Шум столовой напоминал гул улья: где-то звенели ложки о тарелки, где-то вспыхивали взрывы смеха, а у дальнего стола группа второкурсников азартно спорила о последней манге. Харуто сидел в своём обычном углу, спиной к стене, словно стараясь стать невидимым. Его булочка лежала нетронутой — сегодня он даже не притворялся, что ест. Взгляд блуждал за окном, где ветер гнал по небу рваные облака, словно торопясь укрыть солнце.
— Привет, одиночка! — Юкино плюхнулась на стул напротив, поставив поднос с супом так, что бульон расплескался на стол. Её карие глаза блестели азартом, а чёрная коса раскачивалась от резких движений. — Ты же не против компании?
Харуто лишь хмыкнул, отодвигая крошки салфеткой. Юкино, не смутившись, продолжила:
— После уроков у меня свободно. Может, поможешь с интегралами? Я их как иероглифы воспринимаю — вижу, но не понимаю.
— Занят, — он отпил глоток воды, даже не взглянув на неё. — Дополнительные занятия.
— Чего?! — Юкино аж подпрыгнула на стуле, привлекая взгляды соседних столов. — Ты? Занятия? Это как пингвин, вдруг решивший летать!
— Отстань, — буркнул Харуто, но в уголке его губ дрогнула тень улыбки.
— Кто ведёт? — Юкино наклонилась через стол, понизив голос до шепота. — Маюри-сенсей? Можно с вами? А то я…
Её слова оборвал скрип стула. Тенген стоял рядом, держа поднос с скромным обедом — рисом и маринованной редькой. Его спортивная форма обтягивала мускулистые плечи, а шрам над бровью казался глубже в тусклом свете ламп. Юкино замерла, будто превратилась в статую, только пальцы судорожно сжали край стола.
— Привет, — Тенген кивнул Харуто, осторожно ставя поднос. — Не помешаю?
Харуто махнул рукой, жестом разрешая сесть, но его поза выдавала напряжение — спина выпрямилась, ноги упёрлись в пол. Юкино, наконец выдохнув, выдавила:
— Пр-привет. Я Юкино.
— Тенген, — он коротко кивнул, уставившись в тарелку, будто рис внезапно стал самым интересным в мире.
Тишина затянулась, как резинка. Юкино, краснея, заговорила первой, словно пытаясь заполнить пустоту:
— Вы не обращайте на эти глупые слухи… Я знаю, вы не бандит!
Тенген медленно поднял взгляд. Его тёмные глаза изучали её, словно взвешивая каждое слово:
— А ты поверишь, если скажут, что ты встречаешься с ним? — он ткнул вилкой в сторону Харуто.
— ЧТО?! — Юкино вскочила, опрокинув стакан с водой. Лужа поползла по столу, но Тенген лишь усмехнулся, бросая ей бумажные салфетки.
— Видишь? Люди болтают, даже не зная правды.
Харуто наблюдал за ними, скрестив руки. Его лицо оставалось каменным, но пальцы нервно барабанили по столу. Юкино, вытирая лужу, продолжила, будто разгадывая ребус:
— А шрам? И… э-это… — она махнула рукой в сторону его рук, покрытых мелкими шрамами. — Вы же не бабушкам помогаете, верно?
Тенген потрогал шрам, будто впервые замечая его. Вдруг он рассмеялся — низкий, тёплый смех, неожиданно преображающий его лицо:
— Отец — кузнец. С десяти лет таскал для него заготовки. А шрам… — он наклонился к Юкино, делая таинственное лицо, — это след битвы с драконом. Хранил деревню, понимаешь?
Юкино фыркнула, расслабляясь:
— Да ладно!
— Ладно, — Тенген ухмыльнулся. — В двенадцать лет дурачился с братом. Хотели надуть кованый шар как стеклянный. Лопнул, осколок вот тут и застрял. — Он ткнул пальцем в шрам. — Папа потом месяц смеялся.
Харуто внезапно встал, отодвигая стул с грохотом:
— Тенген, заходи сегодня в четыре. Владелец магазина ждёт.
— Серьёзно? — лицо Тенгена озарилось. — Спасибо, друг!
Юкино, забыв про осторожность, воскликнула:
— Вы будете работать вместе? Как круто!
Тенген кивнул, но его взгляд внезапно стал серьёзным. Он повернулся к Харуто:
— Кстати, Юкино… Слышал, твой друг тут «худший ученик школы». Правда?
Воздух наэлектризовало. Юкино вспыхнула, как спичка:
— Он не бездарь! Он… он учит меня лучше любого учебника!
— Мне не обидно, — Тенген поднял ладони в жесте мира, но продолжил жёстко: — Но факты — он не сдаёт тесты. Даже прозвище есть — «Невидимка». Потому что учится в тенях.
Харуто резко встал. Его стул с грохотом упал на пол, заставив всю столовую замолчать на секунду.
— Ладно, — его голос звучал ледяно. — Поиграли в вопросы — хватит.
Он развернулся и пошёл к выходу, оставив булочку недоеденной. Юкино бросилась за ним:
— Харуто, подожди! Он не хотел…
— Оставь, — он не обернулся. — Тебе всё равно не понять.
Тенген молча смотрел им вслед, сжимая вилку так, что металл прогнулся. Когда Юкино вернулась, с глазами полными слёз, он тихо сказал:
— Прости. Не стоило давить.
— Почему он так? — прошептала она. — Он же… он знает всё. Когда объясняет, кажется, мир становится проще.
Тенген вздохнул, отодвигая тарелку:
— Самые умные чаще всего прячутся. Может, ему страшно, что если выйдет на свет — сожгут.
После того как Харуто ушёл, Юкино и Тенген сидели за столом в неловкой тишине. Юкино, пытаясь разрядить обстановку, неловко заерзала на стуле и наконец спросила:
— Кстати, Тенген, а ты как учишься?
Он оторвал взгляд от тарелки, слегка наклонив голову, будто обдумывая ответ:
— Ну, как все... Не без проблем. Литература и история — это не моё. Читаю про старые войны или стихи — и ничего не цепляет. Как будто чужие слова.
Юкино оживилась, увидев возможность найти общий язык:
— Понимаю! У меня так с точными науками. Вот Харуто... — она запнулась, вспомнив его уход, но продолжила тише: — ...он как-то умудряется объяснять формулы так, что даже я понимаю.
Тенген хмыкнул, отодвигая пустую тарелку:
— А сам-то он учится? Слышал, его «худшим учеником» зовут. Даже прозвище придумали — «Невидимка». Потому что в журнале будто призрак: ни ответов, ни оценок.
Юкино сжала салфетку в кулаке, её голос дрогнул:
— Он не бездарь! Когда мы готовились к контрольной, он за пять минут растолковал мне то, что сенсей час объяснял. Просто он... — она посмотрела на дверь, куда ушёл Харуто, — ...не хочет, чтобы это видели.
Тенген задумчиво провёл пальцем по шраму:
— Странно. Обычно умники любят блистать.
— Может, он уже обжёгся, — прошептала Юкино, глядя на свою дрожащую руку. — Или боится, что если засветится — отнимут последнее, что у него есть.
После паузы Тенген заговорил, перебирая крошки на столе:
— Если ты права, то Харуто явно скрывает свои мотивы. Но в чём причина? Может, семья, деньги, или что-то из прошлого...
Он резко поднял взгляд, поймав любопытный блеск в глазах Юкино:
— Вот ты... Ты же с ним общаешься. Что он за тип? Трудоголик? Или просто упрямец?
Юкино задумалась, вертя в руках бумажную салфетку:
— Он... как запертый сундук. Иногда кажется, что за этой холодностью целая вселенная. Один раз я спросила, зачем ему три работы, а он просто сказал: «Чтобы не слышать тишину».
Тенген нахмурился, будто собирал пазл в голове:
— Тишину? Странно. Может, пытается заглушить что-то?
— Или убежать, — добавила Юкино, неожиданно сжав салфетку в комок. — Давай узнаем о нём больше. Проведём расследование.
Тенген замер, будто её слова ударили его током. Он откашлялся, внезапно смущённый её решимостью:
— Ты серьёзно?
— А что? — она наклонилась ближе, её карие глаза горели азартом. — Ты же сам говорил, что люди болтают ерунду. Давай найдём правду сами!
Тенген отвёл взгляд, нервно потирая шрам на руке. Его грубоватый голос смягчился:
— Ладно... Только если по-тихому. Не хочу, чтобы он думал, что мы в его жизнь тыримся.
Юкино улыбнулась, протягивая мизинец:
— Договорились. Тайное расследование. Никому ни слова!
Тенген уставился на её палец, будто это была змея:
— Это ещё что?
— Клятва! — она настойчиво ткнула мизинцем в его ладонь. — Так надёжнее.
Он фыркнул, но неохотно переплел мизинец с её. Их руки коснулись на секунду, и Юкино резко отдернула руку, покраснев до кончиков ушей. Тенген, пряча смущение, пробормотал:
— Ну всё, детективы. Начнём с его работы в магазине. В четыре часа. Не опаздывай.
Он встал, швырнув поднос в стойку для грязной посуды, и вышел, оставив Юкино сидеть с глупой улыбкой. Она вдруг осознала, что впервые за долгое время ждёт конца уроков с нетерпением.