Класс встретил Харуто и Юкино тягучим гудением разговоров, но стоило им сесть за свою парту в дальнем углу, воздух словно сгустился. Харуто потянул воротник рубашки — по спине ползли мурашки, будто десятки невидимых глаз впивались в затылок. Юкино нервно перебирала кончик косы, украдкой оглядываясь. Даже пылинки, танцующие в луче света из окна, казались теперь подозрительными.
— Привет, герои, — Тенген плюхнулся на соседний стул, размахивая бутербродом. Его шрам над бровью подмигивал под люминесцентными лампами. — Расскажешь за обедом, как ты дошел до такого прогресса? Небось, секретные методики?
Харуто лишь хмыкнул, уткнувшись в учебник. Звонок пробил тишину, разрезая напряжение.
Учитель истории, господин Танака, вошёл, шаркая подошвами по линолеуму. Его взгляд, острый как скальпель, скользнул по Харуто, задержавшись на секунду дольше обычного.
— Перекличка, — пробурчал он, открывая журнал. Голос звучал так, будто его пропустили через сито усталости.
Имена выкрикивались механически. Когда очередь дошла до Харуто, его просто пропустили. Учитель даже не поднял взгляда от журнала, будто имя Кадзимы растворилось в воздухе. После того как все сдали тетрадки, Харуто встал и молча положил свою на стопку
Учитель истории, господин Танака, замер с журналом в руках, его седые брови поползли вверх, будто пытаясь сбежать со лба. Он медленно поднял голову, уставившись на Харуто через очки в тонкой оправе.
— Кадзима… Ты сделал домашнее задание? — голос его дрогнул, словно он обнаружил призрака за партой.
— Да, — ответил Харуто ровно, не отрывая взгляда от окна, где за стеклом метались воробьи.
Класс взорвался шепотом. Кто-то фыркнул: «Не верю!», с задних парт донеслось: «Списано у Юкино!». Сама Юкино, краснея, сжала ручку так, что костяшки побелели.
Танака швырнул стопку тетрадей на стол и схватил работу Харуто. Листы зашуршали, как осенние листья под сапогами.
— Мельком посмотрев… — пробормотал он, водя пальцем по строчкам. Внезапно остановился, будто наткнулся на мину. — Цитаты из исторических хроник? Анализ причинно-следственных связей? — Он резко обернулся к Юкино: — Это твоя помощь?
— Нет, сенсей! — девушка вскочила, опрокинув пенал. Синие чернила растеклись по полу, как миниатюрная река.
— Тогда объяснись, Кадзима. — Учитель приблизился, запах старой бумаги и кофе витал вокруг него. — Если сомневаешься в моей проницательности…
Харуто медленно поднялся. Его тень, удлинённая утренним солнцем, легла на доску с датами Реставрации Мэйдзи.
— Задайте вопросы.
Тишина стала такой густой, что слышно было, как за окном упала сосновая шишка. Танака скривил губы в подобии улыбки.
— Хорошо. Как повлияла отмена классовой системы на самурайское сословие?
— Самураи потеряли привилегии, но многие стали чиновниками, — голос Харуто звучал монотонно, будто диктовка аудиогида. — Например, Окубо Тосимити из Сацумы…
— Достаточно! — учитель хлопнул ладонью по парте, заставив вздрогнуть даже Тенгена. — Откуда ты…
— Вы говорили об этом на прошлой неделе. — Харуто сел, аккуратно сложив руки на учебнике. — Я слушал.
В классе повисла пауза. Тенген, сидевший с ногами на парте, медленно поднял большой палец. Его шрам над бровью искривился в ухмылке.
— Молодец, — прошептала Юкино, роняя слезу на испачканную чернилами страницу. Она быстро вытерла лицо рукавом, но Харуто заметил.
Танака, бормоча что-то о «скрытых талантах», вернулся к доске. Харуто же, вопреки привычке, не положил голову на парту. Он сидел прямо, глаза прищурены — не от сна, а от солнца, бьющего в окно.