, почувствовав, как воздух наполнился напряжением.
— Значит так, — её голос стал тише, но от этого только страшнее. — Не хотите, чтобы я объясняла? Тогда будет контрольная. Посмотрим, кто что усвоил. Доставайте листочки.
Харуто, как обычно, ничего не писал, уставившись в окно, где дождь начинал стучать по стёклам. Юкино пыталась решить задачу, но постоянно ошибалась, нервно покусывая кончик карандаша.
— Ты забыла поменять знак, — он шепнул ей, указывая на ошибку.
— Спасибо, — она исправила, улыбнувшись, но её пальцы дрожали.
Прозвенел звонок. Все сдали листочки и начали собираться домой, но Рина подняла руку, останавливая Харуто жестом:
— Кадзима Харуто, останься. У меня есть к тебе вопрос.
Он замер, словно земля ушла из-под ног. Юкино посмотрела на него с тревогой, но он лишь махнул рукой, делая вид, что всё под контролем. Собрав рюкзак, он медленно подошёл к учительскому столу, где Рина Маюри уже ждала его, сложив руки перед собой. Её голубые глаза, яркие и пронзительные, смотрели на него с холодной уверенностью. По её позе — плечи расправлены, подбородок приподнят — было ясно: она настроена на битву.